Глава 27

Как странно устроен мир.

Ведь все такие вот истории заканчиваются однозначно, всегда одинаково, словно под копирку:

«И жили они долго и счастливо»…

На мой же взгляд, история моей жизни в этом мире только начинала набирать обороты.

Осознав себя в полной мере, полностью пришедшей в реальность, после всех важных событий в наших с генералом Торризи жизнях. Держась за борт палубы каравеллы и смотря на удаляющийся берег Франции, только тогда окончательно поняла, что я замужем.

Потому как муж, он, стоя рядом, тихонько придерживая меня за локоток и с беспокойством исследуя моё лицо, спрашивал про моё самочувствие. Дождавшись смущённого моего положительного ответа, прикоснувшись губами к тыльной стороне моей ладони, смотря в глаза, с облегчением, заметил, что с волнением ждал моего пробуждения.

А я, прокручивая в голове наши отношения с отцом, понимала, что это была только тренировка.

Два чужих человека, поддавшись чувствам, сидя на крыше дома, заключили соглашение на совместное проживание на долгие, долгие годы, совершенно не зная друг друга. И стоящий рядом мужчина, он имел на меня слишком много прав.

Но ведь в этом веке просто не мысленно существование такой ситуации, что, пожив с мужчиной в отношениях, и заявив ему после, что мы не подходим друг другу, уехать, допустим, на съёмную квартиру, с тем чтобы, освободившись от надоевшего партнёра, занять себя чем-то очень интересным и важным.

Тревога, кружась туманом в душе, начинала тихонько скрывать те радужные планы, которые ещё, будучи невестой, я рисовала себе кисточками романтики в голове.

Далее в один из моментов, встревоженно глянув на мужа, я спросила:

— А где все? А Ром? Он с нами?

— Обратите внимание, ваша светлость, на судно, что идёт вслед за каравеллой. Оно вместило практически всех, о ком вы так беспокоитесь. Ваши сёстры решили испробовать его на практичность. С нами на каравелле остались только баронесса Мари-Энн с ребёнком и нянями, и донна Адория с супругом.

Не волнуйтесь. Маркиза Анна, на галеоне, и она достаточно строга со всеми. У неё не забалуешь, в дополнение с нами на остров отправился мой старший брат, и он тоже на галеоне «Звезда Венеции». Всё будет хорошо, и да Роммель, как и все остальные жеребцы этой удивительной породы, они спокойно взошли на галеон, их погрузкой руководила княжна Анжелик.

— Военный галеон под флагом Венецианской республики. Это ваше судно?

— Да, герцогиня.

Волнение ещё больше набирало обороты, пальцы коснулись виска, выдёргивая прядь из причёски.

«— только не крути её вокруг уха».

Отпустила ладонь. Словно время повернуло вспять, опять два судна. И снова я не принадлежу сама себе. Или я ошибаюсь?

— А затем, что?

Возможно, уловив тревогу в голосе, накинув мне на плечи, уютный плед, он отвечал, уже действительно, держа меня в своих объятиях.

— Оба судна встанут на охранный рейд возле вашего княжества. Они достаточно хорошо вооружены. На острове будут жить дети и женщины. Их семейный покой и уют — это тревоги и заботы их мужчин, дорогая. Пойдёмте в кают-компанию, вы мне покажите карту острова.

Я пыталась, видит бог, начать привыкать к мужу. Но как всё быстро неслось вперёд. Весь день мы были вместе, и всё больше меня беспокоил мой «долг», как правильно вы вероятно поняли, «супружеский».

Иногда его голос звучал совсем как сквозь туман. Прикосновения, разговоры и совместный ужин, накрытый нам в отдельной каюте. Я словно горела в огне. Мадонна! Я боялась его. Только не могла разобраться: боялась Его — как мужчину?

Или боялась «его» — как самого ответственного момента в моей жизни?

Или всего вместе?

— Мадам Кристин, вы слышите меня? — я вздрогнула от этого обращения, словно к замужней даме.

«— но я ведь замужем».

— Простите, я задумалась.

— Да что с вами? Вы напряжены и совершено, расстроены, расскажите мне о своих тревогах. Пойдёмте, я провожу вас в нашу каюту.

Шаги по коридору и тихая песенка няни, что укачивала малыша Шарля, привели меня словно в себя, но, возможно, ненадолго.

Заходя в каюту, мужчина говорил что-то про камеристку, а я не находила себе места от волнения.

— Не хочу вас смущать, дорогая, но в своём изяществе вы напоминаете мне некий чудесный цветок, который поднимается прямо из лесной зелени, стройный и необыкновенно ранимый. Весь день, вы, очень трогательно взирая на меня, совершенно не замечая этого, крутите пряди волос. Что так тревожит вас?

Целуя мне, пальчики, он становился всё ближе, я слышала его дыхание и готова была стать маленькой невзрачной бабочкой с тем, чтобы улететь куда-нибудь подальше. Его голос стихал, становясь очень интимным:

— Хотел сказать вам, что камеристки у вас сегодня не будет, мадам. Не будет её и всё наше путешествие. Как-то мы об этом не подумали сразу, сборы, они были так стремительны. А после, донна Адория сказала, что вы не захотите чужого человека нанимать, не волнуйтесь, я помогу вам с нарядом. Вы очень напряжены…

Эти слова, они были последней каплей. Взяв его руку в свои ледяные пальцы, прошептала в сумраке каюты:

— Я боюсь вас, герцог. И боюсь того, что должно между нами произойти.

Я не видела его взгляда, боялась поднять голову и заглянуть ему в глаза.

— Донна моя, поверьте, я разделяю все ваши страхи, правда, — слышала его дыхание, оно действительно сбивалось от волнения.

Его большой палец успокаивающе лёг на моё пульсирующее запястье.

— Да? А вы, отчего же? Разделяете?

— Я боюсь ненароком вас обидеть, возможно, причинив вам боль, и навеки оттолкнуть от себя, моя Донна. И этот приказ вашего дяди. Это волнует меня. Чрезмерно. Но всё после.

— Приказ?

Я недоумённо смотрела на мужа.

— Ш-ш-ш, всё после.

Он губами коснулся моего виска.

— Сейчас главное, это мы с вами. Я помогу вам приготовиться ко сну. Хорошо, что донна Адория сменила вам свадебный наряд, я бы не справился с ним.

Под его ловкими пальцами ослабла шнуровка на спине, и я свободно вздохнула.

— Вы искупаетесь и отправитесь спать, дорогая. Я проверю команду, судно и обязательно вернусь. Хорошо?

— Да, монсеньор.

Как всё стало продумано в этой каюте, словно созданной для новобрачных. В отдельной комнатке, в которую можно было пройти, в том числе и через коридор, уже стояла небольшая деревянная кадка с тёплой водой. Лежал кусочек небольшого мыла с моим любимым ароматом, сложенные стопкой полотенца уютно расположились в маленьком комоде.

Распустив волосы и окунувшись в воду, я словно растворилась в ней. Вначале вздрагивала от любых звуков, боясь, что муж зайдёт и увидит меня в таком виде, а после поняла, что это моё время, и, возможно, видя моё смущение, он специально дал мне его, чтобы я могла прийти в себя.

Раздался стук в дверь. Закутавшись в длинные и густые пряди волос, обернувшись, позволив войти человеку, стоящему за дверью, увидела сеньору Адорию.

Она помогла мне промыть волосы и окончательно приготовиться ко сну.

— Мужчины занимаются механизмом каравеллы. Ветер усилился, дорогая, если начнётся шторм, нам придётся убрать парус и включить механику, сейчас они с капитаном определяют наше местоположение, а далее по картам князя Давида попытаются найти зону, где шторма проходят с наименьшими потерями для судов, и уйти в безопасный регион. Отдыхайте.

Её голос звучал очень озабоченно.

— А галеон?

— Он оснащён двумя винтами, Кристин, после реконструкции сделал один рейс в Венецию и привёз дона Константино делла Торризи к вашему венчанию, и он успел уже пережить два шторма. Не переживайте, всё будет хорошо.

— Там же дети. Луиза и Анжелик.

— Росана и Максимилиан также на галеоне. Герцог и дон Рикардо всё решат. Успокойтесь.

С этими словами она вышла из каюты. Я слышала её голос в комнатах у баронессы Мари. Она рекомендовала молодой женщине уложить Шарля рядом с собой на случай сильной качки.

Ожидая непогоду, вначале сушила волосы, приоткрыв иллюминатор, затем лежала, закрыв полог кровати и затушив свечи.

«— привезти к вашему венчанию».

«— похоже, они не сомневались в моём согласии».

Кровать, вставленная в нишу в стене каюты, была надёжным островком для бедного сознания, которое отказывалось верить, что стихия может враз уничтожить всё, что попадётся ей под горячую руку. Хотя, чего уж скрывать, моё сознание, оно само было стихией, готовой смести всё на своём пути.

Хотя иллюзия защищённости, она хорошо срабатывала, и уже через четверть часа под шум работающего винта я засыпала, понимая, что Себастьян принял решение на хорошей скорости уйти действительно в безопасное место, уклонившись, таким образом, возможно, от заданного курса.

И я не слышала уже, как вошёл мужчина, которого несколько дней назад я назвала своим мужем. Как пройдя в ванную комнату, он готовился ко сну.

В его объятиях я сквозь сон слышала шёпот о том, что на судне нам придётся делить эту спальню, одну на двоих, и уже на острове мы расселимся по разным покоям.

Неосознанно прижавшись к нему, ощутив надёжную защиту и заботу, я, наконец, то окончательно расслабившись, ушла полностью в состояние глубокого сна. А утром, проснувшись в одиночестве, вспоминая его лёгкие поцелуи, что касались меня в самых неожиданных местах, не могла понять, во сне это было или явью. И вновь смущалась под его взглядом днём на палубе.

Этот роман, он длился все две недели нашего путешествия. Сомнения и метания днём, и в противовес им, ночные объятия и поцелуи, беседы на палубе под луной.

Он так много знал о море, о звёздах и созвездиях, о военных людях и их морских приключениях. Мне было интересно с ним. С его слов я делала наброски тех сражений, о которых он мне рассказывал. Конечно же, это было военные галеоны Венеции, победившие корсаров в неравных боях.

Делала зарисовки нашей свадьбы, как просил Франциск. Наслаждалась прекрасной погодой Средиземноморья.

Однажды. Как же это было волнительно, утопая в его объятиях, словно в тёплых водах океана, я уже совершенно не помнила своих страхов. Я хотела чего-то большего. Хотя мы все прекрасно понимаем — чего. Он словно разбудил во мне женщину, прекрасную, желающую любви. Ведь память прошлой жизни, от неё никуда не денешься.

— Как только мы будем дома, вы станете моей? — шептал его голос, полный волнительной страсти.

— Вы дороги мне, очень. Я люблю вас бесконечно, моя Донна. Вы доверитесь мне в полной мере?

Услышав моё тихое согласие, словно всхлип, раздавшееся в темноте каюты, он обрушился на меня, словно шторм среди ясного неба. Его поцелуи сносили все преграды. Вот его руки, уже знающие каждый миллиметр моего тела, его губы, они везде.

Он рядом. Навсегда.

Я слышала томный стон, мой или его? Возможно, нам действительно вторило всё живое на земле.

— Не здесь, моя дорогая. Я не поставлю вас в такое неловкое положение перед всей вашей командой. Всё произойдёт на острове, в узком кругу семьи. Вы только верьте мне.

В том состоянии я не успевала осмыслить всё сказанное им.

Проснувшись же утром и, стоя на палубе, рассматривая на горизонте остров, разрыдалась от восторга, словно девчонка.

Эмоции, они переполняли меня.

Чайки кружили, рассмотрев с высоты своего птичьего полёта путешественников. Хотелось воскликнуть, что я вернулась, что я дома!

Тёплый ветерок коснулся лица.

«— наша девочка приехала, наша Каталина».

Забыв про любые опасности, торопила шевалье Вейлра. Но его рассудительный голос, остановив все мои порывы, напомнил о том, какой подарок мы оставили для незваных гостей.

На воду спустили шлюпки с галеона. Капитан Луи и шевалье Вейлр, только они знали, как нам проникнуть на виллу. Всё было очень волнительно. От малейшего колебания воды что-то огромное показывалось в водном пространстве близ акватории княжества.

На конструкциях, что когда-то оставили наши предприимчивые мужчины, за все эти годы, пока нас не было, под водой наросли моллюски. По этой причине мины были внушающими и огромными, их удерживали толстые цепи, что крепились металлическими распорками к скалистому прибрежному дну. Мы не знали, будет взрыв от столкновения с ними или нет, и старались быть очень осторожными.

Нас перевозили группами. Изначально в первый рейс ушли мужчины и часть команды. В гроте, через который можно было проникнуть на виллу, очень долго открывали решётки, которые также были покрыты наростами в подводной своей части. Казалось, время остановилось и замерло, не желая спешить. Матросы с двух судов, по очереди погружаясь в воду, срубали наросты.

Долгое ожидание и трепетные переживания заставили всех пассажиров выйти на палубы. День шёл к своему логическому завершению, наконец, то мы были на шлюпке. Муж помог мне спуститься в неё по верёвочной лестнице, он уже успел проверить безопасность всего острова.

— Рыбацкий посёлок, он съехал, дорогая. Людей там, по всей видимости, давно уже нет. Но вас ждёт сюрприз.

— Сюрприз, — словно эхом вторила ему, замирая от предвкушения. Миновав грот, поднималась по внутренней лестнице, что уходила в скалу. Спешила посмотреть на строения.

Волновал, прежде всего, вопрос расселения всех приехавших и степень износа виллы. Понимала, что чудес на свете не бывает. Придётся достраиваться и ремонтироваться. А пока потеснимся.

— Мы займём прежние мои покои, хорошо?

— Мы? Вы не захотите отдельных апартаментов, герцогиня?

Смутившись и опустив взор, я вдруг поняла, насколько привыкла к тому, что он рядом.

Незнакомец, что учтиво кланялся в Венеции, ожидая моего решения в отношении прекрасной орхидеи, стал вдруг близким человеком. Как всё это сложно. В будущем эти чувства будут называть весомо «химия».

Роща из цитрусовых деревьев, она действительно стала рощей. Мадонна, сколько лимонов и мандарин. Небольшой огородик, он исчез в зарослях вездесущих колючих деревцев и кустарников. Коттеджи для семей поселенцев, они утопали в зарослях лимона.

Дети, мимоходом, не сдерживаясь, срывали фрукты. Неосознанно их лица озаряли улыбки, когда они разглядывали ярко-оранжевое мандариновое чудо. Мой взор натыкался на изящные линии оливковых листьев, выделяющихся на фоне ярко-синего бескрайнего неба.

Склоны скалистого хребта, покрытые оливковыми деревьями, впечатляли своей насыщенной тёмной зеленью, с нею резким контрастом выделялись небольшие скошенные лужайки, видневшиеся то там, то тут. Было такое впечатление, что над этими газонами поработали ландшафтные дизайнеры и завезли, вероятно, семена особой, очень яркой травки.

Небольшое стадо горных коз, выйдя из тени рощ, стало спускаться к морю именно в том месте, где когда-то стоял рыбацкий посёлок. Так вот кто стрижёт эти лужайки.

Удивлённо рассматривала их, вспоминая, как закупила перед самым отъездом несколько голов этих животных много лет назад.

— Это и есть сюрприз: дон Рикардо сказал, что на внешнем склоне острова их очень много.

— Козы? А, Ром! А как же он?

— Жеребцов и несколько кобыл высадят на внешнем склоне острова на выпас, не переживайте, мадам. У них будет несколько неприятных мгновений при переходе с судна по трапу на сушу. Но, думаю, всё закончится очень даже хорошо. Смотрите, сеньор Пломмия уже расселяет людей.

А далее его голос, он стал мягче и словно тише, он обволакивал моё сознание:

— Пригласите мужа, ваше высочество в наши покои.

— Хорошо, монсеньор. Я скромно склонила голову.