Глава 19

Всадник, спешившись, держа лошадь под уздцы, не спеша, шёл к нам навстречу. Он словно всем своим видом показывал, что мы не должны его опасаться. Свободный дорожный плащ скрывал его фигуру.

Наблюдала, прищурив глаза, и понимала, что знаю этого человека. Я помню эти плечи, и походку, и манеру держать руку в сгибе на поясе. Вот он поправил головной убор и, обернувшись, что-то сказал животному, что следовало за ним.

— Сеньор Рикардо.

Прошептали мои губы.

Приглядевшись, шевалье Вейлр, утвердительно кивнув в согласии.

— Действительно, он, ваша светлость.

— Мадонна. Всё ли нормально дома?

Хотелось броситься к виконту, поймать его взгляд и удостовериться, что дома всё хорошо. Что же за испытания сегодня такие.

Но кто тот второй всадник, что остался на дороге дожидаться, вероятно, сведений, которые должен виконт получить от местных жителей? Ведь издалека мы именно на таковых и были похожи.

Могли ли мы в его присутствии так вольно себя вести? Сдерживаю порывы, что одолевают с ног до головы. Ускоряю шаг, укороченная холщовая юбка, что только-только достаёт до лодыжки, цепляется за кустарник. Жду его на небольшой полянке, поставив корзинку с цветками лаванды и мелисы на землю. Ловлю удивлённый взгляд уставшего путника. С тревогой всматриваюсь в его лицо.

Вижу, что он переводит свой взор с одного на другого из нас, словно удостоверяясь, что все мы живы и здоровы. Узнаёт нас, оставшихся в его памяти подростками, задержав его на мадам Анне, удивлённо вскидывает бровь.

— Сеньор Рикардо, не томите, право, что же вы молчите? Всё ли в порядке в семье? Кто это с вами приехал? И добрый день, наконец, то!

— Ваша светлость, дома всё хорошо, мы за вами приехали с сеньором Пломмия. Только вас всех и не узнать вовсе. Мадам маркиза.

Он поклонился в сторону благородной Анны.

— Добрый день всем.

Улыбка осветила напряжённое лицо дона.

Я бросилась в его объятия.

— Меня же вы узнаёте? Отчего ни смотрите мне в глаза?

— Вы словно ангел, княжна, уж не знаю, как вас везти в Париж.

— Самый любимый Ангел в этом семействе — это я! А Кристин, она «ваша светлость, госпожа баронесса».

И Анжелик, вслед за мной, смеясь, бросилась к виконту в объятия:

— Крёстный!

— Мадам Анна, вы словно девочка, да что же это юбочки у всех коротенькие такие, не знаю, куда глаза девать.

Вздыхая, виконт обнимал нас, приговаривая, что принял за молодёжь из поселения, что хотел узнать, кто проживает сейчас в замке. И как найти госпожу баронессу.

Прошли первые восторги от встречи, и тревога улеглась в душе, заснув на какое-то время пушистым котёнком в самом дальнем уголке души. Мы поспешили — таки зайти за крепостную стену во внутренний замковый двор.

Устроив путников в пустующие комнаты, приказала горничным и кухаркам хорошо накормить их, протопить печи и нагреть воды, предоставив всё для отдыха в банях. Новые одежды и чистые постели должны ждать мужчин в выделенных для них прибранных комнатах. Мой требовательный голос всегда звучал спокойно, но его невозможно было ослушаться. В имении был полный порядок. Всегда.

Сама же, взяв в руки объёмный бумажный пакет, из тёмной грубой бумаги с печатями оттиска герба д’Фуркево, что передал отец, прошла в гостиную. Все с нетерпением ждали меня.

Ждала и бабушка д' Сов, чей большой портрет висел на главной стене зала. Мы действительно с ней были очень похожи, и только глаза разнились. За мглой её тёмных глаз мне было не угнаться. Сидя в деревянном резном кресле, в светлом платье, она словно следила за нами, эффект был поразительный. Казалось, женщина сейчас встанет, и выйдя из-за объёмной багетной рамы, заговорит с нами.

Известия.

Как я уже и говорила, Мир вспомнил про нас.

Было учтено и продумано всё, словно дипломаты составляли много дней те листы, исписанные мелким почерком, что я держала в руках.

Приглашения княжнам д' Фуркево, старшей, Кристин Аими и средней, Анжелик Каролине, на их приезд в столицу, с тем, чтобы далее быть представленными ко двору супруги дофина Франции Екатерине Медичи в статусе её придворных дам. Такие же грамоты были предоставлены графу Антонио де ла Гутьеррес и шевалье Арману; они приглашены были в военную свиту её личной охраны.

Отдельное приглашение флорентийской маркизе Анне де Аулестия и её дочери Элеонор, посетить королевский двор Франции, оставаясь в гостях так долго, как на то будет её воля.

— В чём подвох?

Мадемуазель Анжелик свела брови.

Я же размышляла вслух.

— Примечательно, что Арагонна и д' Сов не звучат вовсе, отныне я — д' Фуркево, в статусе княжны, как и прежде. Как всё грамотно составлено, оснований для отказа нет. Мы будем представителями молодого двора. Здесь написано, что в связи с особым положением и самочувствием герцогини Орлеанской её двор из Лувра переехал в Фонтенбло. Как, интересно, Франциск свой любимый замок подарил нелюбимой невестке. Интересно, почему? Или это на время её беременности?

Примечательно, что неподалёку, у князя д' Фуркево находится поместье в Буа-ле-Руа, он собирался там закончить ремонт. На первый взгляд, всё складывается как нельзя лучше, граф Антонио, мадам Анна, что скажете?

Бледная маркиза, держа в дрожащих пальчиках приглашение, подписанное Его Величеством, перечитывала его уже в который раз. Все переживания были написаны на лице женщины нежными акварелями.

Второй конверт, адресованный тоже ей, лежал на столе.

Пришла мысль, что если она сейчас не выдержит и расплачется, то акварель смоется или станет совершенно другой, очарование пропадёт. Как много нужно для такого вот исторического портрета: игра света, образ, правильные одежды, и главное внутренне состояние души. Как запечатлеть всё это? Как передать:

«— она внутренне не готова видеть Его».

«— а Он, готов к этому? На каких условиях, на прежних? Но это будет медленно убивать Её».

«— здесь в горах, Анна стала ещё более изящной и прекрасной, она никогда так не выглядела, финансовая независимость изменила её».

«— это совершенно другой человек, снадобья шевалье Армана делают чудеса».

«— это всё горный воздух, и всё же зачем ей это путешествие? Она должна быть удовлетворена его желанием видеть её и ответить отказом».

Мысли разговаривали сами с собой, я не успевала отслеживать сей диалог.

И тут трагическим голосом был задан вопрос, который снял всё это ужасное напряжение, словно перезагрузил матрицу.

— А как же Уголёк, и его маменька? Они не готовы покинуть Прованс.

Мне кажется, или дама на портрете тоже лукаво улыбалась, в тот момент, когда громкий смех огласил самую большую комнату поместья д' Сов.

Но Анжелик была встревожена не на шутку.

— Вы не слышите меня! Я без моего жеребёнка никуда не поеду!

— Ангел мой, это звучит словно без ребёнка, не переживай, мы возьмём его с собой. Наверное, сейчас самое время для этого, ведь когда он станет больше, то не поместиться в то место на судне, в котором мы когда-то перевозили овечек в Шотландию.

— Кристин, вы совершенно правильно подметили: «на первый взгляд».

Антонио вернул нас всех в реальность.

— Нам предложены очень достойные места, многие дворянские семьи годами ждут такого предложения, а когда получают его, то спешно отправляют старших своих детей ко двору. А в нашем же случае вся семья удостоена такой великой чести, места предложены всем. И в то же время мы все прекрасно понимаем, как сложно предположить, что кроется за всем этим, и что отказ с нашей стороны в этом случае не предусмотрен. Также следует учесть, что князь д' Фуркево с семьёй находится сейчас на службе у короля, и все они являются своего рода заложниками этой непростой ситуации.

Юный граф Антонио, в нескольких фразах он высказал то, о чём, вероятно, думали мы все.

— Это предложение словно айсберг, оно обманчиво и очень опасно. Мы видим только то, что над водой, видимую, так сказать его часть, но мотивы короля: они скрыты под толщей холодного океана. Одно радует: у нас есть время. Сроки в приглашениях не установлены. Мы однозначно должны очень хорошо подумать, прежде чем нестись куда-либо сломя голову.

Сеньор Рикардо, он словно познавал нас вновь. Пошёл третий год, как в большой спешке мы покинули Париж. Неужели мы так все изменились?

Я часто ловила на себе его изучающий взгляд. И в то же время сталкивалась с тем, что он старается не смотреть мне прямо в глаза.

— Сеньор Рикардо, я уверена, вам есть что мне сказать.

В кабинете баронессы я чувствовала себя очень удобно в кресле возле камина. В летнее время года не было необходимости протапливать комнаты. Вычищенный, со сложённой стопкой дров камин выглядел достаточно уютно и без огня. Мне не хотелось давить и навязывать свою волю мужчине, что сидел, напротив. Я слишком давно этого не делала, это очень плохо сказывается на моём здоровье. И всё же почему он такой? Чашечка горячего шоколада заменяла мне утренний кофе. Иногда желание выпить его было очень ощутимо.

Его мысли не были в хаосе, они не метались неуверенно, было чувство лёгкой недосказанности, и всё. Однако, если он не перестанет, уводит взгляд, я перестану ему доверять, как прежде.

— Ваша светлость, как я уже говорил, вы изменились, исчезла болезненность и неуверенность, вы не та уже девочка, Каталина, что были когда-то. Я осуждаю поведение графа де ла Серда, но как я его понимаю. Как испанец испанца, наши женщины не такие, такое чувство, что у вас действительно славянские корни. Я не выдерживаю ваш взгляд, мне, почему-то неосознанно хочется рассказать всё, что скопилось в душе за много, много лет. Хочется быть возле вас с Анжелик и мадам Анной, просто чтобы видеть, слышать голоса и дышать одним воздухом. Вы словно ваш аромат, а по сути дурман для мужчин.

Я удивлённо внимала его речам.

— Что отец передал мне на словах? Ведь в письмах написано то, что, было приказано написать? Вы должны знать: большинство из живущих людей в поместье склоняются к тому, что нам следует отклонить приглашение Его Величества. Не зная всей картины, мы не сдвинемся с места.

Из всего дальнейшего рассказа человека, которому я доверяла, когда то, как сама себе, я поняла, что Франциск является частым гостем в доме князя. Инкогнито он бывает там несколько раз в неделю. Что он боготворит княгиню Жанну и внучку Елизавету.

— Он изменился, ваша светлость, словно прозрел. Мадам Жанна, она является придворной дамой герцогини Орлеанской, и они все сейчас проживают в Фонтенбло. Семья переехала в поместье Буа-ле-Руа, в нём весьма кстати закончили ремонт. Нужно ли рассказывать о том, что всё находится под охраной гвардейцев короля. Вы знаете, как это может быть.

— И всё же я ощущаю некую недосказанность. Не всё так гладко, Рикардо, продолжайте.

Он вздрогнул и впервые за всё время прямо посмотрел мне в глаза.

— Вы нужны им, Кристин, нужны всем нам. Его Величество всё чаще не сводит взора с княгини. Он разочарован в своей семье, в своём окружении. Такое чувство, что во всём. Подозревает дофина и его любовницу Диану в страшном преступлении против своего старшего сына, который погиб когда-то при странных обстоятельствах. Он вьётся, словно коршун, вокруг семейного очага князя. Словно решив зачерпнуть чистого воздуха единожды, до сих пор не может им надышаться.

— Мадонна.

— Это не совсем то, о чём, можно подумать, на первый взгляд. Мы все знаем, как он любит прекрасных женщин. Нет, это не ухаживания. Но предмет его обожания смущён. Очень, и боится, что такое необъяснимое чувство у столь властного человека, может в одно мгновение измениться, допустим, на жажду обладания. Не нужно забывать, что король наш полон сил, и ему очень сложно противостоять. Грань, она очень тонкая на данный момент.

Краска возмущения ударила в лицо.

— Дядя, он, что, не в своём уме? В Лувре перевились шлюхи? Которые по щелчку пальцев выполняли все его прихоти?

Тихий вздох сеньора.

— И ещё.

Рикардо словно переводил дух.

— Ещё? Что?

От напряжения пальчики на ногах самопроизвольно сжались.

Мужчина медлил.

— Граф де ла Серда, он в Париже.

Сжав губы, я откинулась на спинку кресла.

— Со своей молодой супругой и новым штатом он сменил бывшего консула. И вот уже практически, как полгода представляет дела Испанского короля в нашей стране.

*** Больно! Очень.

Глухой удар. Словно кол вбили, со всего маха. Мамочка, моя, как больно! Закрыла глаза. Меня словно вывернуло наизнанку. А следом.

Тугая спираль чего-то необъяснимого стала закручиваться внутри, темнота застила глаза. Ногти, они впились в мою плоть. Вспомнились фантазии нашего времени про ведьм.

Выброс. Я сейчас могла бы снести своей этой безумной энергией весь мир, наверное.

Не помнила, как поднялась с бабушкиного кресла и очутилась на полу в позе лотоса. Пышные юбки сложились вокруг. Мне нужно. Это! Я послала весь негатив во Вселенную, всю свою боль.

«— Лови. Ты этого хотела? Почему? Так? Почему одни страдания и боль?»

Уходя, словно в медитацию, опустошая себя, покидала реальность. Решение, где оно?

Его штат. Граф. Я так понимаю, что весь Орден собрался вокруг своего руководителя. Их нужно уничтожить, я хотела крови, хотела вонзить стилет в его горло. Стоп! Мы это уже проходили. Нельзя поддаваться таким желаниям.

Не заметила, что раскачиваюсь, словно маятник. Становилось легче. В таком состоянии, сколько я нахожусь? Где я? Кто я?

Перед глазами мелькали образы. Моя Жанна, Адория — мы должны быть вместе. Как обещали когда-то друг другу. Мадам Анна, я не буду влиять на её выбор, как собиралась. Вероятно, она должна быть подле Франциска, судьбу не обманешь. Это будет только её решение.

Дон Рикардо, он ждал. Время неумолимо отсчитывало мою жизнь, не давая спокойно существовать на одном месте. Небольшая передышка — и снова в бой. Открыв глаза, я встретилась с его взглядом, он выстоял, не отвёл.

Поднимаясь, спросила.

— Донна Адория, Максимилиан и Росана, с ними всё в порядке?

— Да. Ваша светлость. Все ожидают вашего приезда.

— Это хорошо. Значит, нужно порадовать близких и привезти всем гостинцев. Дон Рикардо, прошу вас составить наш маршрут с капитаном Луи, с учётом того, что с нами поедет питомец княжны Анжелик, и не только он. Необходимо будет упаковать все эфирные масла и лекарственные сборы шевалье Армана, сыры, сухофрукты, орехи, растительные масла и вина, что мы закупали, и ещё закупим в монастыре, у местных виноделов и крестьян. Не стоит сильно торопиться с отъездом, но и задерживаться также не будем.

Каравеллу с частью команды оставим недалеко от Марселя, нам необходимо будет сформировать караван и его охрану, по дороге в имение князя д' Фуркево, я хотела бы заехать в Лион. Меня интересуют шелка.

Завтра мы отправимся в горы, в небольшую деревушку, мне нравятся местные кони, там есть неплохой табун, к покупке нужны будут объезженные жеребцы и очень юные для младших близнецов, а ещё для Макса и Росаны.

Поездка должна быть максимально удобной, и в то же время весьма прибыльной.

С этого момента сборы захватили всех. Только графу Антонио я рассказала об истинной причине нашей поездки. Объявив ему полную боевую готовность. Начались наши тренировки, ежедневные, выматывающие, устроенные с единой целью: стать выносливей, хитрее и умнее врага. Граф безумно беспокоился о матушке, Жанна была основной его головной болью.

Никто не должен знать о наших возможностях, о том, что находится у нас в украшениях. И как я могу владеть стилетами. Удивительно, но мадам Анна и Элеонор присоединились к нам. На мой удивлённый взгляд маркиза уверенно ответила:

— Мы едем с вами. Я принимаю приглашение герцогини Орлеанской. Оно было в отдельном конверте.

— Но Его Величество?

— Я знаю, на что надеется Франциск. Боюсь, он разочаруется. Герцогини Анны больше нет. Она умерла тогда в небольшой часовне в Неаполитанском королевстве, я не брошу своим поведением тень на репутацию своей дочери.

Удивительно, но в одно мгновение, просто на глазах, хрупкие и беззащитные женщины превращались в очень умные создания. Куда подевались их слёзы и трепетные взгляды? Это были не сборы в хаосе и тревоге как когда-то. Нет. Всё было чётко распланировано и продумано от и до. Вплоть до того, в чём мы появимся в первые дни при дворе Екатерины Медичи. Венецианская коллекция претерпевала изменения. Простые местные мастерицы «одевали» на наши фигуры в наряды, которые необходимо было подогнать под наши размеры. Необходимые утеплённые вещи, одежды в дорогу для дам и их шевалье, обувь — всё по нашим эскизам и под неукоснительным руководством отшивалось на заказ.

Жеребец, что выбрал меня, там, высоко в горах, он не спускал глаз со своей новой хозяйки, различал мои шаги в конюшне, максимально вытягивал шею из ограждения стойла, словно ожидая всю свою осознанную жизнь только меня.

Разглядывая табун, я и не заметила, что меня также внимательно изучают. Осторожно подходят, разглядывают. Серебристый, с тёмной мордой, рослый и крупный, с практически чёрной гривой на поджарых, высоких ногах. А также с тёмной шерстью на них, — подойдя ближе, он шумно потянул воздух вокруг меня. Словно сам горный дух витал возле. На его фоне я выглядела очень хрупкой. Шевалье Вейлр и дон Рикардо встревоженно двинулись в мою сторону.

Я замерла, не понимая, что на уме у животного. А затем, разжав ладонь, бесстрашно протянула её ему в открытом виде внутренней стороной наверх. Гнутая шея животного и глаза, внимательно смотрящие, словно в душу. Подойдя ближе, он невесомо коснулся нежными губами ладошки, фыркнул и, подойдя ещё ближе, словно защищая, загородил от всего мира.

— Я не привезла с собой гостинец, извини. Но приехала именно за тобой, ты поедешь со мной в Париж?

Я коснулась его шеи. И он молча пошёл рядом, обратно я ехала уже верхом. Мы проводили с ним много времени вместе. Это была любовь с первого взгляда. Потомок камарагских мустангов, любимое занятие которых — скакать на закате по мелководью в заливах Прованса, поднимая фонтаны переливчатых брызг.

— Ты не Уголёк, нет. Я назову тебя Роммель. Правда, красиво? Только не урони меня, хорошо? Иногда нам придётся делать вид, что я совершенно не могу держаться верхом, что я «чайник». Ты же понимаешь? Да? Я слабая и нежная. Поможешь? А ты, возможно, любовь всей моей жизни.

В специальном седле, изготовленном мастерами для очень крупного мужчины, мы размещались с мадемуазель Анжелик вдвоём.

Ежедневные тренировки и навыки верховой езды возвращались, принося огромное удовольствие.

Я очень скрупулёзно обдумывала сумму золотом и в серебре, а также количество слитков в драгоценных металлах, которые мне необходимо взять с собой. Ювелирные украшения для меня и Анжелик на все случаи жизни, а ещё для подарков.

Планировала сделать хороший оборот от продукции Прованса и закупки Лионского шёлка, с целью продажи его уже в готовых изделиях в столице. Весь основной запас золота, дублонов и ювелирных украшений я оставляла в тайниках в скале. Всё было скрыто так, что без определённых знаний, ни один человек не сможет воспользоваться нашими сбережениями.

Подозревала, что, возможно, некоторые ожидают моего возвращения в надежде, что в столицу вернётся таинственное золото тамплиеров, знаменитый перстень и охранная грамота.

Нет. Господа. Не в этот раз. Вот теперь и гадайте, на каком участке своего путешествия я всё это «потеряла», уж вероятно никто не заподозрит подростков, в том, что они смогли: вывезли золото из Венеции на судне, охраняемом галеоном главы Ордена. Моё бессознательное состояние в тот момент только на руку.

Прошло полтора месяца, и наше судно пришвартовалось в порту Марселя.

Охранная грамота короля и никаких строгостей от местного руководства при разгрузке. Животных на землю вывели в первую очередь. Уголёк не отходил от Анжелик.

Роммель же не подпускал к себе вообще никого. Я, Анжелик и сеньор Рикардо. Других для него просто не существовало. Остальные копытные вели себя более смирно, особенно молодняк.

Медленно, но мы неукоснительно двигались изначально в сторону славного города Лион. А затем к имению отца. Не буду описывать столь безынтересное путешествие. Просто хозяйственные будни. Выбор шёлковых и шерстяных тканей, их закупка. Мне кажется, в Лионе мы скупили все оттенки, которые, так или иначе, перекликались с лавандовой темой. Процесс согласования цен доставлял огромное удовольствие.

— Вы жадина, княжна. А я и не замечала.

— А как же? Это же торговля. Конечно, я жадина.

— Я говорила уже как-то прежде: «вы умеете делать деньги».

Я смущённо улыбалась мадам Анне.

С каждым осенним днём становилось всё холоднее и совершенно по-другому, нежели в Провансе. Уныло и неинтересно.

— Я беспокоюсь за Элеонор, она мёрзнет даже в экипаже. Если дочь начнёт болеть, мы покинем Францию. Возможно, я переоценила наши силы.

— Дорогая Анна, если возникнет такая необходимость, я помогу вам в этом. Судно всегда будет ожидать вас в порту.

Восемнадцать гружёных телег. Бочки с винами и бутыли с маслом оливы и мёдом горных пчёл. Навесы над телегами, скрывающие ткани и сухофрукты, орехи и лекарственные сборы Армана, мешки из холстины, в которых были сложены сыры. Телега с ящиками, в которых мы везли свежие фрукты для детей. Один дормез на случай непогоды, команда и мы верхом, весь этот караван в одно прекрасное утро показался на горизонте имения князя.

Мы вызывали удивление у местных жителей.

Как говорится, всё когда-то заканчивается. Вот и это путешествие, продолжительностью в два с половиной года, подошло к концу. Нас ждала наша семья.

Сеньор Пломмия, все хозяйственные тяготы взявший на себя, повёл караван сразу к хозяйственным постройкам.

Мы же, не спеша, верхом следовали по главной замковой аллее. Я придерживала моего ангела — Анжелик, что сидела передо мной, одетая в тёплую амазонку, мадам Анна ехала рядом с Элеонор.

Нас окружали наши мужчины и команда с каравеллы. Видно было, что на широкое крыльцо в окружении высоких колонн вышли встречающие, почему их столько много?

— Я очень взволнована, а ты Кристин, мне кажется, я скоро дышать не смогу, — слёзы подступили и комком стоят в горле.

— И я, мой Ангел. Очень. Но нам нельзя этого делать, Роммель, он может почувствовать наше волнение. Ему-то ещё страшнее, он впервые всё это видит. Придётся брать себя в руки, дорогая. От нашего спокойствия зависит очень многое.

— Матушка, где она? Я так соскучилась по ней.

— Ты не должна расстраиваться, если она окажется на службе у Её Высочества. Хорошо?

Я чувствовала дрожь девочки. Она еле сдерживала слёзы и рыдания, подступившие, действительно очень близко. Прикоснулась губами к её ушку.

— Ш — ш-ш малыш, ты же сильная, ты была юнгой на судне целый месяц в открытом море. Как можно? Вспомни Одиссея и его путешествия. Младшие близнецы и Макс, что они скажут, если увидят твои слёзы?

— Я справлюсь. Где Уголёк?

— Рядом. Не переживай, поправь шляпку.

А затем взгляд. Его. Взволнованное лицо и всё вокруг исчезло для меня.

Отец. Князь.

Мадам Жана, опиравшись на его руку, замерла в изумлении, разглядывая нас.

— Мадонна. Как же мы жили без них? Как мы могли сомневаться, ехать или нет? Анжелик, подожди, сеньор Рикардо, он поможет тебе спешиться.

Но Роммель, подойдя очень близко к крыльцу, к боковой его части, не обращая ни на кого внимания, он чеканил картинно каждый шаг. Словно понимал, что твориться у нас в душе, встал так, чтобы княжна смогла, перекинув одну ногу, и встать на высокий постамент, под колонну.

Все затихли в изумлении. Девушка, оказавшись на постаменте, спрыгнула на одну из ступеней и, подхватив юбки, побежала к матери с отцом по широкой лестнице. Как грациозно смотрелась её фигурка на фоне дворцовой линии колонн, образ дополняла высокая шляпка с пером и строгая причёска. Как облегает амазонка её статную фигурку.

Первые объятия, и отец спешит уже ко мне.

— Осторожно, ваша светлость. Роммель не любит незнакомцев.

Но жеребец, принюхиваясь, словно всё понимая, прядя ушами, подпустил к себе мужчину, который, протянув ко мне руки, принял к себе в объятия.

— Люблю тебя, девочка моя. Наконец, то ты приехала.

Я спрятала лицо у него на груди.

Комок, что встал в груди и подкатил к горлу, не могла его убрать. Не могла справиться с собой. Рыдания душили, я словно задыхалась. Всё понимая, отец не выпускал из рук, прижимая ещё крепче.

— Ну. Что ты, что ты, не было этих лет, мы забудем про это испытание, моя любовь уберегла тебя.

— В какой-то момент я думала, что уже не увижу больше вас, отец.

Трепет охватил всё моё тело.

А затем чьё-то дыхание коснулось волос. Раздалось недовольное фырканье. Опустило. Как же я могла забыть, кто здесь главный.

— Познакомьтесь, князь, мой новый знакомый, самый влюблённый в меня кавалер. Мой Роммель.

Смешинки в любимых глазах, и оценивавший взгляд.

— Хороший выбор, княжна.

— Слышишь, Ром? Если честно, то это Он меня выбрал. А я влюбилась. Сразу и на всю жизнь.

Отец, поняв подтекст сказанного, неуверенно хмыкнул, приглядываясь ко мне.

Как во сне: в долгожданном и сказочном. Встреча и объятия набирали обороты. Любимые глаза и улыбки. Адория и Жанна.

Младшие близнецы, спрашивающие, откуда такие красивые кони, и что это за порода. Росана, смущённо улыбающаяся, и её слова, произнесённые неосторожно громко:

— Какие вы все красивые, будто другие, очень другие.

И тишина. Нас разглядывали, не скрывая этого.

Меня, особенно Анну, затем Анжелик.

— Нам обязательно нужно всем съездить в имение бабушки д' Сов, что стоит высоко в горах. С верхушек гор там слетает золотая пыльца, и люди, которые живут неподалёку, становятся необычайно красивыми.

Девочка заворожённо вздохнула.

— Ну а пока, у нас нет такой возможности, сразу поехать в путешествие всем вместе, можно посмотреть на гостинцы, что мы привезли из Прованса.

— Гостинцы?

Младшие близнецы готовы были уже бежать к телегам.

— Спокойно, выгрузка уже идёт полным ходом. Там фрукты, орехи, сыры, мёд.

Жеребята для мальчиков и юных мадемуазелей, я думаю, уже расположились в конюшне. Осталось только выбрать, кому, какой подходит. Этим займётся князь и дон Рикардо. Хочу предупредить, что через три года все жеребцы станут или серебристыми, или белыми, как мой Ром.

Вопли восторга огласили имение.

— Уголёк, мой! Пойдёмте, покажу.

— Анжелик, захвати с собой Рома.

И вся шумная ватага из детворы ринулась в сторону хозяйственных построек.