Глава 2

— Вы были у него в апартаментах?

Отец разглядывал меня. Наедине с ним я сняла с головы убор славянской княжны. В будуаре переодела домашнее платье.

Перед ним сидела девочка с виду примерно шестнадцати лет. Кудряшки ели, ели прикрывали уши. Тоненькая шейка, большие глаза. Протянув руку, он притронулся к волосам.

— Был.

Взгляд его мрачнел. А затем он задал вопрос, который мучил его очень долгое время.

— Там, где ты жила, и сейчас помнишь это, всё по-другому?

— Да. Там это время уже история, древность.

— Вот откуда у тебя столько знаний.

— Проснулась в монастыре как-то утром и поняла, что другой стала. Тебя это беспокоит?

— Меня, нет. Боюсь, что нечаянно выдашь себя. И они поймут. Я не могу потерять тебя вновь.

— Не бойся. Всё будет хорошо.

— А в Московии там как?

— В это время?

Он кивнул. А затем крутанул прядь длинных чёрных волос вокруг уха.

— Я читала об этом, сама жила в этом городе уже в далёком будущем, затем уехала к морю. Изучала историю многих стран и континентов в школе, это обязательно нужно было делать, дабы получить должное образование.

Мы шептались у меня в спальне, где гарантированно были глухие стены. Я рисовала ему здания моей современности и корабли, самолёты и поезда. Дивился князь. Верил и не верил. И всё же история интересовала его больше.

— Так вот, на Руси сейчас правит Иоанн Грозный, так назовут его потомки. Жестокий правитель, потерявший в молодости любимую жену. За это и осерчал на весь мир. Так поговаривают учёные мужи, подозревая, что её отравили. Но для страны царь Иоанн сделает очень многое. Он завоюет большое количество княжеств и объединит их в одно большое государство. Вот с кем нужно заключить Франции договор о мире и сотрудничестве.

А в таких домах, как наш в семьях правит Домострой. Это свод законов, в которых мужчина всегда прав.

Я улыбалась. Отец удивлённо смотрел на меня.

— Девушки сидят по своим светёлкам, нельзя чтобы их видели чужие, особенно мужчины. Они могут выходить только во внутренние дворики. Замужние дамы иногда появляются в обществе, но только в сопровождении мужей.

«Жена, да убоится мужа своего» — основной принцип жизни в боярской и княжеской семье.

— Светёлки, это как твои покои?

Он задумчиво смотрел на огонь в камине.

Я настороженно утвердительно посмотрела в глаза этому человеку.

— Ты чего надумал? Ты же не тиран? Отец, оставь эти мысли.

Подошла к его креслу и ласково обняла его.

— Я изменилась. Я буду другой. Они не усомнятся. Не закрывай меня.

— Тебя, Анжелик и… Всех.

— Жанну? — я изумлённо смотрела на мужчину.

— Закрою, спрячу от всего мира и никому не отдам.

Зарычав, он вскинулся, сколько в нём силы. И пискнуть не успела, как, схватив на руки, он посадил меня к себе на колени, прижал. Слышала биение его сердца, ладонь, поглаживая, скользила по моей спине.

— Как тяжело любить дочь. С сыновьями намного проще. Я не представляю, что тебя может коснуться мужская рука как девушки, как женщины. Я, верно, убью его, оттого что ты моя, навеки.

Он зарылся лицом в мои слегка отросшие волосы.

— Аромат, какая ты сладкая.

Мы долго ещё разговаривали. Я так и уснула у него на руках, прислонившись к плечу. Помнила лицо Адории, она помогла мне раздеться. Какой волнительный день был сегодня. Как хорошо дома. Уютная постель закрывалась плотным пологом и становилась порталом в мир фантазии и снов. Поистине, магическое действие, которое позволяет отдохнуть от повседневной суеты и погрузиться в глубины собственного сознания.

А завтра с утра будет обычный график. Упражнения никто не отменял.

Утро. Прижавшись ко мне Анжелик, тихо сопела под ухом, отгоняя последние отголоски сновидений. В ногах ворочалась собачонка. Только ради этого стоило вернуться в замок и начать всё заново.

— Княжна, вы, почему не в своих покоях?

— Кристин, можно я с тобой буду всегда спать? После тех ночей я не могу одна. Я к Антонио всегда ходила, пока тебя не было. Он на диване спал в своей гостиной, а сегодня он меня к тебе отослал, совершенно невозможным стал, оттого что не может ночью один остаться в своих покоях. Бурчит и божится отцу рассказать.

Она смотрела напряжённо. Что я могла ответить?

— Девочка моя.

Обняла её, прижав к себе.

— Ты самая смелая малышка, которая есть на белом свете. Конечно, спи рядом. Только не раздражай отца. Вчера я имела глупость рассказать ему про устройство семей в Московии, и он может перенять их опыт.

— И? — Анжелик смотрела удивлённо.

— Закроет нас в покоях и всё. Будешь сидеть, вышивать целыми днями.

— А лабиринт на что? В твоих покоях два выхода. Про один знают все, про второй только я. Давай ещё поспим, это не должно тебя тревожить.

Да, её спокойствию и логике можно позавидовать.

— Мне сегодня нужно попасть в покои к герцогу. Поможешь?

— Угу.

— А почему так сильно по-французски зовёшь меня — «Кристин»? Флорентийская «Кристанна» не нравиться?

— Отец сказал, что, когда примешь католичество, будешь, баронессой Кристин Аими Беатрис д' Сов, тебе перейдёт титул и все имения бабушки.

«Аими» — очень любимая.

«Беатрис», понятно по бабушке, будет моим ангелом-хранителем. За меня всё решил. Не спросил. А с другой стороны мне нравится. Пусть будет так. Но, на католичество у меня свои планы. С этим подождём.

Убаюканная тихим сопением Анжелик стала отключаться. Обняв девочку, я также погрузилась в глубокий сон. Задёрнутый полог не пропускал солнечные лучи, пробивавшиеся через большие окна и портьеры спальни.

И не было уже слышно, как отворилась потаённая дверь, что вела из лабиринта, и князь, пройдя осторожно в спальню дочери, заглянул за плотную занавесь, что отгородила спящих девочек от всего мира.

«— девочки, его дочери — это совсем другое, нежели сыновья. Домострой, как ловко придумано. В светёлку, двери на замок, и никаких переживаний».

Любовался курчавой головкой и ресницами, что веером лежали на нежной коже. Его Аими.

Всевышний, спасибо, что услышал молитвы, что вернул её в отцовские объятия.

Болонка, махая хвостиком, не сводила с него глаз. Расположившись в ногах спящих, она наслаждалась покоем.

В комнате царила атмосфера невероятного комфорта. Словно время остановилось, а энергия и мысли всего мира сместились и сосредоточились именно здесь. Каждая частица воздуха ощущалась настолько ярко, будто была заряжена необыкновенной аурой спящих в эту минуту сестёр. Стены комнаты чаровали своими лёгкими оттенками пастельных цветов, создавая ощущение невесомости и таинственности. Благородные мраморные полы блестели, отражая мягкий свет. Громадный камин, украшенный тонкими позолоченными узорами, казался центром этой магической комнаты.

В покои к герцогу мы не попали ни сегодня, ни завтра.

Потому как просто отдыхали. Общались с Жанной и Адорией. Они привыкали. Мы так много времени вместе давно уже не проводили. Они, словно наблюдали за мной, а, впрочем, к чему лукавить, это так и было.

Думаю, отец однозначно разговаривал с Жанной. Она должна была наблюдать и присматриваться ко мне, неосознанно для себя, решая, смогу ли я новая, быть другой. Насколько я не похожа на себя прежнюю.

Я же решила пока также присмотреться к своей семье, которая практически год прожила без меня. Совершенно не пытаясь им, что-то внушить. Контролируя свои новые возможности.

И нежно улыбаясь, просто транслировала покой и уверенность. Хотя, верно, это и есть влияние в чистом виде, но косвенное, лёгкое и совершенное во благо. Ещё раз вспоминая, что человеческий мозг имеет колоссальные неизученные возможности я просто жила, так как должна была жить славянская юная девушка, приехавшая в гости к родне в Европу. Мне это было просто, будто сбросив личину, стала сама собой.

Принимала вместе со всеми хаммам. Показывала изобретения Армана в косметологии, рассказывая, как пользовать те или иные снадобья. Очень много времени уделяла именно этому вопросу. Основной заботой были волосы. Маски и расслабляющие обёртывания. Уход и ещё раз уход. Правильное питание и сон. Я никуда не спешила, как прежде. Я могла стоять на одном месте часами, разглядывая мимолётные детали, которые раньше, были невидимы для меня. Отражение лучей в окнах замка, нежный шорох ветра на деревьях, самая тонкая волна в заливе — всё это вдруг стало привлекать моё внимание. Казалось, всё вокруг жило своими красками и звуками, привлекая меня в свою уникальную симфонию.

Лунные, женские дни, они не приходили. Мой организм словно замер. Подруги изумлённо наблюдали за происходящим.

— Если бы я не делала всё это в горах, я не вернулась бы к вам. Я не восстановилась бы. Арман говорит, что я должна полностью стать здоровой, если ещё несколько лет буду ухаживать так за собой. Это должно стать моим образом жизни.

По утрам, после долгих занятий гимнастикой, ходила в часовенку.

Всегда с охраной, и с дуэньями: Илоной и Адорией, что шли рядом и ожидали меня, зайдя в мой маленький храм, присматривалась к лику Божьей Матери и православному кресту. Медитации и вновь мысленные зарисовки своего нового образа. Прогулки по морскому побережью.

В глазах близнецов я совершенно утратила былой авторитет в тот самый момент, когда, подойдя к жеребцу, на котором обычно ездила Каталина, покормив его гостинцем, погладив и заглянув в глаза, отошла в сторонку.

— Кристин, ты не сядешь верхом? Поехали с нами на прогулку. Анжелик уже выходит.

Скромно опустив глаза, ответила им, что князь сейчас занят, а именно он, как глава семьи может, посадив меня перед собой на лошадь, сопроводить в прогулку верхом.

Тишина.

— Княжна, но дамское седло, оно вам разве не подойдёт? — княгиня Жанна не сводила с меня взора.

— Я не обучена, ваша светлость. Я не поеду без сопровождения князя.

Это был словно гром среди ясного неба.

Я же вновь транслировала спокойствие. Не вызов не игру, а нечто такое, что для меня было само собой разумеющимся, а именно княжеское достоинство и воспитание.

И я уловила. Их удовлетворение. Мысленное. Экзамен сдан. Они должны успокоиться.

Все отправились на прогулку и Жанна в том числе. Виновато оглядываясь на нас с Адорией. Мы же отправились обратно в замок. Взяв книги, в библиотеке разложив их, делали вид, что изучаем святое писание на испанском языке.

А на самом деле я просто дремала в уютном кресле, закутавшись в тёплый плед. Адория вышивала. Мне не хватало солнца. К концу зимы боялась совершенно ослабнуть.

А через несколько дней утром отец застал нас с Анжелик за занятиями. Растяжка. Медленно с правильным дыханием, это была кобра, а после даже шпагат. Одеты мы были весьма просто, в свободные одежды, которые позволяли выглядеть не вызывающе. Он был в шоке, наблюдая за упражнениями. И всё же, решив не отклоняться от намеченного плана, спросил:

— Княжна, сегодня будет неплохая погода. Мы можем верхом проехать и осмотреть некоторые достопримечательности долины.

— Спасибо, ваша светлость. Солнце, оно мне необходимо, я принимаю ваше приглашение.

— Анжелик?

Девочка благодарно кивнула в ответ.

Итак, это видела вся долина. Я сидела верхом боком, опустив ноги на одну сторону. Не раздвигая их как мужчина. Ведь церковь была категорически против, чтобы женщина, верхом раздвинув ноги, неслась в бешеном галопе. А в Московии девы верхом ездили именно так с отцом или старшими братьями, и мы демонстрировали это. Позади князь, как глава семьи, придерживая меня одной рукой, правил своим жеребцом. Скромно опустив глаза, я всё равно была очень довольна происходящим. Прогулка. Наконец, то. Анжелик степенно ехала рядом. В красивой амазонке, в дамском седле.

— Враги не должны знать твои умения, дорогая. Скрытность, вот о чём мы позабыли в своё время. И сильно поплатились за свои ошибки. Стилеты. Мы возобновим занятия. Но это тайна.

Вокруг нас охрана из проверенных гвардейцев.

Ветерок касается лица. Как же хорошо. Утеплена была сверх меры. И всё равно прохладно. Ускорились. Воспоминания.

Как Он держал меня в объятиях, и я прижималась к Его спине. Бешеная скачка из столицы Шотландии. Как романтично всё это происходило. Словно в другой жизни, или в книжном романе. И не со мной. Те эпизоды в жизни, они оставили неизгладимый след. Мысленно я признавалась, что в какой-то момент поддалась. Чувству.

И всё же что-то мешало воспринимать прогулку в позитивном ключе.

Холод, он осторожно пробирался, начиная с пальчиков ног, доводил до дрожи. Я мёрзла. Ноги, как я уже говорила, всё начиналось с них. Уже совершенно не чувствовала ступни. Зима, быстрее бы она закончилась. Неужели они не чувствуют этого пронизывающего ветра? И кончики пальцев в рукавичке… Отмерзают.

Обернулась и посмотрела в глаза отцу:

— Поедемте домой, я замёрзла.

Дрожащий голос, мой. Совсем нет притворства, а после — его, недоумённый и мрачнеющий взгляд.

— Княжна, вы уверены? Мы только выехали.

— Холодно. Я не пойму почему. Очень.

Дрожащей рукой взялось за его тёплый плащ. Прижалась сильнее.

— Простите.

И мы вернулись. Тревожные удары сердца. Его. Удивлённые взгляды жителей долины нам вслед.

Полёт в воздухе; небо качнулось и переместилось с ног на голову; руки отца, сняв меня с жеребца, прижали к себе и внесли в замок. Недоумевающий шёпот вслед от прислуги. Я отогревалась сидя возле камина в своих комнатах. Пила горячий взвар. Куталась с ногами в плед. Почти дремала.

Близкие люди, рядом, их тревожные взгляды. Княгиня Жанна приближается, неотрывно сканируя глазами:

— Ты ли это? Каталина. Её тихий шёпот.

— Я. Не сомневайся, могу рассказать тебе, о чём мы шептались в таверне в Тулузе. Прости. Но сейчас вот так.

— Ей необходимо солнце, ваша светлость, фрукты и тёплое море. Как только сойдёт лёд нужно предпринять попытку и покинуть замок, переехав в другое имение. Я долго думал. Люди они что растения. Никогда олива не зацветёт на севере и не даст плоды. Княжна, она родилась в тёплой стране. Там её выздоровление пройдёт быстрее, — шевалье Арман что-то ещё говорил отцу.

Меня же сморил сон. И снова я не очень хорошо помню, как меня раздели.

А утром встревоженный взгляд Анжелик и Жанны.

— Ты как Кристин?

— Всё хорошо.

— Князь взволнован.

— Я просто замёрзла, вчера. И верхом. Жанна, поверь, я просто боюсь, что не справлюсь даже с самой спокойной лошадью. Мне нужно время.

— Ты стала больше спать. Ты не заметила? Или спишь. Или дремлешь. Только утром, до обеда бодра, и как раньше энергична. А затем всё — идёт спад. Ещё месяц не прошёл, как ты вернулась. Что будет дальше?

Я задумалась. Наверное, Арман прав. Вспомнился наш остров солнечный и тёплый; уютная вилла. Жемчужина на безбрежной морской глади. Я просто физически ощутила, как лёгкий бриз с океана, тёплый и такой нежный поглаживает мою кожу.

— Я хочу на остров. Хочу домой, в свой личный бассейн. А где он, мой дом? Простите, что со мной столько беспокойства.

Ещё немного и слеза сорвётся с длинных ресниц. Что со мной?

— Шевалье Арман сказал, что ты была готова к переезду. А сейчас он не уверен. Нужно обязательно продержаться всего два месяца, — Жанна с беспокойством сжала ладони.

— Как растает лёд во внутреннем заливе, мы отправимся в Неаполитанское королевство, на наш остров — так решил отец, — ты согласна?

— Согласна.

Повторила словно эхо, в таком состоянии я согласна совсем. Задумчиво смотрела на окно. Солнце. Как мало его зимой в Шотландии. Не спорю, может и есть более удачные места, но не наш замок.

— Портьеры, их нужно убрать. И полог тоже. Кровать передвинуть к месту, куда утром больше всего падает солнечных лучей.

— Как же так? Мы не сможем высыпаться. И кровать будет стоять посередине. Анжелик любила беседы допоздна, а затем, соответственно, и сон практически до… Если бы не, я-то до полудня.

— И пусть. Будем раньше ложиться. Ягода та самая, что растёт на болоте, у нас есть её запасы?

— Совсем немного. Мы забыли про неё совершенно. И мёд, он так быстро заканчивается.

— Попросите у местных. Скажите, что пошлины значительно уменьшаться, если наши ледники основательно пополнятся черникой и морошкой. Её не нужно варить. Необходимо размораживать и есть в сыром виде. Мёд тоже входит в перечень продуктов особой важности. И сельдь. Мне нужен рыбий жир.

— Фу, — Анжелик сморщила носик.

— Ежедневные прогулки. Водные процедуры. Дыхательные упражнения. Вроде всё. Отец занят? Я могу к нему сегодня попасть?

— Он уехал к стеклодувам, будет только завтра.

— Жанна, мне необходимо попасть в покои герцога. Мне нужно сопровождение в лице Анжелик, Антонио, шевалье Армана и мессира Вейлра, хочешь, пойдём с нами. Время уходит. А я до сих пор не владею нужной мне информацией. Подруга ошарашенно смотрела мне в глаза, понимая, что относительно спокойная жизнь быстрыми шагами убегает за горизонт.

Практически пол-этажа, в дальнем строении замковых башен, нужно было изучить и обследовать.

Мне не давало покоя воспоминание. Я прокручивала его вновь и вновь. Тот взгляд герцога, когда Анжелик обвиняет его в отравлении Каталины.

«— Он отравил её, Мадонна! Моя сестра, мой Ангел». Это было как вчера.

— Жанна, пойми, я всё помню. Я лежала на полу, и понимала, и видела, что происходит. Как в замедленном сне. Я могу рассказать, как ты кричала и билась в истерики возле тела. Как аббат, сказал отцу: «- Мертва». Как он пересказывал мою последнюю исповедь. Понимаешь, герцог смотрел удивлённо не на меня, жертву отравления. А ведь к этому он не имел никакого отношения. Он смотрел удивлённо на платок! Будто на его месте должен был быть другой предмет. Это странно. Очень. Он будто знал, как я умру. Не сейчас… нет. В будущем!

— Какой предмет? Кристин, тебе, возможно, всё это, кажется. Что мы ищем?

— Не знаю. Все наденьте перчатки. Ничего лишний раз не трогать. Если уколетесь или поранитесь сразу об этом нужно сказать Арману. Мы ищем то, что можно подарить даме. Платок, перчатки, украшение, зеркальце, что угодно. Не трогайте найденный предмет голыми руками, не подносите к его лицу. Сразу относите шевалье.

Поиски. Гостиная, кабинет, будуар и туалетные комнаты. Мы всё простучали и обследовали. Анжелик, она на самом деле очень опытная девушка, в поисках разнообразных потаённых рычажков именно в этом замке. Это словно огромный интерес всей её жизни.

Они с Антонио нашла тайник герцога с золотыми испанскими дублонами. Золотые все ушли в собственный банк Первых Близнецов. Нам с Жанной было нечего возразить. Не до того было, если честно. Но предприимчивость и слаженность в работе брата и сестры поражала. Творческая энергия была бесконечной, изысканный стиль и понимание друг друга с полувзгляда — они находили вдохновение в самых непредсказуемых местах. Вероятно, таким образом, был обследован весь замок. И какой на данный момент валютный запас в банке у первых близнецов стоило только догадываться.

Сейф в кабинете. Мессир Вейлр, как, кстати, он захватил инструмент. Серебро, монеты; мужские украшения и дневник. Герцог вёл записи. Интересно. Хм. Английский язык.

И вновь без помощи старших близнецов не обойдёшься. Но это позже.

Итак, спальня. Опять ничего. Стены, кровать, тумбы все простучали. Кресло и тахта. Я обводила взглядом помещение. Попросила снять балдахин и отдёрнуть портьеры. Ох, сколько пыли.

— Сюда не хотят идти горничные. Целый год влажной уборки не было, — Жанна, чихнув, поднесла руку к лицу.

— Не трогай лицо руками. Пожалуйста.

Край тяжёлой ткани был зажат углом кровати. Выдернув его, увидела неровность на стене. Лёгкую, едва заметную выпуклость, будто штукатурка отошла. Возможно, наружная стена промерзала зимой, и это послужило причиной…

— Анжелик, мне кажется, это возможно то, что мы ищем.

Девочка внимательно разглядывала новую интересную задачку. Антонио в простенке между окнами нашёл рычаг. И камень сдвинулся.

— Это была моя тайна. Зачем ты вперёд? Я хотела сама, ты снова невыносим Антонио, ты должен был уступить. Я слабая девушка. В последних словах была неприкрытая ирония.

— Я старше. — Поцелуй в щеку. — Не злитесь, сестра.

— Ш-ш-ш. Тихо.

Шевалье Арман в перчатках, повязав лицо шарфом, чтобы не вдыхать воздух возле тайника достал старинную книгу, рукописную в кожаном переплёте и большой бархатный футляр. Увидев надпись на книге, я зачарованно вздохнула.

Марко Поло «Книга о разнообразии мира».

— Дайте мне её. Это шедевр. Возможно, её написал сам путешественник. Она бесценна. Она моя. — Я протянула руки.

— Нет! — шевалье упрямо сжал губы и отвёл взгляд. Вспомнила, что для меня не существует, слова нет, если я сильно захочу. А ведь я хотела этот предмет старины и сильно.

— И украшения не трогать!

Находки он стал заворачивать в холстины, которые нашёл в комоде для белья.

— Я хочу изучить это. Уже сейчас мне не нравится этот запах. Книги не должны пахнуть так. Словно огромный куст герани зацвёл всеми своими соцветиями. Отвела взгляд и смотрела на вымощенный пыльными плитами пол, куда словно в монастыре или гостинице, слеталась та, что в принципе не подлежала уничтожению. Мозг же в недоумении возвращался в прошлое:

«— … вот оно. Он знал. Или кто-то другой, что это сработает. Такая книга однозначно была бы достойным для меня подарком. Например, на венчание, или… Неважно. И это точно был не платок».

— Откройте футляр, шевалье.

— Княжна, всё в лаборатории. Приказ князя. Только при нём.

Все в ожидании смотрели в мою сторону.

— Хорошо. Из сейфа герцога ничего не брать, кроме дневника. Все тайники закрыть, балдахин повесить на место.

Окружающие вздохнули с облегчением.

Ожидая споров и моих неправильных решений, они знатно напряглись. Но нет. Это не тот случай, при котором я должна была влиять на ситуацию. Я и сама понимала, как опасно брать в руки то, что мы нашли в последнем тайнике.

Скрыли все следы своего присутствия. Для чего? Не знаю. Просто сработала привычка.

Усталость и слабость пришли внезапно, голову сдавило, словно металлическим обручем, нужно было спешить обратно. Надышалась пылью и затхлостью.

— Мне необходимо в свои покои. Что-то я устала.

Вейлр, сняв перчатки, предложил свою помощь. Оказавшись у него на руках, почувствовала невероятное облегчение. Мы удалились в сторону моих комнат. И никто не слышал шёпота уставшей княжны из Московии.

— Вы мне нужны, очень для разговора один на один.