Глава 41. Аня

Ставлю машину на сигналку и уверенной походкой иду к институту. Ни минуты не сомневалась, когда получила короткое сообщение от Бажены: «Репетиция по плану. Ты можешь прийти». Если кто-то думал, что я не вернусь в группу из-за обиды или задетой гордости, то он ошибался. Маргарита встречает у входа в репетиционный зал. Предчувствую, что сейчас меня ждет длинная и нудная речь, ведущая к тому, что я нечестно пробралась в святая святых – ее танцевальную группу. – Анна, хочу прежде всего сказать: несмотря на то, что меня слезно попросили вернуть Вас в группу, я остаюсь против Вашей кандидатуры. Смотрю в глаза Маргариты через линзы ее очков. Настроения спорить нет. В последние дни я довольно закрытая и необщительная. С чего бы это? А, точно! Меня все обвинили в том, что я не делала. – Но через несколько недель состоится конкурс, а Вы единственная, кто была в нашем коллективе с начала года. Искать Вам замену нет ни времени, ни возможности. И поэтому, – делает паузу. Ей приятно вершить мелкое правосудие. Она думает, что в ее руках моя судьба. Это, скорее, злит. Еще в ответ Маргарита ждет сказочную благодарность. – Поэтому я согласилась принять Вас обратно. Киваю, давая понять, что услышала. Маргарита приподнимает брови, ее очки слетают на кончик носа. Ах да! Благодарности ждет. – А кто просил меня вернуть? – У Вас янов остались друзья в институте, – недовольно отвечает. – А кто донес? – Но врагов у Вас больше, Анна. Я ей не нравлюсь. Это увидит и слепой. До конца остается непонятным: хоть я и обошла конкурс на место, тем не менее всегда посещала занятия, болела делом и искренне желаю, чтобы наша танцевальная группа победила. Не это ли главное? Бажена подпирает стену, когда я, быстро переодевшись, захожу в зал. Остальные девчонки смотрят с недоверием, придирчиво. Для них я та, кто незаконно к ним пробралась, и та, кто испортил машину Градову. Короче, ничего хорошего. А раньше мы неплохо ладили. – Всем привет, – тихо произношу. Становится привычным слышать в ответ тишину и любопытные взгляды по всему телу. – Привет, – Бажена единственная, кто не только здоровается, но и подходит. Даже отступить хочется. Обвинения из ее уст будут звучать хуже всего. Бажена всегда казалась правильной и хорошей. Если и применимо слово стыд к тому, что я провернула, то мне, в первую очередь, стыдно перед ней. – Как дела? – спрашивает. В ее голосе не чувствую фальши или желания узнать все из первых рук. Бажена явно не из тех, кто занимается такой низостью. Еще один плюс в ее копилку достоинств. По сравнению с ней ощущаю себя плохой. Наверное, я такая и есть. – Сойдет, – пробежав взглядом по идеальному телу Бажены, отворачиваюсь. Понимаю, почему Градов выбрал именно ее. – Если тебе важно, то я не верю, что ты разгромила машину Матвея. – Жаль. Есть доказательства, – скрещиваю руки под грудью – маленькой, почти неприметной по сравнению с грудью Бажены. – И все же это не ты и не по твоей указке. Ты не самый хороший человек, Аня, но и не черт. И я рада, что ты вернулась в группу, – ее искренняя улыбка заставляет чувствовать себя не просто плохой, а ужасной. Просто она с ним. Разговаривает, видится. Он ей верит, улыбается. Неужели апельсины носит? Классная пара получается. Вижу их перед собой, и мне нечем дышать. Репетиция длится ровно три часа. Уставшие, мы молча идем в раздевалки, так же молча принимаем душ и расходимся каждый по своим делам. Время позднее. Десятый час. А я остаюсь здесь последней. Люблю собираться не спеша, в тишине. Так же спокойнее, правда? Особенно в последние дни, чтобы не слышать ни одного вопроса или, не дай бог, очередного обвинения в том, к чему не имею никакого отношения. У всего есть предел. Из шкафчика достаю теплый спортивный костюм и жилетку. Непривычная для меня одежда. Но она как кокон, в который хочется спрятаться, потому что теплый и уютный. Неожиданный скрип открывающейся двери в буквальном смысле пугает. Мои ноги окутывает холодок, по ступням тянется сквозняк. Быстрый взгляд в сторону двери. Матвей. Он в джинсах и футболке. Но почему-то знаю, что он только что зашел с улицы. От него веет морозом, именно поэтому покрываюсь мурашками, когда пару минут назад ополаскивалась под горячей водой. Стоит, облокотившись на закрытую дверь, и смотрит. Глаза черные, в них пугающая тьма. Желваки приходят в движение, когда Мот напрягает челюсти. Глючит, наверное, но слышу стук его сердца. Как тысячи грузовых поездов мчатся на бешеной, бесконтрольной скорости. Градов внушает страх, но я… Не боюсь. – Выйди, пожалуйста. Мне нужно переодеться, – отворачиваюсь к шкафчику. Кроме полотенца на мне ничего нет. Должна хлопнуть дверь, но отчетливо слышу шаги. Кладу ладони на толстый узел и вся зажимаюсь. Матвей сзади. Не трогает, не касается, просто стоит и жжет дыханием. Шумно сглатываю. Теперь слышно и мое сердце, и, наконец, стало страшно. Примерно как в лесу, да и обстановка похожа. Мы вновь вдвоем, по-прежнему ненавидим друг друга и мечтаем уничтожить врага. – Выйди! – настоятельно прошу. Голос не дрожит в отличие от колен. Матвей тянется к моей шее и носом ведет вдоль плеча. Слышу его длинный вдох, когда он собирает мой запах с кожи в свои рецепторы. Веки закрываются. Его действие вызвало легкую, но приятную щекотку. – Лесные ягоды? – с хрипотцой спрашивает. Это его первые слова с момента, как вошел. Киваю, но решаю ответить: – Гель для душа. – Символично. Мне нравится. – Лес? – можно было бы усмехнуться, но напряжение между нами не позволяет. – Запах. Руки Матвея оказываются на моей талии. Спиной чувствую его тело и жар сквозь одежду и мое махровое полотенце. Живот наполняется тяжестью. Она тянет за собой, как мощный водоворот. Медленно поворачиваюсь и встречаюсь с еще более черными глазами Матвея. В них море всего, что и ужасает, и влечет. Опускаю взгляд на его губы. В центре груди разгорается пламя, выжигая дыру. Думаю о том, что он целовал не только меня, но и ее. Рождается кошмарное ощущение бесконечной боли и ревности. Да-да. Я ревную своего заклятого врага к самому достойному человеку, его девушке, которая наверняка ждет его где-то за углом. Или в номере отеля. В машине, дома? – Зачем ты пришел? – спрашиваю и встаю на мысочки. Тянусь, и… Не дотягиваюсь. – К тебе, – говорит зло. Чувствую эту злость, и мне бы оттолкнуть Градова от себя. Ни к чему хорошему эта встреча не приведет. Не получается. Во мне магниты вшиты. Уверенно, но медленно Матвей ладонью двигается от талии к груди, сбивая мое дыхание и свое. Наши взгляды скрещены намертво. До крови кусаю нижнюю губу, когда Мот касается узла на полотенце. Дикий, животный страх кипит в клетках, но вопреки здравому смыслу мне хочется опустить голову на грудь Градову и прижаться всем телом. Полотенце падает в ноги. Остаюсь стоять перед Матвеем без всего. Даже крошечных трусов нет. Градов хмыкает. – Вживую твои сиськи лучше. Придурок. – Все-таки признаешь? Не отвечает. Кивает дважды. Мот снимает с себя футболку и резким движением подхватывает на руки. Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, сижу на подоконнике на футболке Мота. Он между моих широко разведенных ног. Смотрит и ведет какую-то внутреннюю борьбу. В раздевалке даже пахнет не моим гелем для душа, а порохом. Матвей припадает к моей шее. Руками сжимает бедра. Грубая ткань джинсов раздражает кожу, когда крепкий торс прижимается то ко мне настолько тесно, что все татуировки могут отпечататься на моей груди. – У тебя же не было никого? Мотаю головой. Градов все понимает. Чертовская ошибка – довериться этому гаду. – Это хорошо, – говорит, оторвавшись, заглядывает в глаза. Матвей целует меня в губы горячо и сильно. Наши языки сплетаются, я чувствую вибрацию в его груди. Руками он гладит меня и часто сжимает. Ладони у него еще такие большие и теплые. Отрываемся, но продолжает губами вести по тому, до чего дотягиваемся. Снова целуемся. Никогда не чувствовала столько искр вокруг, как сейчас. Будто в центре фейерверка оказалась. От напряжения горят легкие, кожа кажется содранной, поэтому очень чувствительной. Да и все тело покалывает, отвечая на ласку Мота. Я мечтала о том, что сейчас между нами происходит. Видела во снах и проклинала их спустя минуту. Мышцы сжимаются. После наших поцелуев в моем рту вкус крепкого алкоголя – настоящий грех. Но хочу продолжать целоваться вечно. – Аня?… – зовет. Ответа не требует. Градов подхватывает меня снова под бедра, не разрывая связи между нами, и укладывает на мягкую скамейку. Подо мной то самое полотенце, которое упало. Боже милостивый, меня трясет. Близость Матвея неправильна и опасна. Я сгною себя от чувства вины, но умру, если он сейчас отойдет от меня и скажет, что это шутка. Всхлипываю, стоит Матвею привстать на коленях и расстегнуть джинсы. То, что сейчас происходит, правда? Я в панике. Градов из заднего кармана достает серебристый квадратик. Готовился… Зубами надрывает. Делает умело. Меня вновь накручивает на вертел под названием «ревность». Отворачиваюсь, когда Мот надевает презерватив. Боковым зрением лишь улавливаю, как он натягивает защиту. Вес Градова чувствую всем телом. Матвей снова между моих ног. Все ощущения в новинку. Волны жара, пульсация, огненные штрихи. Он точно знает, что делает. Градов склоняется к моим губам. Захватывает нижнюю и тянет зубами на себя. Одной рукой приподнимает мое бедро выше. Что-то твердое упирается в промежность, задерживаю дыхание и с волнением врезаюсь взглядом в Матвея. Ладно, не «что-то», а большой член Матвея Градова. Прямо между моих ног. Черт! Электрический разряд. Мот вновь целует. Зарываюсь пальцами в его волосы. Он толкается просто, чтобы толкнуться. Градов в напряжении в тысячи вольт. Его кожа покрывается испариной. Я столько всего чувствую, что после всего точно потеряю память. О таком нельзя вспоминать и переживать заново. Сгоришь. Мы продолжаем глубоко и жадно целоваться. Матвей довольно грубо сминает мои бедра и грудь. Расплавляет меня в своих руках, и у него это получается. Поцелуй в висок и взгляд глаза в глаза. Давление между ног усиливается. Понимаю, вот он, тот момент, о котором все пишут и орут. Боль, страх, унижение, разрывающие изнутри ощущения. – Матвей, – царапаю плечи. Мое тело сгусток напряжения, – мне страшно. Ищу поддержку в бездонных глазах. – Красивая… – будто не слышит. – Держись за меня. Его губы вновь накрывают мои. Затем во мне что-то расширяется и следует толчок до упора. Хочу кричать – не могу. Пальцами сжимаю Матвея так крепко, что его кожа и мышцы сейчас растрескаются. Ладонь Градова опускается по моим изгибам, проходит по ребрам. Он не отрывается от меня, лишь крепче прижимает к себе. Низ живота раздирают жгучие чувства. Из уголков глаз текут слезы, и наш поцелуй приобретает солоноватый привкус. – Т-ш-ш-ш… Все хорошо. Сейчас пройдет. – М-м-м… Больно! Чертов придурок. Мот усмехается и начинает во мне двигаться, потихоньку раскачивая наши тела в размеренном темпе. Боюсь взглянуть на Градова, но продолжаю чувствовать его дыхание, горячие губы на своей коже и глубокие толчки. Во мне пульсирует дрожь. Руки Матвея переходят на мой зад. Вновь хмык, и довольно ощутимый шлепок. Мои дрожащие пальцы перемещаются на татуировку на груди Мота. Смотрю то на извилистый рисунок, то в глаза своему первому мужчине. Влюбляюсь… Именно в этот момент, когда саднящая боль стихает, а сердце мерцает от скорости. – Лучше? – увлеченно спрашивает. Нет! Ни фига не лучше! Ты нужен мне, Градов! Сейчас, завтра, всегда. Трижды придурок! – Лучше, – отвечаю. Мужской аромат окружает густой дымкой. Мот двигается, бьется в меня с каждым разом глубже и быстрее. Целует и гладит. Дышим в унисон. Обнимаю Матвея крепко за шею, потому что потерять его боюсь больше всего на свете. Все вокруг обретает смысл. Не препятствую, когда Градов совершает финальные толчки, наполненные грубостью и резкостью. Матвей сжимает меня, как в тиски загоняет, и застывает. Вновь слышу его пульс на все помещение. Раздевалка, лавочка, металлические шкафчики со сломанными замками. Мот без футболки, со спущенными джинсами. Я абсолютно голая. Душа тоже словно нараспашку. Короткий поцелуй, тяжелый взгляд оседает на моих губах, и Матвей выходит из меня. Пустота бьет хлесткой пощечиной. Градов встает на ноги, снимает использованный презерватив и выкидывает его в урну. Полотенце, на котором я лежала, испачкано. Мне нечем прикрыться. Быстро сажусь и тянусь к спортивному костюму, который скомканным лежит на дне шкафчика. Я переспала с Градовым. Мой первый мужчина – Матвей. Это так странно. – Ты только что лишилась девственности со своим врагом, Исхакова, – говорит с холодом в голосе, повернувшись ко мне спиной. – Сложи свое оружие. Ты проиграла. Война закончилась. Он замолкает. Ловлю его взгляд, в котором такая же пустота, которую ощутила в себе я. Матвей стоит у стены и медленно оседает на пол. Война и правда закончилась. Наскоро натягиваю худи и штаны. Все равно, что без трусов и лифчика. Спешу убежать. Ком в горле растягивает стенки гортани до слез. – Ты сейчас к ней? – говорю также, как и он – повернувшись спиной. – Ч-что? – Ты поедешь к ней? – повышаю голос. Плачу и смахиваю слезы тыльной стороной ладони. Она пахнет Матвеем. – Конечно, к ней. После меня. Всхлипываю. Горько до тошноты. Боль раскурочивает наизнанку, но не оттого, что секс был, а потому что Мот со мной не остается. Ее выбирает. Выходит, она лучше. Определенно. Бажена лучше меня во всем. – Уходи, Матвей. Война закончилась, да, но проиграли мы оба.