Глава 48. Аня

– Когда я читала «Dark Romance», всегда представляла твою гостиную, – веду рукой по спинке темно-серого дивана. – Что такое «Dark Romance»? – спрашивает Матвей, подходя сзади и обнимая. – Романы про очень плохих парней с загадочным прошлым. Мот поворачивает меня лицом к себе. Постепенно наклоняется. Уже несколько дней, как мы пара, а я все привыкнуть не могу. Жду какой-то подвох от вселенной. – У меня в комнате завалялся один такой роман. Ага, как же. – И о чем он? – встаю на цыпочки. Без каблуков я мелкая по сравнению с Матвеем. Градов возводит взгляд к потолку. Ладони лежат на спинке дивана по обе стороны от меня. Пульс еще не восстановил свой привычный темп после танцевального конкурса, а тут новое испытание в виде привлекательного парня. – Не знаю. Я сказал, что завалялся. Это не равно прочитал. Матвей накрывает мои губы, не позволяя возмутиться хитростью. Обнимаю его за шею, когда Мот поднимает и усаживает меня на диван. Сам, не щадя, наваливается всем весом. Поцелуй не останавливаем, его слышно на всю гостиную. Шаловливые руки Градова уже вытащили мою заправленную футболку из-под джинсов. Мне становится трудно дышать. К животу приливают горячие потоки крови по венам. Концентрируюсь на том, что мне очень хорошо сейчас. Наслаждаюсь ощущением близости. Большие и горячие ладони Матвея, его губы, царапающие и жалящие в поцелуях, дыхание, отдающее прямо между моих ног, вибрация его голоса. Все в сумме сводит с ума, что оторваться от Градова – как вырезать часть себя. Часть, которая стала жизненно необходима. Слышу вжик молнии и наглые действия Матвея по снятию с меня джинсов. Остается приподнять таз, давая Моту то, что нужно. Нам обоим нужно. Если задуматься, что сейчас нахожусь в гостиной дома Градовых, на душе жутковато. Отец явно будет мной недоволен. Мот отстраняется, чтобы снять с себя футболку, и прижимается вновь. Кожа к коже. Целуемся жадно, глубоко. Влажное прикосновение его языка к моему посылает разряды к кончикам пальцев. Матвей прикусывает мою нижнюю губу и слегка оттягивает. Чувствую, как Градов сдерживает весь свой пыл. Он сжимает мои бедра, ягодицы. Когда отрывается от губ, ведет языком линии от подбородка до груди: вырисовывает невидимые татуировки. Если бы мы не помирились, я бы просто прекратила сопротивляться, и это было бы настоящим поражением. Чувства к Матвею стали настолько сильными, что их сломает разве что сам Мот, оттолкнув или предав. Но внутреннее чутье уверяет: последнее, что сделает Матвей, это предаст. Он зависим от меня ровно так же, как и я от него. На мне остаются одни стринги, на Матвее боксеры, когда мы одновременно слышим голоса и открывающуюся дверь. Ладонями нервно колочу в крепкую грудь Мота. Нужно, чтобы он слез с меня. Градов же застыл. Сердце мечется вверх к горлу и там же продолжает биться. Изо рта не вырывается ни звука от страха. – Добрый вечер, – мягкий женский голос обрушивается как гроза. К нему добавляется мальчишечий. Лет десять, может, чуть больше. Я все еще лежу под телом Матвея и боюсь выглянуть из-за его плеча. – Мама? – Ты не один, да? Не представляю, каким оттенком красного горит мое лицо, и рада, что гостиная Градовых темная, с минимумом освещения. Наконец Мот просыпается и поднимается во весь рост. В меня с пола летят футболка и джинсы. Не поворачиваясь к хозяевам лицом, натягиваю свою одежду. Стыдно до безобразия. И что обо мне подумает мама Матвея? Дочь врага елозит голой задницей по дорогому дивану. – Это, – молния на джинсах Градова заедает. Он злится и нервничает. – Аня, моя двушка. Поправляю распущенные волосы и поворачиваюсь. – Здравствуйте, – протягиваю руку. Не дышу, ожидая каких-то слов. Типа прошла прочь или что-то похожее. Мое первое знакомство с родителями парня не задалось. Ангелина улыбается, но во взгляде я читаю наше будущее. Кровь моментально отливает от лица. Бледнее меня только едва выпавший снег. Позади женщины статный мужчина в черном пальто. Его образ внушает не просто страх, а мандраж по всему телу. Испуг, который никогда не испытывала. Энергетика отца Матвея гипнотизирует, но она редкий яд, въедается в тело и парализующий. Взгляд бьет, как хлыст, и нет смысла уворачиваться. Становится тяжело и дышать, и стоять, и вообще находиться близко к этому человеку. – Анна Демидовна, полагаю? – Отец! Матвей встает чуть впереди меня, заслоняя. Футболку бы хоть правильно надел. Медленно и осторожно мужчина обходит нас стороной. Глаза прикованы не к сыну, а ко мне. Он изучает каждый миллиметр и читает мысли. Стискиваю зубы в ожидании некого вердикта и с опаской поглядываю на Матвея. Мой парень напоминает хищника перед нападением. С трудом протягиваю руку мужчине для знакомства, пусть он и знает мои имя, фамилию и даже отчество. Но… Это же ничего не значит, да? Аня Исхакова не опасна. Я всего лишь гость и сто процентов не враг их семье. Больше! Я люблю их сына и в мои планы точно не входит вредить кому-то из Градовых. – Мне кажется, мы это обсуждали, Матвей! – от угрозы в голосе все внутри леденеет, – никаких Исхаковых на нашей территории и в нашей жизни. Ты поклялся, что понял, и ошибки такой не совершишь. Поднимаю глаза на Мота. Это правда? Нужно отступать и бежать. – Не вышло. – Не разочаровывай меня еще больше, сын. Матвей молчит. Не перечит, не пытается выдать оправдательную объемную речь или даже засмеяться и свести все в шутку. Он смотрит. Смотрит со злостью на родного отца и не делает ни шага навстречу. Я по-прежнему остаюсь за его спиной. Пока не имею понятия, как мы будем стачивать углы под названием война наших семей, но, судя по настрою Матвея, сдаваться он не собирается. Я выбрала правильного парня. – Что ж. У тебя была возможность решить эту проблему самому. Отец Мота чиркает по мне взглядом. Я и есть та проблема с его слов. Матвей морщится, будто ему удалили зуб без анестезии, и он на ощупь находит мою ладонь. Сжимает. Матвей рядом и не даст меня в обиду. – Проводишь? – тихо спрашиваю. Сейчас самое время уходить. Градов кивает, но выглядит все еще свирепым. Даже дыхание тяжелое и полное напряжения. Обнять бы, поцеловать. Но я не рискну. Целых пять минут мы стоим в коридоре дома Градовых и пытаемся делать вид, что все нормально. Я видела реакцию Рената, глаза Ангелины. – Будет сложно, – читает мои мысли Матвей. Молча киваю и все же встаю на носочки, чтобы обнять Мота. Ночь в разлуке начинает казаться наказанием. А когда на пороге показывается мой отец, отчетливо осознаю, что дело дрянь. Его глаза впиваются в меня, как в жертву. Совсем уже не имеет значения, что я его дочь. Для него важно одно – я предала, я связалась с врагом. – Забирай свою дочь, – Градов-старший не церемонится. В трех словах заключена вся его ненависть к Исхаковым. Это он и позвонил моему отцу, чтобы меня забрали. Не человек, а забытая когда-то вещь, мешающая жизни. Папа молчит, но весь его вид – нашпигованные гранатами клетки. – Не подпускай своего сына к моей дочери. Громко всхлипываю от оглушающего страха. Только что прозвучала завуалированная угроза. Если ослушаться, будет настоящая война. А то, что было между мной и Мотом, – детский лепет. Пальцами вцепляюсь в предплечье Матвея. Чувствую слабость, стекающую по рукам и ногам. Так мое тело реагирует на подступающие слезы и ожидание самого худшего. Качаю головой и борюсь с тошнотой. Матвей в таком же шоке. Градов всматривается в своего отца, затем в моего. – Нет-нет-нет… – шепчет. Читаю по лишенным цвета губам. Папа хватает меня за плечи и грубо тянет к себе. Сопротивляюсь. Я знаю, если ничего не делать, то это последний раз, как вижу Матвея. Невыносимая боль крошит изнутри. – Матвей! – кричу на весь дом. Ренат уже подлетел к сыну и удерживает. Делает нереальное, ведь Матвей сейчас невозможно силен. Я продолжаю отбиваться, брыкаться, пока папа не скручивает меня, как кусок ткани, и не выносит за дверь. Последнее, что слышу, как Мот зовет меня: «Аня!».