Глава 44. Аня

В моей комнате выключен главный свет, горит лишь настольная лампа. Я сижу перед косметическим столиком и пытаюсь расчесать копну волос на затылке. Кудри спутаны напрочь. Градов тихо ржет, лежа на кровати. – Что? – поворачиваюсь и натыкаюсь на довольное и беззаботное выражение лица Матвея. Его татуировки в полумраке выглядят устрашающими. Хорошо, что успела к ним привыкнуть. – Долго там еще сидеть будешь? – с кивком спрашивает и бьет ладонью по месту рядом с ним. Как хозяин. – Отвали. Краснею. Градов голый. На мне в этот раз ночная сорочка, но она настолько тоненькая и короткая, что я словно и вовсе без нее. – Все равно сейчас спутаются, – провоцирует. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться в голос. Матвей приходит ко мне каждый вечер на протяжении нескольких недель. В прошлую среду вообще шел ливень в начале весны, а Градов приперся. Улыбался, зачесывая отросшие волосы назад. В другой руке шоколадный батончик был. Я, конечно же, не стала брать. Десять вечера, какой шоколад? А Мот взял и съел его, у меня на глазах. Наглец! Я бы могла батончиком позавтракать. – Исхакова, харе уже, – недовольно стонет и поднимается с кровати. Зажмуриваюсь, отворачиваюсь. Голый же! При этом тихо хихикаю себе под нос. Между нами странные отношения, не имеющие названия. Но хорошо как-то. Мне так точно. – Ты подготовился к завтрашнему семинару? – спрашиваю, встав со стула и скрестив руки под грудью. Делаю это, скорее, чтобы отвлечь Мота. Он ненасытный котяра. – Конечно, – его взгляд касается моего тела и сорочка не является помехой. – Хочешь попросить списать? Негодующе ахаю. Я, между прочим, вторая в списке по успеваемости. После Матвея, блин. – Нет, конечно! – А я бы дал. Списать. Мот тянет меня за руку, и я падаю на кровать. Градов тут же подминает под себя и наваливается всем своим спортивным телом. Иногда кажется, что он весит центнер. – И не стал бы подставлять? Или вредить? Ни разу мы не поднимали тему нашей войны. Последнее упоминание в раздевалке института. Потом было не до этого. Матвей сдвигает брови к переносице. Зрачки бегают, а радужка меняет оттенок с коньячного на темно-коричневый. Вместо ответа молчаливое мотание головой. Сердце верит такому Матвею. Анечка Исхакова и подавно. Что еще взять с влюбленной девчонки? – А ты? – в свою очередь спрашивает меня. Я ненароком представляю раскуроченный автомобиль Мота и его глаза, которые смотрели на меня с болью и разочарованием. Интересно, Градов до сих пор винит меня? Тоже ни разу об этом не спрашивал. – Это была не я, Матвей, – отвечаю на незаданный вопрос. Прочитала все во взгляде. Мот мучился ведь этим. Видела. Градов наклоняется и касается уголка губ. Еще раз. И еще. – И это не я выгнал тебя с танцев. Ты же их так любишь. Мое тело напрягается даже под тяжестью чужого веса. Становлюсь каменной. – Но ты вернул? Чтобы… Боже, лучше бы мы сейчас занимались тем, чем обычно в это время. Шаг за шагом мы раскрываемся, но это какое-то вспаханное минное поле. Наша цель перейти его и не пострадать. Непосильная задача. – … Чтобы ты перестала со мной воевать. Я думал, ты не простишь себя за то, что переспала со своим врагом. Не будешь больше лезть на рожон. – На рожон лезешь ты, – улыбаюсь первой. – У моего плана оказались последствия. Матвей облизывается. – Выходит, не такой уж ты и умный, Градов, – обнимаю его руками за шею. В другой раз мы бы язвили, сыпали сарказмом, а потом придумывали месть. Но последние недели нам больше нравится обниматься, целоваться и заниматься сексом. Неужели в нас появилось нечто нормальное? – Языкастой стала, Исхакова, – толчок. По телу разряды. Вдоль позвоночника собирается жалящая, горючая энергия. Матвей прикусывает меня за подбородок, затем целует в губы. Я успела выучить и привыкнуть к его темпу. Он, как спортсмен, все делает быстро, сильно и довольно ярко. Сорочка отлетает в сторону. Мот ловко ее стянул через голову. Поцелуи тянутся от шеи до ключицы. Он приговаривает что-то про запах, я в этот момент сдерживаю смех, потому что мне щекотно. А еще мне нравится, как Матвей пахнет. Люблю выводить рисунки на его спине. Мечтаю, чтобы однажды он набил что-то в мою честь. Имя, например, мое. Или портрет. Обожаю его стоны, когда Мот на пределе. Крепкие объятия, из которых, даже если захотеть, не выбраться. Задыхаясь, чувствую себя самой счастливой. Как сейчас. – Нюта, – и просто на седьмом небе, когда слышу такое ласковое обращение. Градов вскидывает мои руки над головой и фиксирует запястья. Продолжает ласкать шею, грудь. Его любимое место – три родинки сбоку под правым ушком. Мое – странная татуировка в виде птички над грудной клеткой. За все время мы узнали друг друга, но так и не решили вопрос, что же делать. – Придешь ко мне завтра? Давай по-нормальному только, через человеческую дверь. Снова толчок. А взгляды тянутся и переплетаются. Мот ждет ответа, а я разрываюсь между чувствами и мыслями. Когда мы прижаты друг к другу, когда чувствую его сильнее, чем когда-либо, готова сказать и пообещать что угодно. Еще одна сторона влюбленной Ани Исхаковой. – Нюта? – стук в дверь. Мама по ту сторону дергает ручку и, поняв, что заперто, снова стучит и зовет чуть громче. – Ты не спишь еще? Я слышала чьи-то голоса. Ногтями впиваюсь в плечи Матвея. Он и не замечает этого вовсе. Смотрит в глаза и выглядит таким растерянном, что впору смеяться. Стоп, на это нет времени! Ручка снова подвергается нападению в лице родительницы. – Ответь что-нибудь, Нюта, – нетерпеливо и тихо говорит. Прочищаю горло, но голос все равно звучит хрипло. – Фильм смотрю! Поджимаю губы и с надеждой уставилась на Градова. Он говорил, что умный. Пусть теперь придумывает, как выкручиваться. Лично я в панике. – Кажется, мне пора. Сейчас не самое лучшее время для встречи с твоей мамой. Матвей подскакивает с кровати, я следом. Мы как парочка из фильмов, которых вот-вот застукают. – Трусы! – бросаю ему в лицо боксеры. Градов надевает их наизнанку. Спешим. Мама не унимается, ровно как и не отходит. – Телефон, – шипит уже у балконной двери. Взглядом скольжу по всем поверхностям. Пусто. Ничего. Точнее, кроме разбросанных учебников, тетрадок и косметики, ничего. Градов в прошлый раз бурчал из-за моего художественного беспорядка. Клялся разобраться. В тот момент он меня забавлял. – Нют, может, уже откроешь? Что я под дверью все стою? Блин! Блин! Блин! Где этот чертов телефон? Еще не хватало, чтобы тот зазвонил на всю комнату мелодией, которую я в жизни на звонок не поставлю – гимн любимой футбольной команды Матвея. – Нашла! – выкрикиваю довольно громко и получаю недовольный взгляд Градова. На заставке я. Сижу к Матвею спиной. Не могу понять, на какой это лекции. Времени совсем не осталось, чтобы я успела обо всем расспросить. А завтра… Завтра уже будет другое настроение, другая обстановка и момент будет упущен. Бажена не ревнует? Просто я бы убила. Позволить моему парню грузить на заставку спину чужой девушки?! Полный бред. Да и видела ли Бажена? Когда последний раз Мот с ней встречался? Теперь знаю, где и с кем он провел каждую минуту. Мы же почти не расстаемся. Только по ночам каждый идет в свою кровать. Но каким бы ужасным ни был Градов, уверена, свой сон Его Величество не променяет ни на что. Получается… – Ты отдашь уже мне телефон? – Нюта, с тобой все хорошо? Давят со всех сторон! Рычу в голос и подступаю к грани, где готова плюнуть и сознаться во всем. Маме, что у меня есть… Градов. Моту, что ревную его к Бажене и хочу, чтобы он был со мной. Официально. Голова пухнет и гудит. Все сложно и безумно. И чувства, и ощущения… – Эй, Исхакова! – Матвей считывает меня как сверхчувствительный датчик. Научился ведь, или я для него как на ладони. – Завтра у меня. Через нормальную дверь. И целует. С языком и стоном, как положено. Через минуту скрывается за высоким забором под сопровождение Добби и Терри. А я иду открывать дверь маме. Внутри все полыхает от волнения. – Прости, что долго. Задержалась в ванной, – улыбаюсь довольно широко. В грудине печет от своего вранья. Мама не проходит, но с любопытством заглядывает. Кровать разобрана, смята. Одеяло на полу. Из коридора повеяло прохладой. В моей же комнате душная парилка со специфическим запахом влажных тел. Я веду плечами, будто разминаюсь и чувствую, как вверх по ногам ползут мурашки. – Раз ты не спишь, пойдем чай попьем? Давно мы с тобой не болтали по душам.