Глава 57. Аня

Я проспала почти сутки. Словно подхватила вирус и была не в состоянии жить обычной жизнью. Ждала, когда организм справится с внезапной бедой. Чертовски кололо сердце. Медленно встав с кровати, таким же темпом дохожу до кухни, чтобы налить себе воды. На столе замечаю сюрприз. «Съешь меня», – читаю с желтого стикера. Внизу три сердечка синей ручкой. Поднимаю салфетку и вижу свежеиспеченный круассан с посыпкой из миндальных лепестков. Настроение улучшается. «Вирус» отступает семимильными шагами. Беру в руки телефон и строчу сообщение закрепленному адресату «Матвей»: «Спасибо». Следом: «Мог бы разбудить в институт». Один смущающийся смайлик. К несчастью, мне не стыдно. Последние события нанесли такой урон, что я будто пережила целый апокалипсис. Может ли учеба иметь какой-то вес, когда твоя жизнь перекручивается и вскрывается, как гнойный нарыв? «Ты слишком сладко спишь», – улыбаясь, читаю ответ. Съедаю на завтрак круассан под чашку только что сваренного кофе и смотрю одну серию турецкого сериала. Так вышло, что затянуло. Принимаю душ, одеваюсь, наношу легкий макияж. На улице настоящая весна, и я первый раз за последние дни искренне чувствую себя счастливой. До института добираюсь сначала на автобусе, потом на метро несколько остановок. Всю дорогу на душе искрит легкость. Забытые ощущения, которые не хочется отпускать. – Привет. Мы все тебя потеряли, – Олеся подходит первой. Это и понятно. Мы крепко подружились. Остальные девчонки смотрят то с радостью, то с восхищением, то… С удивлением, перешептываясь. И почему это? – Приболела, – откашлявшись говорю. Взглядом встречаюсь с Лесей. Она прикусывает губу и коротко кивает. В тот вечер ей влетело от Крылова. Только сейчас до меня медленно начинает доходить: о чем мы думали, идя вдвоем в клуб, не сообщив никому и слова. Глупо было думать, что ничего не случится или что ничего плохое нас не коснется. Самонадеянность и самоуверенность не всегда хорошо, мы смогли в этом убедиться. Матвей сидит за партой и смотрит в телефон. Неторопливо подхожу. Отчего-то волнуюсь. Вроде бы муж, только сегодня мы спали на одной кровати, а его гель для душа стоит рядом с моим. Но сердечко колотится, каждый удар запускает объемную волну крови по венам до настырного стука в висках. – Привет, – говорю, останавливаясь около Матвея. Он сначала мешкает, не встает, но потом улыбается лукаво и, поднявшись на ноги, первое, что делает, – заправляет выбившиеся пряди моих волос. – Выспалась? – Вполне. Семинар проходит мимо. Надеюсь, эту сессию получится все-таки сдать без проблем. Планирую уговорить Матвея разрешить мне устроиться на работу. Это раньше я, незамужняя женщина, могла гулять и проводить лето, как вздумается. А если еще и каким-нибудь секретарем в одной из папиных фирм… Безопасно, спокойно, почти по-домашнему. Он же начнет принимать в своей голове, что я – Градова? Мама сказала, что папа часто спрашивает, как я. Переживает. Несколько раз порывалась ему позвонить, но обида пока властвует у меня внутри. Нужно чуть больше времени простить, перешагнуть. – Если поторопимся, есть шанс выпить кофе в кафешке. Герман сказал подойти и шепнуть, что мы от него. Нам сделают капучино бесплатно, – Олеся вытягивает меня в сторону от мужа. Вроде и так постоянно вместе, но скучаю по Моту. Мне не хватает тех беззаботных вечеров в моей комнате. Секс, пустая болтовня, его черные и пошлые шутки. – Как у него это получается? – интересуюсь у Леси – теперь законной жены Крылова Германа. – Я сама не знаю, – безразлично ведет плечом. Мы спускаемся по главной лестнице. Спешим. – Аня? – меня останавливает девушка, с которой мы в одной танцевальной группе. Ну что еще? От ледяного взгляда прямо под кожу хочется укутаться в тулуп. Никогда особо с ней не общались, тем более после расставания Матвея с Баженой. Для девчонок из коллектива я вдруг оказалась разлучницей. Переглядываемся с Лесей, улавливаю ее легкое беспокойство. – Видела? Расклеено на всех досках объявления по институту. Нам протягивают листовку. Черно-белая картинка, которая мало привлекла бы мое внимание, если бы не одна деталь. Это фотография, напечатанная на обычном принтере. На фотке я, танцующая в клубе. Полуголая, ярко накрашенная. А из-за специфической печати кажется, что и вовсе размалевана. Внизу надпись маркером: «И это лучшая студентка? Позор!». – Что это? – спрашиваю. У самой по икрам холод крадется. В коленях предательская слабость, и я едва могу говорить от шока. Ну сколько можно? Сколько. Можно? – Понятия не имею. Но лучше тебе с этим разобраться. Узнает Маргарита, будет исключение из коллектива без возможности восстановиться. У нас у всех чистая репутация, никто не танцует в клубах. Осадок на душе становится тонной грязи и песка. Противно дышать. По гортани к языку тянется едкая субстанция, и меня начинает подташнивать. От злости, раздражения и унижения. Я как в капкане. Он захлопнулся, и я все жду, когда придет тот, кто высвободит и сожрет добычу – меня. Сначала кто-то настучал Маргарите, потом разбили машину Матвея, теперь это… Отхожу к стене, не переставая пялиться на убожество, называемое фотографией. И это даже неоригинальная печать. Так, ксерокопия, от этого все выглядит еще страшнее. – Позови Матвея, – не своим голосом прошу. Олеся кивает. Мне не хватает воздуха. Это все оскорбительно. Все вокруг меня теряет четкость и яркость. Снова тело рвется в кровать, под одеяло. А еще лучше под крыло мужа. Градов оказывается около меня через какую-то быструю секунду. Протягиваю ему бумажку и отворачиваюсь. – Еще есть? – спрашивает строго. – Не знаю. Матвей срывается на бег и возвращается еще с кучей листовок. Они все такие же ужасные, как и первая. А подписи одна хуже другой. «Шлюха». «Соска». «Требуем исключить Исхакову», – я уже давно Градова. Кто-то явно не в теме или тупо не принял, что живу теперь под фамилией мужа. «Потаскухе не место среди нас». «Приват за тысячу рэ», – дальше мой номер телефона. – Убери это от меня! – кричу. Извалявшись в черной грязи, будешь чувствовать себя чище, чем я сейчас. Какой-то кошмар, страшный сон. Закрываю руками лицо, прогоняя увиденное. А все те жуткие слова старательно кто-то выжигал раскаленным железом на роговице. Глазам больно. – Тихо, малыш, – Мот обнимает, прижимает к себе и успокаивающе гладит по голове. Чувствую защиту, но внутри всю ломает. Не хочу, чтобы Матвей это видел, читал, даже знал! – Я разберусь, слышишь? Никто не посмеет так говорить о тебе. – Здесь еще кое-что… – Олеся протягивает свой телефон. Сама бледнее мела. В гроб краше кладут, у подруги еще губы до этого были ярко-красными. Меня всю трясет. Дробит на части. По всем группам, на форумах те же фотографии. Уже посыпались комментарии. Мне больно не от самих танцев, что я танцевала в клубе, ведь я не была голой и вокруг меня не кружились мужики. Сам факт того, что за мной кто-то следил, фотографировал, сделал из меня и впрямь какую-то шлюху, угнетает в разы сильнее. Кто-то тупо воспользовался моим положением и продавил до конца, провернул, как штопор, так и не вытащив острое сверло. Кто-то мстит за что-то, вставляет палки в колеса, мечтает выбить землю из-под моих ног вот таким низким, нечеловеческим способом. Женским, как мне думается. Тянусь за своим телефоном, но у меня, конечно же, тишина. – Разблокируешь, может, наконец? – нетерпеливо требую. Телефон горит в моих руках. Хочу набраться смелости и написать всем все, что думаю. Только успокоюсь, соберу себя в очередной раз по кусочкам. А то как разбросанная мозаика. Матвей застывает в нелепой позе. – В смысле? – хмурит брови и отстраняется от меня. – Ты меня заблокировал в группе, а я хочу, чтобы разблокировал. Пусть знают, что могу ответить! – … Я не блокировал тебя, Ань! – Хватит врать, Матвей. Не после всего! Спину в отличие от ног жарит нестерпимым огнем. Языки пламени до сердца и легких дотягиваются и мучают своей адовой температурой. – Думаешь, мне это надо был: блочить тебя? Че за херня? – Уф! Градов! – Блядь! – отходит еще дальше. – Я таким бредом не занимался, ясно? Ты такая высокомерная, что даже лень в группе что-то написать – вот что я думал. Но блочить? Я староста, Градова, а не мелкая тварь. – М-м-м… – хватаюсь за голову. Она сейчас как на мине подорвалась. Мысли – сплошная каша, во рту привкус кислоты. Все дружно замолкаем. Взгляд Матвея опущен на серую плитку, Олеся стоит в углу с зажатым телефоном в руке. Герман, который подошел вместе с Мотом, вообще где-то летает. Мелкая гадина, портящая мне жизнь постоянно была где-то рядом… Рыбешка, которую не смогла увидеть за всей нашей с Матвеем борьбой. – Ну слитые фотки спокойно по IP можно пробить, а вот с остальным придется повозиться, – спокойно говорит Крылов. От количества уже такой крохи информации сжимается сознание. Словно вхожу в туннель и несусь сломя голову. Бьется только одна мысль – найти и уничтожить. Найти и уничтожить! Градов подскакивает и без предупреждения спускается по лестнице. Герман за ним. Тот, правда, соображает остановиться на середине и, задумавшись, сказал: – Езжайте домой. Мы справимся. В этот раз лучше подчиниться.