Глава 15

— Создатель, испугавшись карнавального фейерверка, внезапно уронил праздничный пирог, разлетевшийся на маленькие кусочки, в пенящиеся морские волны, и получилась Венецианская лагуна с множеством островков, — голос Анжелик, что читала вслух издание легенд о республике, тихо звучал в нашей спальне.

Она вдумчиво вела пальчиком по строкам, мысленно сразу переводя текст на французский язык.

— Venezia словно коронуется заглавной буквой V, в которой и ветер (vento), и парус (vela), и сам зелёный цвет моря (verde). И конечно — Vittoria — победа на суше и на море.

Как красиво звучит, не правда ли, Кристин?

Я с улыбкой слушала и наблюдала за девочкой. Очень образованной для того времени, молодой и прекрасной синьориной. Лёжа на кровати, развернувшись к ней лицом, смотрела на сведённые бровки и пухлые губки, что произносили французике слова. А затем мне пришла в голову гениальная идея.

И все последующие дни жители нашего дома что-то мастерили, клеили и изобретали. Глаза горели азартом. Из старой карты мирового океана и материков князя Давида, что привёз капитан Луи, мы мастерили игру. Аналог наших детских «ходилок», нужно было изготовить игральные кости — кубики с точками, и маленькие каравеллы, разработать правила игры. Их мы обсуждали очень долго. А далее каждый конструировал и называл своё судно, придумывал, из какой оно страны и цель его путешествия.

Вечерами, играя, мы «бороздили» безбрежный океан и моря, «заезжая» на неизведанные материки или страны. Я рассказывала, что помнила про Индию и Китай, Австралию и Новую Зеландию, про Урал и Аляску.

Располагались мы всегда в гостиной, за главным столом, после ужина. В итоге в эту авантюру подключились все, в том числе и наш пожилой привратник с супругой.

Конечно, мы искали клад пирата, Хромого Джека, который каждый раз менял местонахождение сокровищ. Его галеон «Чёрная Жемчужина» был очень большим голландским судном. Он, словно призрак, рассекал безбрежный океан. Путешественников поджидали шторм и буря, османы и людоеды, индейцы, извержение вулканов и землетрясение. Постепенно, таким образом, мы изучали географию и исторические памятники всего мира.

Запланированный визит синьоры Летиции Аппиано прошёл очень напряжённо. Впечатление было таково, что мы словно находимся на плоту, на спокойной водной глади, под которой бурлят подводные течения, страстные и обманчиво безобидные.

Дама не высказала явного неодобрения, что мы так резко прервали наши отношения, ведь всему было даны объяснения. Но факт неоткрытой внутренней двери между добрыми соседями оставался будто совсем рядом, на плаву. Он не хотел отдаваться во власть подводных течений. Мозолил, как говорится глаза. Ведь синьора пожаловала к нам в гости через основной вход с улицы, и это сказало ей о многом. Она словно наблюдала за нами. Я видела, как она скользила настойчиво взглядом за шевалье Арманом и княжной Анжелик. Как очень внимательно слушала, что я рассказывала о карнавале.

А через неделю нас посетили гости: госпожа маркиза Анна с дочерью и синьора Бланка с мужем. Угощения и новости о карнавале были удивительными: праздник слегка сбавлял обороты, а затем наша гостиная наполнилась восторженными возгласами: игра поглотила всё внимание гостей.

И всё же в самый разгар, когда увлечённые игроки укрылись от пиратов в Новой Зеландии и встретили там людоедов, мадам Анна сделала мне знак, что нам необходимо поговорить.

Незаметно уединившись в спальне, я услышала от маркизы историю, которая, казалось бы, никаким образом не должна была меня волновать.

Но… Всегда есть это, Но.

«Жестокий чёрный четверг» — резня в Удине двадцать первого февраля одна тысяча пятьсот одиннадцатого года. В этот день началось всё с пустяка: один синьор из рода делла Торризи попытался нарисовать герб своей семьи на строении в «чужом» районе. Что его с подвигло на это? Данный сюжет останется тайной.

Вспыхнула драка, и на протяжении нескольких дней в городе и окрестностях шли массовые убийства, грабежи и поджоги.

Делла Торризи пытались отсидеться в своём дворце, но сторонники Лоренцо Саворньяни осадили его, ведя огонь из арбалетов и аркебуз. Погибло много доблестных, синьор клана делла Торризи, часть трупов, противники, бросили на базарной площади на всеобщее обозрение.

После наводнения и стихийные бедствия на время отвлекли дворян Венеции от кровной мести, но через год пришёл ответ.

Кровники подстерегли Лоренцо, когда он выходил из собора, месть состоялась. Убитый благородный сеньор лежал в луже из собственной крови на площади Святого Марка, а его многочисленная родня, обещая отомстить, занялась наймом «брави» — профессиональных бандитов со стороны.

Кровная месть или вендетта. Она длилась десятилетия. Два клана: — не с них ли писал Шекспир свою знаменитую трагедию?

Что мне до неё, если бы не то, что Незнакомец, с его очень странным поведением на крыльце дворца дожа, не был бы одним из клана Торризи, который в результате вендетты потерял жену и двоих своих сыновей.

Ведь именно его гондолу с женой и наследниками рода Торризи обстреляли с лодки для перевозки фруктов. На дне которой, укрытые широкими циновками, лежали наёмные брави с аркебузами. Когда гондола поравнялась с ними, они выстрелили в едином залпе, убив ни в чём не виноватых детей. Мать, пытаясь их закрыть собой, также погибла.

Безумие всей этой трагедии произвело на меня сильное впечатление. Я безмолвно замерла, стоя возле окна своей спальни; сложив руки на груди, слушала Анну.

— Старейшины рода Торризи приняли решение: Себастьян должен иметь ещё один шанс, ему просто необходимо воспроизвести на свет нового наследника рода.

— Понимаете, Кристин, ему нашли уже будущую супругу из очень древнего рода, она некрасива, и очень даже засиделась в своём девичестве. Думаю, что он не очень был доволен происходящим, но это решение главы рода. Если генерал Торризи воспротивится, то упустит свой шанс, его передадут другим мужчинам клана. И тут он внезапно встречает вас, княжна. Вы более родовита, чем та девушка. Младше и красивее. Свежая кровь для рода, так сказать. Он был очарован, так говорят все. Я не знаю, чем это может закончиться. Поедемте с нами во Флоренцию. У меня в имении очень спокойно, мы можем годами жить в замке одной большой семьёй. Ведь если поступит от семьи Торризи предложение, вы не сможете его отклонить. Слишком многие на их стороне.

— Но это будет против моей воли. Дядя, князь д' Фуркево, является моим официальным опекуном, у меня есть документы, что я нахожусь под защитой короля Франции.

— Вы в Венеции, дорогая. До Франции ещё нужно доехать.

— Мужчины древних родов воют, а гибнут женщины и дети. Я не хочу на таких условиях выходить замуж. Я вообще пока не собираюсь связывать свою жизнь с кем-либо. Но может, это только мысли? Ваши и мои. Просто предположения.

— Я привыкла доверять тем выводам, которые делаю на основании своих наблюдений. Слишком много поставлено на карту. Меня этому научила Каталина. Она кричала мне когда-то: «вставай и борись»!

Я вздрогнула.

— И ещё, дорогая. Сейчас вы уедете просто, потому что вас пригласила к себе в гости не очень близкая родственница ваших опекунов, тем более князь должен забрать вас и своих детей именно у меня из дворца. Мы же можем об этом заявить? И это одна ситуация. Но если вы попытаетесь скрыться уже после поступившего предложения, это будет нечто другое. Кровная обида такой семьи, это приговор. Не думаю, что это то, зачем вы сюда приехали. В данный момент вам просто необходимо поправить здоровье, холодное море, вы его плохо переносите. Это будет просто прогулка взбалмошных прелестниц во Флоренцию, возможно, за туфельками или шляпкой, а, возможно, за новыми впечатлениями от моего прелестного замка и парка, что оплели ваши любимые розы, они раскинулись вокруг него неповторимыми зарослями. Находясь в данный момент в республике, кто как глава рода несёт ответственность за юных синьорин, проживающих в вашем доме? За вас и Анжелик?

— Граф Антонио де ла Гутьеррес.

— Он ещё очень молод, княжна.

Я задумчиво отвела взор от подруги: не могла я, конечно, опровергнуть её слова в отношении Антонио. Она говорила то, что видела со стороны. Мой рассказ мог бы показаться ей, вероятно бредом. Рассказ о том, что граф Антонио на самом деле старше её самой.

Задумчивый взор, скользя, совершенно не осознавая того, что происходило на улице, в какой-то момент замер на окнах дома напротив. Вдруг я поняла, что оттуда за мной наблюдают. Как такое возможно? Но я это чувствовала.

Окна — они были словно чьими-то глазами.

Энергия, я ощущала её. Вновь! Неосознанно отошла от портьер. Это уже не в первый раз.

— Боюсь, что следующим их шагом будет приглашение нашей семьи, в том числе и семьи юного графа, во дворец Дожа на песнопение девочек из монастыря Оспедале делла Пьета. Как вы знаете, это божественное песнопение воспитанниц музыкальной школы. Отчётный концерт, он состоится через две недели.

Во дворце всё и произойдёт. Наши семьи представят друг другу, а дальше, это будет просто вопрос времени. Позже ситуация сложится так, что графа Антонио вынудят передать вас с Анжелик под опекунство всеми уважаемой семье, в которой масса пожилых достойных синьор, займутся воспитанием благородных девочек из Франции, разумеется, до появления их родителей и опекунов.

Одно дело, если вас это устраивает, и вы всю жизнь мечтали о таком замужестве. С вас будут сдувать пылинки, роскошь, масса нарядов и дорогих украшений, и ежеминутный контроль над дето рождаемостью, будущий муж, вы не будете его видеть до венчания, но незримо, он будет присутствовать в вашей золотой клетке вечно.

Другое дело, если это происходит против вашей воли.

Пусть ситуация подойдёт к своему логическому заключению, и другая девушка войдёт в столь благородную венецианскую семью, а мы вернёмся через год на новый карнавал, ваша светлость. Я уже несколько раз успешно обходила такого рода ухаживания, научившись чувствовать их проявление ещё задолго до того, как должно было случиться само действие.

— Меня не интересует степень векового аристократизма моего будущего мужа. Мне нужно нечто другое, донна Анна. Вы понимаете, о чём я говорю. Как вы планируете уехать?

— Как всегда налегке, моя дорогая. И очень неожиданно для всех. Я это так всегда делала. Мы отправлялись с Элеонор на прогулку, и через несколько часов мы были уже на материке, а там у нас всегда всё готово для таких вот случаев.

«— как вовремя у отца в кабинете я нашла место, где можно сохранить столь многое, накопленное за эти годы».

— Как вы держитесь в седле, ваша светлость? Нам придётся очень быстро пересечь границу республики, я слышала, что недомогания очень сильно повлияли на вашу выносливость.

— Шевалье Арман и граф Антонио, они помогут. Когда будем уходить?

— Неделя — мне она просто необходима, чтобы закрыть все дела, отправимся к кружевницам на остров Бурано, закупим кружево и сразу отправимся на материк.

— Мы будем готовы.

— Через два дня уедут домой виконтесса Бланка с мужем, мы проводим их и останемся в Венеции, усыпив бдительность семьи Торризи.

Итак, мне предстоял разговор с каждым по отдельности из тех, кто приехал со мной и жил на острове Мурано.

Я обещала заняться покупкой недвижимости для шевалье Вейлра и Ивонн, и не могла срывать их с места, не обговорив изначально такой важный для них момент.

Капитан Луи, судно ещё требовало к себе его внимания. Команда работала не покладая рук. Позже они должны были морем добраться до Флоренции и ждать нашего появления в бухте возле имения дона Андреаса дель Васто.

Я осторожно выбирала время для разговора, не доверяя никому из чужих людей в доме.

Новое путешествие обрадовало Антонио, Анжелик и Армана. Они словно опять загорелись идеей исследовать весь шар земной. Я шёпотом передала им нашу беседу с маркизой Анной. У княжны беспокойно забегали глаза.

— Я не хочу под надзор кого-либо. Я не смогу жить с чужими людьми, я хочу к маме.

Арман, очевидно занервничав, не сводил глаз с той, что было отдано его сердце ещё с самого детства. Он понимал, что может навсегда потерять свою несравненную Анжелик. Она станет для него недосягаемой мечтой.

Ивонн и Вейлр таки решились на совместную покупку большого дома. Они её зарегистрировали в долях. И шевалье Ивонн решил остаться на острове Мурано, налаживать производство. Граф Антонио помогал им оформить сделку. Если, взглянуть со стороны, ничего не предвещало нашего отъезда. Мы обрастали имуществом, в хорошую погоду старались выходить в общественные места, посетив несколько торговых павильонов. Закупали домашнюю утварь, мужчинам необходимо было налаживать быт. Капитан Луи привёз, не выгруженный когда-то окончательно, чистейший кварцевый песок из Шотландии. Несколько молодых подмастерьев сменили место работы, перейдя под начало новой зеркальной артели. Из дома маркизы в новое имение было перевезено всё оборудование. Всё в нём потихоньку налаживалось.

Шевалье Вейлр, он решил отправиться с нами и обеспечить безопасную доставку дам до дворца маркизы. А затем вернуться и заняться работами по выполнению заказов венецианцев, ожидая нас к следующему сезону.

Незаметно мы готовились к отъезду. Как-то навалилось всё сразу. И в последний момент, как всегда ни на что не хватало времени.

В кабинете отца я искала в одно время книги для чтения, по вечерам в кругу семьи. Обыскав несколько высоких сервантов, найдя множество интересных томов, пытаясь сдвинуть глухую дверь на одном из них, нечаянно нажав её, словно вглубь, сдвинула ненамного комод, что служил приставкой к мебели. В стене увидала потаённую дверцу и лестницу вниз, которая вела в помещение для мужских услад. Позже Антонио сказал, что это норма для богатых венецианских домов.

Место было устроено для тайных романтических свиданий, странная атрибутика на стенах поражала воображение. Знал ли о нём отец? Не знаю.

Это должно было стать тайником семьи. Мы обыскали всё это место, нашли несколько пустых схронов в стенах и колоннах, в которые решили спрятать весь золотой запас рода. По всем признакам было видно, что помещение надёжно и вода во время наводнений не заходит в него. И его долгое время никто не посещал. На наш опытный взгляд это было очень надёжное место.

Устраивая библиотеку в кабинете отца, перебирая книги и закупая новые, мы потихоньку пополняли тайники золотом и ювелирными украшениями, не выпарывая многие из неприглядных юбок, на это просто не было время. Стараясь своими действиями не вызывать интерес у наших работников, сортировали и укладывали, запоминая, что и где находится, разумеется, оставляя себе что-то на безбедное существование, а также сделав финансовый взнос на развитие зеркального бизнеса.

Затем, всё, задраив и основательно заставив книжными шкафами, купив большой стол и разложив на нём карты для нашей настольной игры, устроили в кабинете небольшой мини-клуб для почитателей путешествий. Капитан Луи привёз несколько моделей великолепных парусников, которые мы установили на комодах. Было приятно вечером проводить время семьёй за игрой при свечах с чашечкой горячего шоколада.

Неделя шла к своему завершению, и всё тревожней становились наши мысли. Однозначно уговаривала себя, что это всего лишь визит в гости к родственникам. Ведь супруг мадам Анны был родным братом князя д’Арагонна. Отчего-то боялась не успеть. Из-за этого мы с синьориной Анжелик старались всё реже выходить из дома. Я не подходила к окнам, мне всё чаше казалось, что за нами наблюдают.

Наверное, просто мерещилось, из-за общего тревожного состояния; приглашение в гости к синьоре Летиции Аппиано было чем-то похожим на выстрел, в тишине солнечного морозного утра.

Как всё не вовремя. И в то же время разве же мы не должны нанести ответный визит?

На следующий день, рано утром, мы должны были отбыть на материк. Просто прогулка за прекрасным кружевом должна была превратиться в непродолжительный вояж.

— Хотелось бы сделать заказ на очень оригинальные вещи к приезду князя с женой.

Держа в руках маленькую серебряную ложечку, ждала, когда остынет кружечка горячего шоколада. Я беседовала с соседкой, избегая её слишком серьёзный взгляд. Она словно и не пыталась поддерживать разговор. Граф Антонио, сидевший рядом, также был весьма напряжён. Я недоумевала, к чему это всё.

— Шевалье Арман и юная княжна Анжелик, отчего не пожаловали?

Синьора была немногословна.

— У них были планы в торговых рядах, они, возможно, подойдут позже, донна Летиция, нет причин для волнения, с ними шевалье Вейлр.

Её кисти рук с удлинёнными худенькими пальчиками, лежащие на столе, дрогнули. И будто раздался звон колокола. Я понимала, что она готовилась что-то сказать, и она до последнего решала, как это сделать. Я молчала, не стараясь облегчить её трудности. Пришло время говорить ей. В тот вечер, когда она задавала мне так много вопросов, донна не сказала, для чего ей нужно это знать. Она не была открыта со мной всё это время; в ответ я приняла решение, сегодня только слушать.

Если этого не удастся сделать, просто уйти. Возможно, навсегда. Она и это поняла, считала каким-то необыкновенным образом.

И наконец, то благородная женщина решила, как это сделать. С чего начать.

Поверьте, это было больно. Очень.

— Главы клана делла Торризи, они приняли решение после того, как провели расследование. Они одобрили вашу кандидатуру, княжна. Вы станете невестой, а затем женой Себастьяна делла Торризи.

Она смотрела мне в глаза. Ждала и наблюдала, как я удержу удар. Это ей, что доставляет удовольствие?

Что-то внутри оборвалось. Вспомнился крестик на груди. Безвыходных ситуаций нет. Я опустила глаза, скрывая боль, скрывая возможные свои решения, закусила губу. Я не хотела более говорить с этой женщиной, она загоняла меня зачем-то в угол, из которого ой как не просто было выбраться.

— Спасибо за приглашение, донна Летиция, мы вынуждены откланяться.

Граф Антонио был достаточно твёрд в своём решении. Его голос прозвучал очень резко в тишине, что наступила в гостиной.

— Я не закончила, граф.

Тихий голос и взгляд, почему-то ставший очень неуверенным.

— Это уже не имеет значения, донна Летиция. Мы достаточно услышали. Мы хотим, чтобы ваши уста замолкли в это мгновение.

Встав и расправив юбки, собралась молча выйти из гостиной вслед за братом.

— Арман, он мой внук, синьорина Кристин, я на вашей стороне, поверьте. Для меня нет ничего дороже его счастья в этом мире. У венецианского клана также большие планы на княжну Анжелик.

Я покачнулась. Мир словно стал скользить передо мной. Он не останавливался, набирая обороты: странная карусель из прошлой жизни, я вращалась на ней в детстве — дикие морды лошадей и кареты, кареты с огнями. Донна, не замечая моего состояния, продолжала.

— Человек, из-за которого вы оказались в данной ситуации, он раскаивается в том, как всё сложилось, и готов оказать вам помощь. Он в Венеции. Одно ваше слово.

— Замолчите, мадам. Вы убиваете княжну, каждым своим словом и предательством, что совершили. Вы не понимаете, что делаете! Ведь мы вам доверяли!

Граф Антонио, повысив голос, неосознанно перейдя на французский язык, пытался вывести меня из помещения, поддерживая за талию.

Но было уже поздно. В дверях появился силуэт, он словно перегородил выход из гостиной. Мужчина в тёмном плаще, без маски пристально смотрел на нас, на мою реакцию.

На меня.

А я не могла остановить вращающийся вокруг мир.

Я узнала этого человека, отчаяние захлестнуло, рука потянулась к кресту, но намного раньше… Свет померк, и вдруг всё погрузилось во мрак.

Холод проникал сквозь сознание, заставляя усиливаться внутреннюю дрожь. Жуткий мрак окутал действительность вокруг. Тёмный, медленно вращающийся калейдоскоп из непонятных частиц создавал странные узоры, будто пытаясь заманить в свои глубины. Голос, тихий и загадочный, разносился по пустоте, словно призывая к себе; давая обещания в том, что всё наладится, звуки звучали как мантра, приносящая надежду в безмолвное пространство…

«— не верю»!

И я решила бежать от него, поняв, что устала жить. Устала сопротивляться и бороться.

Хочу начать всё сначала. Перешагнув через множество веков вперёд, потом когда-нибудь в будущем.

Попробую ещё раз. Возможно.

«— оставьте меня в покое»!

В какой-то момент начала прилагать неимоверные усилия, чтобы отдалиться ещё больше. От голоса… Его тональность ещё была слышна. Вдали. Она задевала что-то внутри. «- уйди, наконец-то»!

Хоть здесь я могу скрыться так, чтобы меня не доставали страсти средневековья? Это было моё решение.

Я летела в чём-то вязком, как субстанция клея, тёмном, как та ночь, когда мы в очередной раз скрывались от преследователей.

«— ночь? Какая из них? Сколько их было за эти годы? Не желаю возвращаться. Нет»!

И снова туман и дорога. Одиноко я иду по ней, мне кажется, уже очень много лет. Туман, он такой мягкий и удобный, обволакивающий и всё скрывающий, помогающий забыть. Многое.

«— кто ты, я вижу твой силуэт, уходи».

Незнакомка, что стала идти рядом, повторяя все мои движения.

«— женщина, что родила тебя в этой жизни, она была твоей матерью, и в двадцать первом веке тоже, вспомни, была ли она счастлива с любимым»?

Я не помню, о чём она говорит, это всё не важно. Мне нужно идти, смотря в туман, дыша им. Идти очень быстро, практически убегая. Я знаю, что потом будет спуск, и грехи будут давить прессом, не давая подняться к одинокой звезде, что застынет вверху. Горькое раскаянье полоснёт лезвием, боль будет нестерпимой… И всё будет зависть только от тебя, а после они отпустят… к свету.

«— вспомни».

Неимоверное напряжение словно ослепляет, и мелькают кадры бытия. Слёзы и скандалы отца и матери. Нелюбовь её мужа к ней, и другого мужчины уже в средневековье.

«— уходи, не хочу тебя слышать».

«— твой мужчина, какой он должен быть»? «ты сможешь довериться ему»?

«— нет, никогда, уходи».

«— тебе проще убежать, да»? «думаешь, в следующий раз будет по-другому»?

Мне обязательно нужно от неё отделаться. Не хочу её слышать. Не желаю.

«— обернись, всего только один раз».

Она шла рядом ещё очень много времени и упрашивала обернуться и посмотреть вдаль. В какой-то момент я подумала, что так будет проще. Обернусь, и она отстанет. Поворачиваюсь, словно в невесомости. Медленно.

Далёкий свет, к нему хотелось бежать, он обещал что-то неимоверно правильное. Возможно, это было моё маленькое счастье. Развернувшись, бежала к нему, не чувствуя под собой ног. Возьму с собой в дорогу, это моё. Это я его потеряла.

Пальчики ног утопали, словно в цветочной пыльце.

«— это с лотосов налетело».

«— глупая, заблудшая Душа, ну откуда здесь лотосы»?

«— она непременно должна быть золотистой, пыльца, она, конечно же, с лотосов».

«— как хочешь, а может, создашь свой мир сама»?

Он приближался и горел всё ярче, закрыв глаза, крепко сжав веки от нетерпимой яркости, почувствовала запах лекарств.

«— откуда здесь запахи и где мой светлячок»?

Я словно начала заново дышать.

Нужно только было раскрыть веки. Я боялась этого сделать. И всё же, глубокий вдох!

Утонула в глазах. Его.

Отчего так испуганно замерло сердце.

Его губы, они перебирали мои пальчики. Целуя каждый по очереди, он лежал практически рядом, не сводя с меня глаз, облокотив свою голову на руку. Его мощная фигура нависла надо мной.

— Ромка, ты не уехал?

В ответ я услышала испанскую речь, разум очень медленно переводил смысл сказанного. Я говорила и мыслила на русском.

— Вы сможете простить меня, княжна? Когда-нибудь?

— Кто вы?

Он молчал. Что-то очень мрачное стало застилать мне глаза и разум. Воспоминания, они хлынули лавиной.

— Помогите, сильно болит голова. Мм-м. Позовите Армана, он знает, что делать. Говорите со мной.

Я крепко схватила его за руку, за плечо. Прижалась лбом к его руке. Слёзы потекли из глаз.

— Хоть что-то говорите. Я не хотела возвращаться. Я не хочу жить здесь…

— Я не могу жить без вас, мадемуазель Кристин. На всё готов для вас, не оставляете меня.

Он обнимал, целуя, собирая мои слёзы своими губами, вдыхая мой аромат, не давая отодвинуться.

— Мой крестик, где он? Отдайте.

Сжала пальчиками висок. Воспоминания.

— Ненавижу это чувство!

— Мы сделаем это вместе, душа моя. То, что спрятано у него внутри, слишком много для вас, для одной: разделим эту ношу на двоих.

— Это неправильно. Уходите.

Дрожь пробежала по всему телу. Отчего так холодно.

— Нет.

— Почему вы здесь? Так близко.

— Так получилось, Донна, сейчас глубокая ночь. На протяжении уже двух недель я ваша сиделка. Днём меня сменяют Анжелик и маркиза Анна с донной Летицией. Посмотрите, в кресле спит Арман.

Заботливо, как дитя, он укрывает меня тёплым одеялом, что лежит на кровати.

— Отчего же? Я болею?

— Можно и, так сказать.

— Расскажите. Всё.

— С самого начала?

Я молча кивнула в согласии, и он понял, что именно сейчас, только правда, спасёт что-то, что ещё можно спасти в этой чудовищной ситуации, иначе исчезнет та крупица доверия, что появилась между нами. Это была и не крупица вовсе, так, точка от укола маленького лучика, мелькнувшего когда-то в темноте.

Правда была немного иная, чем знала я. Но от этого нисколько не лучшая. Тайны Ордена и наличие гарема, распущенного в данный момент, опала короля Карла, и гибель его отца, фанатично верящего в историю о памяти прошлой жизни. Сговор с королём Франциском. Его желание обладать мной. Безумная и непобедимая страсть. Он рассказал про погибшую во Франции баронессу и обвинения, выставленные против него.

«— Я наблюдал за вами, ваша светлость, из окон соседнего дома… донна Летиция, она часть нашей системы, женщина очень много пережила, именно она передала сведения о вас моему отцу. Мы покинули Венецию. Им пришлось выпустить из прибрежных вод галеон испанского графа Альберто делла Серда с невестой на руках, находящейся в беспамятстве вот уже несколько недель».

— Ваша невеста в Испании, граф, вы отчего-то это совершенно забыли.

— Нет. Помолвка расторгнута, девушке выплачена приличная компенсация. Мы даже не видели друг друга никогда. Моя невеста лежит сейчас рядом, в моих объятиях, слушает рассказ о том, какой я негодяй, сможет ли она простить меня? Довериться мне? Отчего я так слаб перед вами, душа моя? Какое счастье, что вы пришли в себя. Мы потеряли всю надежду. Я звал вас, просил не умирать. Умолял. Я обещаю, всё будет по-другому. Но граф Антонио говорил, что вы не вернётесь. Он знает что-то о вас. Как рыдала над вами Анжелик… Мадонна, какой страшный был день.

— Я ненавижу вас, граф!

— Я так люблю вас, моя Донна.

Погружаясь в плен его обаяния, я терялась в мире его слов, они словно лекарство, превращающее боль в ничтожное чувство. Море шептало свои тайны, добавляя в сон реальности. Враг был близок, его дыхание нарушало покой. Почему сердце бьётся так неистово в этот момент? Возможно, это магия притяжения, неведомая связь, заставляющая душу разгадывать загадки ночи. Мадонна, где все?

— Моя донна, вы, оказывается, неплохо знаете испанский язык. Не хотите рассказать откуда?

— Я много занималась, ваша светлость. Уходите, вы компрометируете меня.

Прошептала, свернувшись клубочком, убаюканная лёгкой качкой судна, засыпала и не видела, как улыбка тронула это решительное лицо с волевым подбородком и прямым носом, язвительным и упрямым взглядом карих, практически чёрных глаз.

Как его рука расправляла мои волосы, и пальцы на весу обводили, словно рисуя, облик лица, брови и нежный ореол губ.

«— сколько в тебе загадок, моя княжна»,

«— я завоюю тебя, и под венец со мной пойдёт невеста, любящая своего мужчину всем своим сердцем».