Глава 20

Наш приезд Буа-ле-Руа было ли это поражением? Возможно.

А если точнее, то Да.

Мы были полностью подконтрольны Его Величеству. За нами следили день и ночь, и как не странно, мы это вполне осознавали. Обговорив изначально всю свою стратегию и поведение ещё в Провансе, мы жили так, как жили многие семьи дворянского происхождения того времени.

Проводя время в праздности, встречаясь за обедами и ужинами с целью поговорить о нарядах и предстоящих балах, выезжая на прогулки верхом, мы словно осознанно запутывались в паутине, что для нас приготовил кто-то. При этом сами старались наблюдать и изучать обстановку в имении.

Кто-то из мыслителей сказал, что:

«— поражение лучше всего лечит победа».

Именно это хотелось испытать на собственном опыте.

Победа. Она бы вполне нас устроила.

Только вот над кем? Возможно, над самим собой.

Но по порядку.

В день нашего приезда мы убедились, что жители имения к нашей встречи готовились. Нас ожидали удобные покои, улыбки и взгляды, полные любви, что было очень приятно. Но не только близкие и родные люди были рады нам.

Не только.

Полный штат слуг. Новые горничные и камеристки. Строгий мессир управляющий, он же дворецкий. Всё как в лучших благородных домах, очень официально и немного помпезно. Это удивляло и было очень неожиданно, если бы не одно, но.

Мы никому не доверяли.

Именно поэтому я не хранила в дрессуаре, что стоял в кабинете моих покоев, ничего ценного, ключик от всех отделений этого прародителя современных шкафов и сервантов был очень часто вставлен в одну из замочных скважин. Открывай, смотри, бери что хочешь. Беспорядок в нём был всегда, его я умело организовывала, смешивая нитки для вышивки с эскизами и набросками замка Фонтенбло, с чертежами моделей нарядов и портретами близких в карандаше.

Было чем заняться горничным и служанкам. Ослушаться они меня не смели. Беспорядок я там устраивала каждый день. Самозабвенно и очень решительно, если честно.

Всё чаще звучала речь шотландских лордов, которую наши служащие совершенно не понимали, а мы так не хотели забывать.

Граф Антонио, непринуждённо общаясь на гаэльском наречии во время конных прогулках с младшими близнецами, очень доступно объяснил им, что значит понятие слова «семья», и как совершенно маленький, он не раз помогал их старшей сестре Каталине спасать семью от врагов. А врагов у семьи множество.

Ведь маленьких никто не принимает в расчёт, они же вечно балуются. Нечаянно оброненное слово, или какое-либо действие кого-то из слуг. Важно всё! Близнецы стали нашими глазами и ушами.

Именно от Филиппа мы узнали о тайных ночных встречах с кем-то одной из служанок. Что моя камеристка пыталась попасть в гардеробную, в которой хранились все вещи, в том числе и мои большие саквояжи для путешествий.

Примечательно это она пыталась сделать в моё отсутствие.

Рауль, пропадавший целыми днями на конюшне, слышал тихий разговор конюха и камеристки княгини Жанны, которой просто необходимо было в какой-то из вечеров инкогнито уехать в сады Фонтенбло, а утром вернуться.

Несколько месяцев работы, и мы знали о служащих в имении очень многое. Мадемуазель Анжелик нашла сообщающиеся комнаты. Это был не лабиринт, как в Шотландии, нет. Но некоторые комнаты изнутри сообщались между собой, в прошлом это облегчало жизнь их хозяев, в настоящем было очень удобно для нас.

Допустим, сдвинув гобелен в моём будуаре, через неприметную дверцу я могла выйти на узкую лестницу, пройти на первый этаж в большую ванную комнату, а по пути зайти за мадемуазель Анжелик, так как наши покои были рядом и они, таким образом, сообщались узким тёмным коридорчиком. Проходя мимо второго этажа, можно было услышать, о чём говорит отец в своём кабинете. И об этом никто не мог знать.

Мы составили план всего дома и таких вот переходов. Их было немного, но всё же. Вся эта информация держалась в строжайшем секрете. Граф Антонио, Анжелик и я. Всё, больше об этом никто не знал! Хотелось в это верить, но мы не верили.

Как говорится: «доверяй, но проверяй». Решили воспользоваться старым проверенным способом сеньора Рикардо, и краской в виде порошка, что разработал шевалье Арман, испачкали многие стены в переходах. Коричневая, сразу и не увидишь, но с одежды она отстирывалась плохо.

Как-то сказала отцу, что в здание можно попасть незаметно и выйти также, и что есть возможность прослушать его кабинет, на что он, удивлённо смотря мне в глаза, сказал про охрану, которую Его Величество одолжил нам совершенно по-родственному.

— Скажите, бригады, что делали ремонт, они разве не показывали вам эти возможности?

— Ремонт коснулся в основном внешнего облика, парковой зоны, что сообщается с лесом Фонтенбло и первого этажа. А так во всём здании была генеральная уборка и замена стёкол на фасадных окнах.

— Пусть даже уборка, но гобелены менялись однозначно, и управляющий в курсе всех этих переходов. Княжна Анжелик покажет вам завтра, что мы нашли. Самое удивительное, что детская малютки Луизы имеет выход в стене на такой вот переход, который ведёт непосредственно на первый этаж, а затем на улицу.

Учитывая, что девочка боится темноты, и совсем не может спать без зажжённых свечей, она могла что-то видеть и испугаться этого.

Отец был сражён.

— Не показывайте виду, что знаете об этом. Никому. Луиза сегодня будет ночевать у меня, просто потому, что я старшая сестра и девочка меня полюбила, и ей так спокойнее, и что так выросла Анжелик, ею всегда занималась Каталина. У нас так принято. Хорошо? Новая няня у девочки совершенно не внушает доверия, а куда подевалась Мари-Энн?

— Об этом лучше узнать у княгини, как я понял, девушка вышла замуж.

— Я узнаю, хорошо. А кто предложил новую няню?

— Дворецкий занимался набором служащих, он давно живёт в этом имении. Остался ещё от прежних владельцев.

— Опять всё сводится к дворецкому. А прежний владелец имения кто?

Взгляд отца застыл в немом шоке.

— Прежний владелец, граф де Молеврье, после его смерти имение продала наследница, его дочь — Франсуаза д' Брезе.

— И?

Удивлённо смотрела на отца.

— Это имение когда-то принадлежало супругу Дианы д' Пуатье.

— Мадам Анна никогда с ней не ладила. Странное совпадение. Это фаворитка наследного принца, я правильно поняла, которая на двадцать лет его старше? Как всё неловко складывается для нас. Почему вы переехали из нашего отеля в Париже?

— Покупка этого особняка, это было так давно, всё позабылось, и тогда это было совершенно неважно. А Жанне необходимо было находиться возле герцогини, они так сдружились во время вашего отсутствия.

— Я понимаю. Всё. Дружба, а затем служба. Но она не должна идти в ущерб интересам своих детей и семьи. Вы не видите всей картины со стороны, так как я вижу её я. Нам навязали игру, которая нам совершенно не нужна. Нам просто необходимо найти причину вернуться в Париж. Забрав только своих проверенных временем людей, так легче будет держать оборону.

Продуманное поведение с Его Величеством, долгие беседы возле камина. Я смущалась, называя его крёстным отцом. Рассказывала подготовленную версию о нашем путешествии и о встрече с графом де ла Серда.

Что, придя в себя в его апартаментах, понимая, сколь огромно судно и насколько я скомпрометирована, дабы не усложнять ситуацию, согласилась на венчание, после того как граф, устроив мне практически допрос на палубе, и на руках, прилюдно отнёс в свои покои, и мы не выходили оттуда практически весь день.

— Он склонил вас к близости, мадемуазель?

В тот день король был весьма настойчив.

Глотая слёзы от смущения, я отрицательно мотнула головой.

— Нет, Ваше Величество, я девушка.

Франциск слегка вздрогнул.

— Рarrain (крёстный отец), мы же договорились, княжна. Продолжайте.

— На следующее утро всё было готово к венчанию, и я дала клятву верности в окружении команды галеона и каравеллы, своих близких и родственников, а затем, надев графу обручальное кольцо, по славянскому обычаю спросила, готов ли он стать моим князем, и нести за меня ответственность перед Всевышним. Он молчал, parrain, ничего не говорил, молчала вся его команда и капитан его судна.

Это был не храм, и нас венчал не падре, мне нужны были гарантии, что всё, что происходит, это действительно венчание. Этот человек, он мне не смог их дать. Взяв свою клятву и кольцо обратно, я удалилась по трапу на каравеллу, а далее отправилась в поместье д' Сов, что находится близ женского монастыря святой Женевьевы, выполняя ваше требование провести это время в молитве. Письмо от настоятельницы я вам показывала.

— Вы совсем разволновались, дитя моё. Не стоит больше об этом сегодня. Прогулка после обеда не помешает нам.

Аккуратно перебирая мои пальчики, Франциск задумчиво смотрел на огонь. Сурово и мрачно думал о чём-то, о своём.

Ни слово не говорил мне о том, что в данный момент граф живёт в Париже с молодой супругой.

— Он тронул ваше сердечко, дитя?

Опустив голову, я молчала. К непрошеной слезе прикоснулся кружевной платочек, скользнувший в руку из маленького карманчика наряда.

— Простите, parrain.

Тяжёлый вздох коснулся слуха. О чём думал этот человек? Что складывалось в его уме?

— Герцогиня Орлеанская спрашивала за вас и маркизу д' Аулестия с дочерью, посетите Фонтенбло княжна, развейтесь.

— Хорошо, parrain. Но Элеонор, дочь маркизы, ей снова нездоровиться. Мне кажется, из леса Фонтенбло тянет мглой и сыростью, или это с реки так. И здание это большое, его так сложно протопить. Да что говорить, ваши гвардейцы, они тоже многие разболелись, зима, одним словом. Благородная Анна только сама подлечилась немного, так у девочки снова жар случился давеча. Как-то так получается, что болеем мы по очереди, не можем отвыкнуть от тёплого климата, хотя столько фруктов привезли с собой, да вы и сами видели.

Вздохнула. Его взгляд сканировал меня. Посмотрев ему в глаза, улыбнулась, разложив платочек из венецианского кружева на коленях, сложила его и положила в карманчик.

— Мадам Анна, почему она не приняла приглашение и приехала с вами в имение?

— Ей не к кому больше ехать в столице, parrain, у неё ведь всё конфисковано, и ко двору её представить некому, а на родине и в Париже ей побывать очень хотелось. Думаю, что весной она вернётся во Флоренцию, она просила помочь организовать ей обратное путешествие.

— Этого и вовсе не стоит ей делать: девочке, её дочери, необходимо окрепнуть. О чём она думала, когда ехала в провинцию? Что мешает всему семейству переехать обратно в Париж?

Я видела, как дядя, раздосадованный, неосознанно сжал кулак правой руки, продолжая, он словно выказывал свою обиду, на то, что ему так и не удалось увидеть Анну вблизи. Только издалека, в парке дворца его невестки.

— Я нахожу этот замок очень неудобным. В Фонтенбло нужно добираться через лес. Не очень приятное путешествие. А до Парижа и вовсе только за день верхом можно управиться.

Как я понимала этого мужчину, мы уже несколько месяцев как приехали, а лакомый кусочек ускользает от него совершенно непонятным образом.

— Княгиня, конечно, очень самоотверженная женщина, но ей необходимо подумать и о собственном здоровье. Как только мадемуазель Элеонор станет лучше, вам просто необходимо вернуться в Париж. Катрин окружена придворными дамами в полной мере, я поговорю об этом с князем.

Встав через некоторое время с кресла, его величество направился в кабинет к отцу.

Как только Франциск вышел, я прошла к отдалённой стене, отодвинув нужный гобелен, проникла на внутреннюю лестницу, убедившись, что нас никто не подслушивал. Этот разговор должен остаться втайне.

Спустившись на первый этаж, через ванную комнату, направилась в свои покои, поднимаясь опять-таки по внутренним переходам.

Удивлённо вскинув бровь, загородила пышными юбками выход, когда увидела возле места, где были слышны разговоры в кабинете отца, фигуру нашего уважаемого дворецкого.

Совершенно не растерявшись, с уважительным поклоном, мужчина сказал, что разыскивает посыльного, которого отправил короткими ходами за одной из горничных, что делала уборку в моих покоях. Какой тяжёлый взгляд, однако, и улыбка была совершенно неискренней. Он врал. Не было никакого посыльного. Младшие близнецы однозначно вычислили бы его. Как он умудрялся обходить краску? Вот вопрос.

Не придавая происходящему значения, мимолётно улыбнувшись, продолжая подниматься по лестнице на узенькой площадке второго этажа, доставая платочек, задела рукой пальцы дворецкого, незначительная царапина, перстнем, он не должен был ощутить боли. Немного обезболивающего в яде, ранку он найдёт позже. Если ему будет до этого.

Через несколько минут я уже была в покоях графа Антонио, и на непонятном никому наречии спокойным голосом, как будто речь шла о погоде, говорила о том, что из замка никого нельзя выпускать в течение последующих суток. Первый, кто попытается это сделать, будет связной, который в лицо возможно, знает заказчика всего этого бардака.

А затем, взяв Луизу в детской на руки, предупредив няню, что девочка остаток дня будет на моём попечении, отправилась искать её маму, что готовилась завтра утром начать в течение суток исполнять свои обязанности придворной дамы Её Высочества Катрин Валуа, как называл её Франциск.

Разглядывая наряды и отпуская шутки в отношении пышной причёски, в соответствии с новой модой, играя с Луизой на огромном супружеском ложе отца, невзначай спросила про Мари-Энн. Заметила, что настроение Жанны от этого заметно ухудшилось. Разговаривая исключительно на непонятном для окружающих языке, спросила, почему от меня что-то скрывают?

— Я обещала сеньоре Пломмия, — Жанна нервничала.

— Ты даже не представляешь, как это важно, дорогая. Доверься мне. Ты разве не понимаешь, что её вина лишь в том, что она слишком честно и добросовестно служила нам все эти годы. Чтобы с ней не случилось, именно она помогла вырастить всех наших детей. И случилось это с ней неспроста.

— Она в ужасном положении.

Княгиня, присев в напряжении, замерла.

— Как такое стало возможным?

— Она ответила на ухаживания молодого человека, никто не знал про это. Она не должна была молчать. На одном из свиданий он её избил и изнасиловал. Она еле смогла добраться домой, потеряв сознание, долго не приходила в себя. Мы выхаживали её, всё было так ужасно, она жить не хотела. Нам удалось это скрыть от всех мужчин, проживающих в отеле.

— Мадонна. Он это сделал один?

— Я не знаю. Она в положении, готовиться стать матерью, мы снимаем для неё домик в пригороде Парижа. Она живёт там с компаньонкой, пожилой женщиной и служанкой, что ухаживают за ней.

— Адрес. Точнее.

Узнав все данные, отправила Анжелик, которая в изумлении слышала всё к шевалье Вейлру.

— Немедленно забрать Мари и отвезти в отель в Париже. Не отходить от неё ни на мгновенье, объяснить ей, что мы скоро будем в столице. Это приказ.

— Что происходит?

— Ничего хорошего, милая. Но это процесс, который уже запущен, и его не остановить.

По моему желанию мы все собрались в малой гостиной. Играя с детьми, не спуская с рук Луизу, в очередной раз слушала историю о путешествии Одиссея.

Читая вслух, Анжелик просила близнецов на карте отслеживать его путь. Элеонор, придерживая платочек возле простывшего носика, давала определённые подсказки мальчишкам.

— Отчего вы же вы им подсказываете мадемуазель Элеонор?

Княжна Анжелик была строга, очень.

— Это было для них домашним заданием. Они не читали Гомера! Опять весь день провели в конюшне.

Маркиза опустила лукавые глаза. Мне кажется или она улыбается? Впервые за все те дни, что мы в имении. В тёплом домашнем платье из тонкой шерсти цвета нежной лаванды с отделкой из красивой тесьмы, в ожерелье, что мы справили ей в Провансе, с косой до пояса она выглядела старшей сестрой Элеонор.

Скандал стал разрастаться с новой силой, разве же Филипп выдержит такое несправедливое отношение к себе! Крики их было слышно, наверное, по всему замку.

— Я старший! — Рауль, встав в позу, и двинулся на Анжелик. — А ты, просто девчонка! Ты не можешь командовать!

— Кто такое сказал? — Анжелик смотрела грозно на братца.

Луиза, обняв меня за шею, не сводила испуганных глазок со скандалистов.

— Я сказал: потому что я мужчина!

— Отец сказал, что ты родился, чтобы защищать меня! А ты не сможешь даже юнгой стать на каравелле, потому что не знаешь, как ходят суда!

И снова крики.

Мадонна! Мадам Жанна, растерявшись, не знала и вовсе, как всё это прекратить. — Одни ленты и булавки у тебя в голове! — А ты: глупый и никчёмный!

Открытая дверь гостиной вообще никак не повлияла на происходящее.

Рауль и Филипп наступали на Анжелик.

— Ты девчонка! Как мы скажем, так и будет!

— Я сейчас схожу за шпагой, и мы посмотрим, кто здесь главный! — Девушка, развернувшись, практически столкнулась с отцом.

— Отставить шпаги!

Раздался громкий голос, на который все обернулись и тут же присели в реверансе.

А Франциск, вошедший в гостиную, закрытую обычно для посещения гостей, не спускал глаз с неё. Его Анна. Прекрасная герцогиня.

Он и верил, и не верил, что это Она! Так близко! Словно и годы не летели так быстро.

Прекрасная дева, как и много лет назад, растерянная и смущённая ситуацией, в которой очутилась. Её пальчики крутят какую-то безделицу, а глаза беспомощно опущены, словно можно укрыться за ними, спрятаться. От Него.

Я ощущала эти разряды молний, что пронзали эфир вокруг них.

— Почему никто не знает, что происходит в доме?

Громкий рык ещё раз потряс атмосферу.

— Дворецкий, нам доложили, что он скончался, на его теле сыпь. Необходимо быстро собраться и выехать в столицу. Собираться будете сами, вся прислуга, что контактировала сегодня с месье, собрана в отдельные комнаты.

Отец спокойно объяснял, что произошло в нашем доме, стараясь не смотреть в мою сторону. Но иногда наши взгляды встречались, а в принципе всё, как всегда. Не до вопросов сейчас.

«— потом объясню: собираться так собираться, хорошо, что мы налегке».

Во всей этой суматохе, только маркиза, обессилено опустившись на тахту, долго молчала. А затем мы услышали её испуганный голосок:

— Мадемуазель Кристин, вы обещали, что я смогу с дочерью выехать в любое время во Флоренцию.

Наблюдая за происходящим, я кивнула в согласии. Понимала что сейчас услышу:

— Я хочу домой!

В волнении, совершенно неосознанно она, посмотрев в глаза Франциску, тихо спросила:

— Это же не то, о чём я думаю? Это не заразно?

Её глаза наполнились слезами.

Он рванул к ней, в порыве защитить от всего мира. Боясь прикоснуться рукой, стоял просто рядом, пожирая глазами, ту, что смог когда-то оттолкнуть от себя.

— Матушка, ну что вы. Всё будет хорошо.

Элеонор присела рядом, спокойно и бесстрашно смотрела на короля.

— Ваше Величество, я сейчас успокою госпожу маркизу, и мы начнём собираться.

— Как вы себя чувствуете дитя?

— Уже намного лучше. Правда.

— Мадам Анна, оставьте свои волнения. Да мало ли что могло у него произойти. Давайте не будем думать о плохом.

Покачивая Луизу, я говорила тихим голосом.

— Не принимайте так быстро каких-либо решений. В Париже всё будет по-другому. Надо только подумать, как мы сможем быстро туда добраться, дело-то уже к вечеру.

— Для меня очень важно, что с дочерью всё будет в порядке.

— Всё будет хорошо, поверьте.

Отец, забрав у меня ребёнка, стал спокойно отдавать распоряжения.

Когда я вышла на крыльцо с двумя саквояжами, который мне помогал нести Ивонн, дядя удивлённо спросил: о том, где я оставила все свои вещи.

— Шелка и запасы продуктов в хранилище, их доставят позже, гардероб практически весь остался в Венеции. Это всё, что у меня есть, Ваше Величество. Я же практически жила в монастыре и довольствовалась малым. Поеду верхом, оделась очень тепло, в мужском седле с Раулем. Анжелик возьмёт с собой Филиппа. Маркиза и княгиня с детьми в дормезе. Его сейчас прогревают. Семья сеньора Рикардо следом в экипаже. Все остальные верхом.

— Вы справитесь, Каталина?

Я вздрогнула. Но то, что вылетело, не вернёшь уже обратно.

— Да, дядя, — мой шёпот услышал только он. Лёгкая улыбка коснулась его губ.

Наш небольшой отряд в окружении гвардейцев, наверное, побив все рекорды, на рассвете прибыл в Париж. На улице не было так холодно, как я это обрисовала Его Величеству. Но всё же верхом и иногда хорошей рысью, это было тяжёлое испытание. Укутав брата и себя в меховой плащ, что дал отец, накинув капюшон и повязав его шарфом, в тёплых рукавицах, я по большей части всё равно доверилась Рому.

Это было время раздумий, так вот почему он называет меня как угодно, только не Кристин.

«дитя, княжна, мадемуазель»

Он не принял меня, другой. Именно из-за этого ему кажется, что вокруг обман. Неужели придётся рассказать ему всё? Насколько всё?

— Кристин, я устал. Давай сойдём на немного. Пожалуйста.

— Устал, это значит то же самое, что и «я слабак», Рауль. Посмотри на Анжелик и Антонио, как они держатся в седле. Филипп, он же не просится сойти. Смени немного позу, расслабь тело, освободи разум. Работай над собой. Если совсем невмоготу, иди к дамам в дормез.

— Нет.

— Тогда вперёд, Рауль. Детям своим будешь рассказывать, как ты ночью выбирался из старого замка, в котором лежал бездыханный труп дворецкого. А с тобой рядом на благородном арабском скакуне ехал Его Величество король Франциск I.

Мальчишка притих, вероятно, придумывая новую историю своих приключений, а может быть, просто засыпая под монотонный ход Рома.

Возможно, может показаться, что Душа, склонная к блужданиям, опять устроила себе небольшой вояж, что же, возможно, и так. Но я не убегала от ситуации, я изменила её в корне, с тем чтобы возможно позднее добиться победы. Ведь играя по чьему-либо сценарию, мы изменяем сами себе, и что потом обвинять кого-то, когда сами выступали в роли наблюдателя.