Глава 6

Иногда, под влиянием слишком ранних испытаний,

в тайниках детской души возникает нечто вроде весов,

грозных весов, на которых эта беспомощная детская душа

взвешивает деяния Бога.

Виктор Гюго

Первые дни путешествия просто выпали из памяти, мы спали, чем-то питались и пили чистую воду, которую находили возле своей двери в кувшине. Слышала, сквозь сон, как мадемуазель Илона выносила ведро с отходами. Выливая его содержимое за борт, к нему была привязана длинная верёвка, которая позволяла спустить ведро в море, ополаскивая его таким образом. Место для всех интимных дел было отгорожено фанерой в нашей же каюте. Мы её назвали ширмой.

Дети спали, редко просыпаясь. Кушали, прикрыв глазки, пили воду и снова засыпали, крепко прижавшись к нам взрослым. Юный граф Антонио что-то тихо шептал Жанне, она ему отвечала. Слышно было, как мамочка целует мальчика.

Анжелик же молчала, смотрела мне с печалью в глаза, девочка пережила сильный стресс. Сейчас только спокойная обстановка поможет ей восстановиться. Её взгляд был непередаваем, казалось, неспокойное море застыло в нём.

Я же своим пальчиком обводила ей бровки, носик и губки, говоря, что рисую маленькую Анжелик, которую все любят. И что если хочет, то она может спать с мамой, а Антонио пойдёт ко мне. Девочка отрицательно мотала кудряшками, но рта не раскрывала, она не хотела никаких перемен, уйдя глубоко в кокон своего сознания, всё чаще прячась за закрытыми веками.

Иногда просто делая вид, что спит.

О чём думал двухлетний ребёнок? Я боялась даже примерно предположить, какие страхи бушуют в её сознании разделяя детскую душу на события «До» и «После». Ведь они, несомненно, должны бушевать препятствуя в дальнейшем её развитию. Возможно, глубоко в сознании она станет бояться темноты, которая скрывает все вокруг на ночь. Может быть, ей страшно оставаться одной, беспомощной и уязвимой.

Но что если эти страхи уходят дальше от повседневности? Может быть, она боится ненависти или вражды по отношению к другим людям. Разве не странно для двухлетнего ребенка быть замученным такими мыслями? Отчего же она молчит? Но могут возникать и иные страхи, такие как потеря или разлука с близкими и любимыми. Ведь этот возраст полон первых привязанностей, а потеря мамы или брата может быть настоящим испытанием для этой маленькой души.

Хорошо, что она не слышала мои мысли. Пела малышке колыбельную, и девочка, тихо вздыхая, прижималась всё сильнее. Так прошло несколько дней путешествия. В очередной раз, обведя бровки Анжелик, я запела, теряя все надежды, что девочка быстро отойдёт и проявит хоть какие-то эмоции или начнёт говорить. Через некоторое время она взяла мою руку и поднесла к своему лицу сказав:

— Ещё рисуй.

— Моя ты маленькая, — я целовала малышку — красавица моя.

А затем Анжелик решила пойти к маме и братику. А я выдвинулась на выход из каюты. Прежде всего, хотела решить вопрос питания. Детям нужно, что-то жидкое, ну и вопрос купания, и умывания был весьма актуален.

Выйдя на свежий морской воздух, вдохнула полной грудью, как же хорошо. Вокруг океан, небо и солнце. На горизонте видна была земля. Ко мне подошёл капитан, не молодой уже, мужчина. Поприветствовав друг друга, смотрели вдаль. Капитан сказал, что мы оставляем в стороне остров Корсика, и движемся согласно установленного ранние расписания.

Я же задала вопрос в отношении пиратов. Капитан, нахмурил брови. Неторопливо рассказывал, что случаи пиратства есть, конечно, но судно хорошо вооружено, пушки стоят по обеим сторонам бортов. Также каравелла быстроходна в данный момент, так как груза взяли немного, в основном везли пассажиров. — Этот факт даёт нам преимущества в скорости, сеньорита. Всё в руках Господа нашего. — Благодарю за подробное описание ситуации сеньор.

А далее я заверила его в нашем участии, что он может рассчитывать на наши шпаги в случае чего. Хотя, конечно, это самый ужасный исход для нашего путешествия, быть проданными в рабство пиратами. Ужас. Уж лучше на дно, судьба детей в случае рабства просто трагична.

Оказалось, что на борту есть повар и мы можем прекрасно обедать и ужинать в небольшой кухне. Что наши мужчины уже, как второй день питаются вместе с командой, а нас просто не хотели беспокоить. Остальные путешественники также выходят на палубу, но редко.

Капитан просил, не беспокоится, что как только мы войдём в воды Неаполитанского королевства, это будет совершенно безопасное путешествие. А также показал, где на борту оборудовано место для купания и стирки. Занавешенное плотной парусиной, небольшое удалённое место корабля, с привязанными к борту длинными верёвками, чистыми вёдрами. Всё было понятно, без слов.

Я пошла за Анжелик и мадемуазель Илоной. Начнём умываться по очереди, а затем пойдём обедать.

Илона набирала воду с моря, Анжелик плескалась с большим удовольствием, умывая личико, купая вначале ручки, ножки, носик. Затем оказавшись полностью мокрой, потребовала искупаться полностью. Ну, уж нет! Подмыли её, затем обтёрли всю пресной водой, одели в чистое и сухое. На улице было тепло, но тем не менее всё делали быстро. Простыть ещё не хватало. Затем моя очередь и снова мужская одежда, но уже чистая. Очередь Илоны, девушка была смущена:

— Ваша светлость, я сама.

— Мадемуазель Илона, на борту мы помогаем друг другу, просто потому, что мы в таких вот стеснённых жизненных обстоятельствах, и это просто необходимость. Одевайтесь, быстро сушите волосы, я позову графиню, вы ей поможете, я же посижу с детьми. Затем займётесь графом Антонио.

— Да, ваша светлость, спасибо — заулыбалась девушка.

Дети сидеть в каюте уже совершенно не хотели, просто совсем. Анжелик показывала Антонио, какое море большое и как дует ветер, разводя руки и надувая щёчки. И мы пошли смотреть такое большое море, синее небо и искать сеньора кока, пора было кормить близнецов. Я взяла девочку на руки, а маленький граф шёл сам, держась за мой палец, хмуря бровки. Качки сильной не было, дул лёгкий попутный ветерок.

Мы кушали в уютной столовой судна, когда к нам присоединилась Жанна и Илона. А позже и седовласый мужчина, он представился нам как князь донн Давид Лучано д' Арагонна — путешественник и искатель приключений. Донн заразительно смеялся, говоря, что он сам себе этикет, что в его возрасте можно прекрасным дамам представлять себя самому.

Я заметила, что он разглядывал меня, не пристально, конечно, тихонько так, но моя личность вызывала в нём интерес. Донн рассказывал про путешествия на французском языке, потом мы перешли на испанский. Я же спросила, не возьмётся ли он нас обучить немного неаполитанскому наречию, только во время путешествия, и совсем, если ему это не в тягость. Князь был в восторге, от возможности получить интересное общение. В свои годы, как я поняла, именно это он ценил превыше всего. Он был рад безгранично.

Мы стелили одеяла на палубе, садились с детьми и мадемуазель Илоной, в окружении наших мужчин и учили язык страны, в которую едем, пока хватало сил у нашего немолодого уже учителя объяснять нам грамоту.

Испанцы — беженцы, что также отсыпались в небольшой каюте, были семейной парой. Пожилые и уставшие от путешествия и, наверное, от сложных прожитых лет. Наши дети приносили им радость, напоминая любимых внуков. Они присоединились к нам, князь Давид был весьма польщён, столь многочисленной аудиторией. Лекции продолжались. Я вела конспекты, стараясь записывать всё. Затем мы с мадам Жанной и Илоной продолжали учить слова и языковые обороты в каюте.

Очень переживали за сеньор Адорию и Рикардо. Вспоминая их в каждой молитве, просили Всевышнего и всех Ангелов-Хранителей о защите. Неизвестность тяготила нас с графиней.

А путешествие всё длилось и длилось. Часто засиживаясь ночами на палубе, смотрела в чёрный бархат неба, пытаясь найти, знакомые с детства созвездия. Их не было. И этот факт я знала давно, но маленькая надежда, она теплилась где-то глубоко внутри. А вдруг! А всё же… Что за параллель, всё так же вроде и не так. Мы сами предопределяем свою судьбу, вероятно, она как витки спирали, но где-то эта спираль раздваивается, а то и просто множится. Что ты выберешь странница душа? Таков и будет твой путь. Секреты мироздания нам неподвластны, это уж точно.

— Вы не найдёте её там, сеньорита Каталина — князь оказывается, стоял рядом, а я и не заметила.

— Князь, доброй ночи, не найду что или кого?

Он подошёл совсем близко, можно было бы сказать, что непозволительно. Но трудно было сие применить к его возрасту.

— Большой медведицы, да и малой нет, созвездия совсем другие, — я замерла, вперив в него изумлённый взгляд. Отказываясь верить в услышанное.

— Давно вы в этом мире? — спросила его шёпотом.

— Очень, — мужчина подошёл ещё ближе. Он всматривался в моё лицо.

— Я должен вам это рассказать, передать свои знания. Это так важно. Я ждал столько лет, да что там лет, десятилетий!

Сеньорита Каталина, со мной случилось удивительное, когда этому телу было около шести лет. Душа моя как бы разделилась, я расцениваю случившееся именно в таком ключе. В двадцатом веке мне было семьдесят четыре, а здесь всего шесть. Я часто видел, там в будущем, во сне, маленького мальчика, не совсем полноценного. Тихого и задумчивого, из состоятельной старинной дворянской семьи. Ребёнка, брошенного всеми, как ненужную сломанную игрушку. Не оправдавшего чьи-то надежды. Мне так хотелось всё исправить. Вторая частичка моей души звала меня сюда, в этот мир, чтобы соединиться и стать одним целым. Эти сны, они мне приносили много тревоги. Казалось, что я чужой в той жизни, а в этой всеми покинут. Навсегда.

Там в будущем, я умер просто по старости, не проснувшись в один прекрасный момент, выполнив, наверное, своё предназначение. И просто полетел на крыльях ветра сюда, на зов своей души. Произошло слияние.

Та юная, что принадлежала ребёнку, будто ждала нас всю свою жизнь, бесконечно часто слушая в свой адрес обидные замечания о неполноценности. Она тянулась ко мне как к своей второй половине. Почему так произошло? Почему мы заблудились в океане веков и миров, не знаю. Мы учились друг у друга всему. А окружающие вдруг увидели, что с мальчиком всё нормально, но был уже другой наследник рода, мой младший брат. А я добился всего сам, понимаешь, своими мозгами! Конечно, используя опыт прошлой жизни, примеряя его к реалиям шестнадцатого века.

И всё же, ты должна меня понять! Было нелегко. Много лет назад, ныне покойный король Испании вручил мне этот княжеский перстень и грамоту, за достижения в науке, с правом основания нового рода и передачи его по наследству. Я знаю, чья ты дочь, юная донна Каталина, ты так похожа на свою мать. Я был знаком с донной Изабеллой. Тебе не будет покоя на этой земле, если не будет должной защиты.

— Князь, меня король Франции не смог защитить, от врагов и от самого себя в том числе, — горькая улыбка на моём лице сказала ему всё больше, слов — а двоюродный брат, король Испании, думаю, вообще избавиться хочет. Навсегда.

— Франциск I, хотел использовать тебя в своих политических играх, я же готов предоставить тебе реальную защиту.

— Каким образом?

Удивлённо я смотрела на мужчину.

— Брак. Только брак со мной сделает тебя неприкосновенной, ты всё поймёшь, прочитав грамоту королёвского почётного Ордена. Я хочу вписать тебя туда как наследницу, капитан корабля заверит наш брак. Также он будет свидетелем, когда я буду вписывать твоё имя в охранную грамоту. И да, перстень тоже отойдёт тебе.

— А как же ваши прямые наследники?

— Их нет, я должен тебя предупредить, что детей у тебя возможно тоже не будет, будет семья, воспитанники, кто угодно, но своих нет. Смирись. Мне ли тебе рассказывать о родственных душах. Ведь кровный ребёнок, ещё не значит, что это родственная душа. Не так ли? По сути, ведь если бы ты не воссоединилась с частью своей души, то у той девочки, что жила в монастыре, мог бы родиться ребёнок?

Я отрицательно помотала головой.

— Как такое происходит, я не знаю, но мы иногда такие вот появляемся здесь, думаю, что и в нашем мире были такие души — путешественники. Взять хотя бы знаменитого Леонардо да Винчи, у него, кстати, тоже не было детей, и он совершенно не помнил себя в детстве. Правители семи сильнейших государств Европы этого мира учредили орден. Охранный орден, ведь мы несём в это время знания и элементы развития. Ватикан был против, но, тем не менее Орден существует, я, так сказать, третий князь д' Арагонна.

Княгинь ещё не было, я думаю, они просто не дошли до носителя Ордена, их сжигали как ведьм. Ты везёшь с собой то, что не принадлежит тебе. И это не должно быть потрачено на личные нужды, тебе укажут, куда, зачем и когда. А ещё, ты сама решишь, кому передать орден, когда придёт время. И тебе покажут место вашей встречи. Я ждал тебя Каталина на этом судне, я знал о тебе.

После того как сопровожу вас всех до места назначения, съезжу к усыпальнице своей жены Айраны, а затем в горы, немного мне осталось. Знаешь, Князь, что жил до меня, умер в горах, жил там отшельником несколько лет. И, замуровав себя в каменном склепе, ушёл на перерождение.

Моё дыхание казалось, остановилось, пристанище в горах, посланное мне всевышним, несколько лет назад!

— И мне уже указали, где я должен буду уйти, — князь с надеждой смотрел в ночное небо.

Я ошарашенная стояла на палубе каравеллы, среди огромного океана и была просто маленьким атомом в этой безумно огромной Вселенной. Но мой мозг работал как, наверное, огромный реактор. Всё складывалось в единую картину. Да неисповедимы пути Господни, уж это точно.

— Мы идём курсом на Неаполитанское королевство, там сейчас официальный правитель, король Испании. Завтра утром мы оформим брак. Нужно поторопиться! Тебе просто необходим новый статус.

— И спокойной ночи, юная Катерина — прошептал князь на чистейшем русском языке.

Взял меня за пальчики и поцеловал их. Нащупал мозоли на руках.

— Узнаю русских женщин, нельзя так много работать, Княгиня.

Я долго не могла уснуть, ворочалась и вздыхала. Ноша становилась всё тяжелее. Просто боялась в какой-то момент не справиться, сломаться и уронить её. Не оправдать доверия. Но ведь совершенных людей нет. Мы учимся на наших ошибках. Но для того и дана мне память прошлой жизни! Чтобы не повторять ошибок! Круг замкнулся. Мой воспалённый разум, он казалось, жил своей жизнью. Анализировал и просчитывал.

Отключившись, на какой-то момент почувствовала на своём лбу чью-то маленькую ладошку. Граф Антонио сидел на моей полке и внимательно смотрел на меня.

— Всё хорошо, я после расскажу, как будет возможность. А сейчас пойдёмте, встретим рассвет. Это будет действительно рассвет в нашей жизни. Ничему сегодня не удивляйтесь.

— Я с вами, — мадам Жанна тихонько улыбалась мне, лёжа, напротив.

— Мой ангел, — я целовала Анжелик, беря её на руки.

* * *

Мы стояли на палубе судна. Смотря на линию горизонта, ожидая. Я и Жанна, Антонио и Анжелик. Небо озарилось нежным сиянием, но солнца ещё не было видно. Предрассветная морская гладь играла переливами, казалось, сама природа, и Вселенная ждала не только пробуждения, но и чего-то очень важного.

К нам подошли капитан и Князь. Мы с моим будущим мужем встали рядом лицом к восходящему солнцу, взялись за руки.

— Вручая этот перстень, я беру тебя в жены донна Каталина, дочь Изабеллы Арагонской, во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь. Небо озарилось золотом.

— С этого самого момента ты становишься единственной в своём роде Княгиней д' Арагонна, и да поможет тебе Господь наш Всемогущий и не оставит тебя милость его и наделит он тебя мудростью и долголетием и пошлёт достойного преемника.

На мой палец было надето кольцо. Печатка, практически мужская с сапфиром посередине. Камень исполнял роль зрачка. Око. Оно было заключено в треугольник, от треугольника расходились лучи. Далее по кругу была надпись на латыни.

Sarcosanctus — неприкосновенен. Знак масонства! Вот он откуда берёт свои корни. В дальнейшем это будет целый Орден, который полностью сформируется в семнадцатом веке. Похожий перстень я уже видела в затонувшем подземелье своего имения во Франции!

В этот самый момент солнце явилось во всей своей красе яркое и золотистое, благословляя этот союз. Затем были оформлены все документы и переданы мне.

Всё наше путешествие, князь не менялся, он был всегда в хорошем настроении, подтянут, и в хорошей форме. Учил нас языку Неаполитанского королевства. Называл меня Княгиня Каталина, заглядывал в глаза, подбадривая. Очень часто моя рука была в его, это был друг, милый друг, спешащий рассказать мне так много, и по возможности передать как можно больше своих знаний.

Команда наша хмуро рассматривала Князя, так внезапно ставшим моим мужем. Месье Жак же вообще хранил суровое молчание, отводя взгляд в сторону.

Наедине как-то я показала этому отважному человеку перстень. Хранила его пока на верёвке, на груди как крест, большой он мне, вот как сделаю меньше размер, буду носить.

Месье Жак сразу же преклонил колено, приложил мою руку к своему лбу, а затем произнёс:

— Готов служить вечно, Княгиня — и склонил голову.

— Я принимаю вас на службу месье Жак — торжественно сказала я.

Далее вся команда приняла наш так называемый союз. Подходила к концу третья неделя путешествия. Кузнец наш, Вейлр указал мне как-то на летящих чаек:

— Земля близко, госпожа Княгиня, скоро будем дома.

— Да, месье Вейлр так хочется оказаться на твёрдой земле и не чувствовать постоянное покачивание, хотя, наверное, уже все привыкли к этому.

А вот кто действительно привык, так это дети, развитые не по годам, они полюбили море. Как-то нам повстречалась стая дельфинов. Анжелик верещала, ну как маленький представитель удивительных млекопитающих:

— И я, так хочу — кричала малышка, показывая на них пальчиками растопыренной ладошки. Животные же устроили нам настоящее представление, выпрыгивая из воды, следуя перед судном, словно указывая ему путь.

Графиня громко смеялась, отбросив все тяжёлые мысли, Антонио сдержанно улыбался и смотрел на море. А ещё больше на мать, которая была ещё совершенно юной. Она радовалась как дитя, прижимая к себе сына.

В моей прошлой жизни у меня был опыт купания в море с большими млекопитающими, белухами, и это был чистый восторг, я вошла с двумя из них в полный контакт, мы резвились в океане. На большой глубине у меня не было страха, что со мной, что-то случится. Ногами я всегда упиралась на спину одного из китов. Остальные же четыре особи кружили вокруг, издавая удивительные звуки. При этом, мой sup борд плавал недалеко, а страховочный leash был прикреплён к ноге.

Сейчас мне так хотелось нырнуть в это тёплое море, дабы насладится контактом с животными. Я была уверена, они не причинят вреда. И в то же время я понимала, что это совершенно неприемлемо для этого отрезка времени в жизни моей Страницы Души.