Глава 25

Отдав ребёнка её маме, шла, словно под конвоем. Ещё два человека генерала Торризи, присоединялись к нам в пути. Я уже перестала их считать чужими и стала различать на лица. Только удивлялась, как они все разместились в нашем отеле.

Лестница на первый этаж, по которому когда-то вела дядюшку в мастерские. Каменные плиты пола первого этажа, светлые гобелены и портьеры им в тон. Наши шаги и шелест моей юбки, после конной прогулки я так и не переоделась. Продуктовые хранилища подвала. Место, где мы изначально устроили с месье Жаком тренировочную комнату. Узкий боковой коридор. Лаз под землёй, он ещё уже, ещё сложнее пробираться по нему. Но не для меня. Понимала всю ответственность момента. Перед тем как зайти в ход, что соединил два дома, мужчины оттеснили меня в середину. Слышала дыхание отца позади, думаю, в своё время он не представлял, насколько тяжело взращивать детей. Любить их безумно, а потом отпускать во взрослую жизнь. Пока только малышка Луиза тиха и послушна, но сдаётся мне, что лучше быть такой, как Анжелик, взрывной и предсказуемой. Младшая же сестрёнка уже сейчас слишком себе на уме, уходит от конфликтов, а далее делает всё так как ей это нужно.

Ещё минут десять неприятного пребывания в затхлом помещении, и вот мы уже в заброшенном домике, что стоит одиноко, с забитыми внутренними ставнями, приткнувшись к чьему-то каменному забору среди дворов. Осматривалась.

Желваки на лице отца ходили ходуном, он был в бешенстве. Обычно строгое и непроницаемое, теперь выражало мешанину чувств. Бесконечное возмущение и непонимание бушевали в его душе. А вернее, очень даже понимание:

— Три года назад всё ваше сопровождение выбралось именно этим переходом из дома?

— Да, ваша светлость.

— Я же спрашивал, чего ещё я про вас не знаю! Дочь?

— Но я же не знаю, что именно вы знаете! Скажите, как тогда я могу судить о том, что вы не знаете? Вы всё время молчите и прожигаете меня взором, всё решая сами. Про графа, что он был у дяди, я узнала только сегодня, и я только сейчас поняла всю степень опасности для себя и всей семьи с этой стороны. Но я уверена, что скрываете вы ещё больше. Но, повторяю, с сегодняшнего дня, всё остальное про себя я буду решать только сама.

— Нет. Вы моё дитя, и этим всё сказано!

Мрачно огляделась, понимая, что спор не доведёт ни до чего хорошего.

— Здесь был кто-то чужой!

Ещё раз присмотрелась к входным дверям.

— Почему вы так решили? — дон Себастьян стоял рядом, словно в любой момент, готовый защитить меня.

— Я не была здесь давно, и всё же приоткрыто, видите? — тронула рукой старинную дверь, что запирались на крючок. — Понятно же, что её изнутри закрывал чужой человек. Мы это делаем всегда по-другому: — плотно. Это договор, если плотно задвинуть вот так, — дверь перекосится, но останется недвижимой и никаким ветром её не откроет. И крючок, его словно погнули. Где старшие близнецы?

— В доме, — раздался чей-то голос, — ужинают на кухне. Донна Пломмия возле них, как надзиратель и шевалье Арман с ними, недавно вернулись откуда-то. В доме на каждом углу дежурят наши люди, туда не пройти.

Перед тем как идти обратно, волнение перекрыло дыхание.

«— изнутри закрывал чужой человек».

В подвале много разветвлений, там легко укрыться. Ощущала чужого, он был здесь, он следил за ними. Анжелик, Антонио. Сердце сжалось бешеным толчком. Скорым скользящим шагом двинулась к переходу, никто из охраны не успел отреагировать. Они не ожидали такого от хрупкой девушки. А если он в доме? Дети. Действовала молниеносно. «- я убью эту тварь».

Темнота обхватила сознание, скользнула в переход. Времени нет на обдумывание. Мужчины, они все высокие, им тяжело пробираться, они не знают с кем имеют дело.

— Княгиня, — летел мне в спину голос Торризи.

— Видит бог, я запру её до венчания.

Голос отца, или мне послышалось? Всё потом. Какое венчание? Мне разве кто-то делал предложение? Я устрою им ещё одно венчание, на всю жизнь запомнят.

Птицей летела по переходу, совершенно не помня, как узким коридором подвала кралась в сторону бывшего класса для занятий по фехтованию. «- месье Жак, вы посмотрите, я вновь как воин»! Чувствовала чужую энергию, она двигалось в мою сторону.

Он пробовал пробраться в дом! Он пытался проникнуть в его жилую часть. Сама темнота двигалась в мою сторону. Меня накрыло. Опасность! Как это происходит, не знаю. Как это работает? Месье Жак, он сделал из меня убийцу. Я становилась другой. Холодной и расчётливой, сжатой, как пружина. Стилет в руках. Достаю второй.

Чей-то тихий стон и голоса сзади. Что скажет отец. Мадонна!

Опять. Убила. Прижавшись к стене, смотрела в темноту. Не чувствовала, как бежали слёзы. Все убийцы плачут над своими жертвами? Или только я? Все чувства были обострены. Стон. Не убила. Ощутив чьи-то тёплые руки на своём плече, ринулась в надёжные объятия:

— По-моему, я его убила, а может нет. Отец, осмотрите, кто это? Стилет, я заберу, найдите его обязательно.

Руки обнимавшего меня человека застыли на моей спине.

— Зажгите огонь, — голос генерала приказом лёг в тишине.

Я попыталась отстранить от него своё тело, упёрлась ладошкой в грудь. В другой руке замерло оружие. Это не князь, не нужно меня держать в объятиях, справлюсь сама.

— Отпустите.

Почувствовав меня другой, он ослабил объятия. Не неволил.

Загоревшийся огарок свечи выхватил лежащего на камнях крупного мужчину.

— Пресвятая Дева Мария.

Один из сопровождающих нас мужчин, склонился над лежащим человеком.

— Ранение в грудь, видимо, задето лёгкое, поэтому кровь горлом пошла, мой генерал. Очень меткий и профессиональный удар, скажу я вам. Донна… Мужчины склонили головы.

А у меня в голове звучала только одна фраза «ранение».

— Ранение? Это хорошо.

Рука дона Себастьяна легла мне на затылок, пальца успокаивающе перебирали пряди растрепавшейся причёски. Он прижал мою голову к своей груди.

— Вам не нужно на это смотреть, княжна. Пойдёмте наверх. Всё хорошо.

— Да?

— Конечно.

— Он жив?

— Я не сомневаюсь в этом.

— А стилет, я привыкла к нему, и он мой. Он пара этому. Когда ещё шевалье Вейлр отольёт новый?

— Позже, дорогая. Всё позже. Мы действительно завтра уедем.

— Уедем? В Прованс? Почему мы?

— Как скажете, можно и в Прованс. Торризи доставят вас туда, дорогая, куда вы захотите. Отдайте мне это.

Он протянул свою руку ко второму стилету.

— Нет. Это моё. Я умею им пользоваться, — прошептала, и оружие скользнуло в потайной карман моей юбки. — Я уже это понял, моя душа…

Наблюдала за звёздами. Словно бриллианты на ночном тёмно-синем бархате, и месяц практически полный. Красота. Все спят. Анжелик и Луиза, разместившись на моей, практически уже нашей кровати видят десятый сон.

На столе в кабинете лежит официальны указ короля Франции в отношении меня, урождённой княжны Викентьевой Христины Иоанновны. За большие заслуги перед правящим во Франции королевским домом Валуа, мне пожалован титул герцогини Немур, который я могу передать по наследству сыну или дочери, и наградить им венчанного в католичестве мужа. А вот муж в случае моей кончины, если переживёт меня, обязан будет вернуть титул в официальной форме обратно в королевскую семью в течение месяца после моей кончины, если не родится у нас прямой наследник герцогства.

Безземельный титул, просто новая фамилия, учреждённый ещё в 1404 году для побочных отпрысков королевских семей. Дядюшка всеми силами пытался стереть упоминания о княгине д' Арагонна, возможно, думая при этом, что так он обезопасит жизни моих близких людей, и мою собственную в том числе. Сам не приехал, документ привёз королевский секретарь с небольшой свитой законников, которые всё внесли в протокол, и я поставила свою герцогскую подпись о принятии титула. Торжественно и прилюдно.

Мне не хватало Его. Человека, который вот так запросто распоряжался чужими судьбами его внимательных глаз, которые словно видели твою душу, и той ауры, что исходила от дяди. Скучала. Не хватало нашего с ним пожизненного поединка сильных соперников.

«— когда теперь я его увижу, ведь завтра отъезд»? «- как же тяжело взрослеть, и в этом мире тоже».

— Любуетесь звёздами, ваша светлость? Я знал, что найду вас здесь.

Поднявшись со спины, удобно усевшись, смотрела на мужчину, что появился, словно из неоткуда.

— Вы откуда взялись, дон Себастьян?

— Недалеко, видите ещё одну надстройку, там тоже есть возможность выйти на крышу. Я принёс вам ваш стилет. Откуда вы научились так владеть им?

— Это длинная история благородный синьор вы шли практически по самому краю крыши. Как это получилось у вас?

— Я и не заметил вовсе, хочу сказать вам, что никуда не тороплюсь, герцогиня, и готов выслушать историю вашего обучения владением холодным оружием.

— Оставьте этот титул, дон Себастьян, просто новое имя, которое в принципе ничего не меняет.

— Вы позволите?

Я молча подвинулась, освобождая место на пледе.

— Итак, откуда юная девушка, нежная и прекрасная, словно цветок орхидеи, познала премудрости метания кинжалов?

Смотрела внимательно на освещённое луной лицо мужчины.

— Вы хотите смутить меня, синьор? Это ирония?

— Отнюдь даже не думал о такой возможности, простите, если вам так показалось. На самом деле я очень впечатлён, и не только я, ваша светлость. О вас стали рассказывать легенды.

— У нас с мадам Жанной был хороший учитель. Очень давно, синьор.

— Княгиня… и она?

— Да. Вот она профи, если честно. А я так, чуть, чуть. А она могла попасть в яблоко, висевшее на дереве на другом конце огромного зала в Лувре. Могла одним взмахом руки убить волка на охоте. Она бы сегодня не промахнулась, и её клинок вошёл бы точно в горло незнакомцу. Как он, кстати?

— Им сейчас занят мессир Рене, позже его допросят. Мы нашли при нём очень интересные документы, их отправили Его Величеству. Итак?

— Ах да, мой конёк — это фехтование, ближний бой, так сказать. Только мне нужно немного окрепнуть. И тогда я стану очень даже достойным соперником. Вот однажды…

И я поведала про случай, что произошёл на показе ювелирной коллекции когда-то в Лувре, и про охоту, и как мы спорили бесконечно в ту пору с отцом.

— Но вы и сейчас спорите, всегда.

— Да? Возможно. Я не замечаю.

Рассмеялась.

— Но он всегда говорит после споров, что безумно любит свою девочку. Возможно, для него это способ сказать мне об этом ещё раз. Не перебивайте… Так вот, а далее он влюбился в графиню Жанну. Это самое интересное, что произошло в то время. Я даже не замечала, что она тоже… мм, что князь покорил её сердце. Это случилось здесь, в Париже. Он разыскивал нас и добивался много лет, они венчались в Венеции.

Пролетали часы, а мы не могли наговориться, словно исчезло что то, что разделяло нас всё это время. Что это было? Возможно, я никогда не узнаю об этом. Ведь завтра к обеду я уже уеду из Парижа, а затем и вовсе из страны. Так решили мы с отцом.

Герцогиня Аими Немур поселится на острове со своим окружением, редко будет выезжать куда-либо, и никого не будет, соответственно, принимать к своему двору. Со мной поедут многие, даже младшая сестрёнка Луиза, старшие близнецы, виконты дела Кано с детьми, баронесса Мари-Энн с сыном, некоторые из Торризи и семейство Пломмия. Маркиза Анна с дочерью, разумеется, Арман, Вейлр и Ивонн.

— Так надо, ты потом всё поймёшь, — шептал отец, обнимая и целуя в макушку.

— Хорошо, только не донна Ингрид.

— Она останется в Париже, а затем уедет в Венецию, не переживай, моя самая любимая малышка в мире.

Молчала, раздумывая. Что-то помешало опять стать счастливой, как горько на душе. Его Величество случай. Нужно просто отпустить ситуацию и идти дальше. Нужно. Сидела, задумавшись, положив подбородок на колени, обнимая руками ноги. Простое платье из холста и коса, что плела Анжелик, совершенствуя свои колоски. Лёгкая дремота окутывала сознание.

Была в его объятиях там, в подвале, и вновь без корсета. Переживу. Почувствовала, как он подвинулся ближе.

— Никогда не думал, что буду сидеть с самой красивой девушкой в мире на крыше высокого здания и мечтать о первом поцелуе. Над нами будет звёздное небо, а под ногами ночной Париж.

Я замерла: о чём это он сейчас? Задумавшись, не расслышала первой фразы.

— Красивая девушка? Кто она?

— Моя невеста.

— У вас есть невеста?

— Да, герцогиня.

Я недовольно повела бровью.

— А девушка знает, что она ваша невеста?

— Так получилось, что нет. Она всегда куда-то спешит, и у неё совершенно нет на меня времени.

Его голос в темноте звучал очень задумчиво, он словно только сейчас открывал для себя её, свою невесту.

— Она, знаете ли, не сидит с вышивкой или с романом у окна в ожидании, когда ей сделают предложение. Она живёт в совершенно непостижимом для меня своём мире и впускает в него далеко не каждого. Тихого воина из охраны, рассмотрев, что-то в нём особенное, сделала своим советником и личным адъютантом. А меня же и вовсе не замечала. А ещё где-то в самом дальнем уголке своего сознания, я боюсь от неё получить отказ. Она уже отказала своему жениху, когда-то. Поверьте, получается, что весь мир знает, что у неё скоро венчание, а она нет.

— Как же тогда она подарит вам поцелуй, генерал?

— Наверное, когда-нибудь она услышит меня и примет это кольцо.

— А она его примет?

— Не знаю, — мужчина с тихой надеждой смотрел мне в глаза.

Я не заметила, как колечко скользнуло мне на пальчик. Великовато. В его глазах отражались все звёзды этого мира.

— Вы говорили про меня, Дон, это у меня скоро венчание?

Замерев, от чего-то, не отводила глаз, ждала.

— Завтра рано утром, перед отъездом, прошу вас, ваша светлость — мадам герцогиня станьте моей супругой на любых ваших условиях. Скажите, что согласны. Сделайте счастье человеку, который мечтает об этом уже несколько лет.

— Не знаю. Я вас совсем не знаю, генерал. И у меня нет наряда, и я, мы совершено не готовы. И так всё неожиданно.

— Всё уже готово. Мы ждали только вашего согласия. Я могу поговорить с вашим отцом и графом Антонио о нас с вами?

— Но ведь все давным-давно уже спят.

— Не спят, они, знают, что я здесь, и ждут вашего решения, любовь моя.

— Вы любите меня, генерал?

Могла ли я дышать в этот момент? Не знаю. Я будто познавала его, пыталась ощутить — распознать на энергетическом уровне.

— Ваше личико, тогда во время карнавала. И мужчина, что уносил вас от меня, мне не давало это покоя, всё оставшееся время. Как же мне хотелось быть на его месте и держать вас в своих объятиях. Этот несносный шевалье Вейлр.

— Он спас меня!

— Это так, герцогиня. Простите.

— За что?

— Что это был не я.

И моя голова уже покоилась на его плече. Прикрыв глаза, я замечталась. Тихое счастье, словно подкравшись сзади, взяло нас в свои объятия. Боясь его спугнуть, шёпотом дала своё согласие.

— А дядя, он будет на венчании?

— Он сильно болен, душа моя. Мы обязательно его навестим через год.

— Болен? Отчего же мне никто не сказал? Я хочу увидеть его. Мы расстались так плохо. Я переживаю.

— Ему, конечно же, станет лучше, не сомневайтесь, и вы обязательно встретитесь. Так невеста всё же решится на первый поцелуй?

Его дыхание, оно было совсем рядом.

— Конечно, но только завтра. Хорошо? Именно завтра молодая супруга подарит первый поцелуй своему законному мужу.

Я никогда ранее не слышала его смех. А может, это Вселенная, впечатлённая нашими признаниями, смеялась вместе с ним?

— Хорошо. Я провожу вас в спальню, герцогиня.

— Я там не одна, дон Себастьян.

Напряжённый взгляд мужчины, и интонация, чем-то похожая на интонации другого человека. Как любят они задавать этот вопрос:

— Синьорина Кристин, что я не знаю о вас?

— Не думаю, что юная мадемуазель Анжелик будет довольна, если вы её увидите в неглиже, я пройду первой и закрою полог. Не отправлять же мне вас обратно, в ночи по краю крыши.

Свечи, что неярким пламенем освещали двух девчушек, которые, обнявшись, спали в нашей, практически общей, спальне. Огромная кровать с шелковистым пологом и приоткрытые рамы окон. Нега, и уют, и лёгкое дыхание, что касалось нежных губок девочек. Наверное, именно они являются моим самым большим богатством в этом мире. Прикрыв сестёр одеялом, обернулась на осторожные шаги генерала:

— Тихо, пойдёмте.

— А где же спите вы?

— Всегда посередине, между девочками, отец проверяет нас каждое утро. Если я лягу в другой спальне, а она такая же, как и эта, и он не найдёт меня утром, именно здесь, у него удар случится, и он своим криком разбудит и испугает Луизу.

Пойдёмте, я провожу вас, дон.