Глава 4

«— Его Величество случай, он правит очень многим, если не всем в этом мире, да и не только в этом… наряду с деньгами».

Я смотрела на Анжелик, что застыла на палубе «Илиады», прижимая к себе собачонку, девочка прощалась с замком, в котором прошла самая осознанная и не побоюсь этого слова: волнительная часть её детства.

И кстати, вот вам прекрасное подтверждение, дорогой читатель, моим мыслям о том самом случае, который правит… возможно, очень многим.

Практически всем.

'— Выйдя в одно прекрасное утро, проверить окрестную свалку отходов в пригороде Парижа, невзрачная болонка, грязная и вечно голодная, неожиданно попала в рай. Выполнив предназначенную единожды ей роль, она невзначай стала любимым питомцем в очень состоятельной семье. Питомцем, которого намывали и начёсывали каждую неделю, стригли, делая ей причёски разрешая ложиться с собой, спать, и внимательно следя за её питанием, ласково называя Жужжу.

За свою весьма вольготную жизнь в роли любимой бонны* (няни) для Анжелик собачонка успела пожить в Париже, на тёплых Неаполитанских островах, а также в Венеции и Шотландии, и вот снова ей предстоит дорога в Париж, в тёплых объятиях заботливой хозяйки.

А я, что говорила. Вот вам и случай.

Не правда ли, интересно? Ещё как'.

Как часто я спрашивала себя о той поездке в Эдинбург. Случайно ли она произошла? Так уж нужна она была? Тогда.

Для истории Шотландии. Да. Однозначно нужна.

Внезапная гибель проповедника, его предсмертные слова, казалось, образумили Иакова. Властная и твёрдая рука короля вдруг поприжала своевольных баронов, устранив все внутренние разногласия в своей стране. Славный милорд Иаков V, наплодив наследников, взял курс на развитие Шотландии, усиливая её военную мощь и производство. Как это было отлично от того, как всё развивалось в другом мире, в том… таком далёком. От которого осталась только память.

А для меня? Та поездка и встреча с герцогом? Трагизм произошедшего, с нами, зачем это нужно было?

Каталина, для всего мира — она умерла.

В багаже отца, в самой большой каюте каравеллы стоял ларец, как будто хрустальный, так постарались мастера, стеклодувы, он закрывался на изящный серебряный замочек. Ключик от него всегда висел на цепочке, на груди князя. Через крышку ларца был виден лик девы, её посмертная маска, лежащая на чёрном бархате в окружении фамильных брильянтов дель Альбуркера.

Та безумная поездка, какой ничтожной, сейчас, кажется, причина, по которой она тогда состоялась и как велики по своей значимости её последствия.

Испытания, выпавшие на долю моей семьи. Все люди, жившие в замке, прошли через них. Они стали другими.

«— Это место наших страданий», — так сказала однажды княгиня Жанна.

Наши Души, словно закалялись. Для чего? Для следующих… испытаний?

Что есть жизненный путь того или иного человека? Наша сущность, наши души — это словно генератор эмоций. Любые, они являются огромной массой энергии, которая выходит в эфир Вселенной, питая, возможно, её и совершенствуя, шлифуя, позволяя расширяться. Не являются ли наши эмоции своеобразным строительным материалом для всего сущего…

Как много, однако, философии во взгляде, с тоской смотрящем на удаляющийся залив.

На самом деле не так всё плохо. Вся жизнь впереди у княжны, что приехала из Московии. Вот только нужно привыкать звать отца-дядей. А, возможно, просто, ваша светлость.

И то чувство, которое коснулось её кончиком крыла.

К мужчине.

Как хотелось познать его. В этой действительности. Не обмануться, встретив достойного человека. Опять почувствовать ту химию как когда-то. И услышать нежное:

«— Моя Донна».

Спокойно было на душе, в замке остались работать и жить капитан Карлос и его супруга. Я слышала, что к ним должен приехать сын с семьёй. После гибели Каталины и расправой над герцогом капитан пересмотрел свои взгляды на религию, отвергая католицизм. Направления реформаторства ему стали ближе. С женой они приняли лютеранство. Их копии карт и атласов расходились по заказчикам, принося всем немалый доход. Отец заключил с капитаном договор на управление замком, на период в двадцать лет. Я была уверена, что у строгого дон Карлоса в замке будет порядок.

В склеп мы более не наведывались. Вход из лабиринта в место упокоения сеньоры, сделали недоступным, решив, что достаточно долго злоупотребляли вниманием донны Федерико. Пора и честь знать.

С отцом мы наведались в хижину, в которой жили с шевалье Арманом в период моего восстановления. Много я поведала тогда ему. Открыла мысли свои и, возможно, душу. За мной следил всё подмечающий взгляд родных глаз.

— А ты успела полюбить его, девочка моя.

— Как такое возможно? Скажи! Любить и ненавидеть одновременно. Он так был похож на того другого, что погиб по глупой случайности.

Я сжимала ладонь того, кто был опорой для меня.

— У тебя вся жизнь впереди. Ты встретишь ещё своего суженного, моя княжна.

А наутро я показала тайник. И вытащила из него запасы золота. Мои и Армана. Рассказывая историю их возникновения. Хмурый взгляд отца мне всё сказал без слов:

— Вас нельзя оставлять в одиночестве, дочь моя.

— Так и не оставляйте.

И впервые раздалось шутливое «дядя».

А далее поведала свои мысли в отношении шевалье Армана. У всех свои тайны. Далеко не прост этот юноша. Сама судьба привела его в нашу семью. А затем предложила ещё раз наведаться в то место в горах. Возможно, мы что-то упустили, собирая кусочки и обломки гальки песочно-желтоватого цвета, грязные с редкими проблесками.

В замок возвращались очень загруженные дорожными мешками, до предела, уставшие, но весьма довольные.

Впервые наши сборы в путешествие были столь обдуманы и неторопливы.

Все свои наряды я вновь уложила в дорожные сундуки, предназначенные для этого. Те, особенные, я глаз с них не спускала. Всё было пересчитано и упаковано. Огромный золотой запас семьи. Драгоценности, украшения и испанские дублоны. Охранный перстень и грамота. Тайная комната опустела. Стала задумываться о постоянном месте, в котором всё это должно сохраниться для потомков. Что ожидало нас в Париже? Где мы поселимся? Как оно всё сложится?

С Франциском определённо придётся «поделиться». В дар ему везли карты и атласы. Последнее изделие — подарок Каталины к Светлой Пасхе, своему царствующему дядюшке. Большую модель военного галеона и чертежи механизмов к нему. Формулу сплава для двух больших винтов, что будут в безветренную погоду двигать это судно в путь.

Трюмы нашей каравеллы были полны чистейшего кварцевого песка. Мешки с ним без устали грузили рабочие все последние дни. Два молодых подмастерья стекольных дел мастеров, отправились с нами в путь. Отец таки понял, что надеяться на подати, которые крестьяне собирают каждый год, обирая свои семьи глупо. Его интересовало производство зеркал. У нас не было в них недостатка. Мессир Вейлр со стекольщиками давно уже делал на нужды замка, сей предмет роскоши за который можно было под Парижем приобрести знатное имение.

Всё собирали по спискам, составленным заранее. Текстиль и посуду. Мастерские и лаборатории. Запасы лечебных трав и продовольствия. Учитывая то, что в замке нужно оставить ровно половину. Мы однозначно ещё приедем сюда.

Переезд — это просто нечто! Сеньор и сеньора Пломмия, сколько забот легло на их плечи. Находились давно утерянные вещи. К безмерной радости детей и взрослых. И вот, наконец, то мы в пути.

Капитан Луи. Бывший рыбак из деревеньки под Марселем.

Вот вам и случай! Снова! Не помоги он нам тогда, много лет назад. Как бы сложилась его жизнь? А ныне.

Он уверенно заменил капитана Карлоса на каравелле. Как часто задерживался взгляд его ярко-голубых глаз на мадемуазель Илоне, камеристке и доверенном лице княгини Жанны. Это замечали буквально все, тихонько улыбаясь и делая предположения и ставки на сроки: им явно нужно объясниться.

Думаю, что князь будет совершенно не против этого брака.

Итак, в путь. Это будет нелёгкое путешествие. Заряд пружины для винта, был только на один раз. Жидкое топливо закончилось уже давно. Переделывать механизм на твёрдое, и заниматься реконструкцией судна, на это уже просто не было времени. Нам предстояло выйти в Ирландское море, миновав его, пересечь пролив Ла-Манш и войти в залив Сены.

— А далее, ваша светлость? — Я с удивлением смотрела на князя.

— Ваш замок и огромные владения-де Фуркево на юге страны недалеко от Тулузы? Мы разве не туда отправляемся?

Я очень беспокоилась о сроках. Как хотелось быстрее в Париж. Жанна отводила глаза. Что эти двое скрывают от нас? Антонио и Анжелик замерли, не сводя глаз с родителей. Младшие близнецы хмурили брови.

— А далее мы поживём в отеле в столице, я совершенно случайно купил его перед отъездом из Франции. А в это время в замке, много лет принадлежащем нашей семье в Буа-ле-Руа, недалеко от Парижа будет произведён ремонт. Не переживайте, княжна Христина, происходящее вас порадует.

— В отеле? Он вместит всю нашу семью?

— Не сомневайтесь дорогая, ведь вмещал же когда-то!

Жанна уже в открытую смеялась, наслаждаясь моей растерянностью и сжимая от предвкушения ладони. Счастьем лучились её глаза. Как когда-то. Это звучало словно музыка.

— Вмещал всех, уже «когда-то»? Мы, то есть «вы» уже жили в нём? Отель, тот самый? Ты знала и молчала?

— Совершенно недавно. Узнала. Представляешь. Ах, этот Давид д’Арагонна. Как же дорого он продал его, князю.

— Мадонна!

Я замерла, веря и совершенно не веря в услышанную новость. А затем руками закрыла лицо. Слёзы. Они словно только и ждали момента. Напряжение последних недель. Наш отель в Париже. Как такое возможно?

Меня обнимали успокаивая.

— Княжна я не мог позволить, чтобы в нём жили чужие люди. Оставьте слёзы. Ну, что вы право, ваши нервы, их нужно беречь.

— А если бы мы не вернулись? Никогда?

— Я не знаю, что вам ответить. Я не могу так далеко смотреть в будущее. Никогда не говорите никогда, девочка моя.

Не буду описывать путешествие по морю. Я надышаться не могла воздухом океана. Ведь скоро предстояло сойти с каравеллы, поместив её в доках, в укромном месте. Оставить на ней охрану. И на речных судах отправиться вглубь материка до столицы.

Меня откровенно рассматривали и называли русинка. Мне было совершенно неловко в своих одеждах. Как бесцеремонны, однако бывают обыватели в своём любопытстве.

Пересадка и перегрузка на речные суда всего нашего багажа заняла несколько дней. Портовый город Гавр, повсюду французская речь, шум и суета. И взгляды. С младшими близнецами, малышкой Росаной и Максимилианом мы словно растерялись и потерялись во всей этой суматохе.

Маленькая испанская баронесса, вцепившись пальчиками в мою руку, казалось, разучилась дышать.

— А мамочка, когда захочет вернуться. Она найдёт меня здесь?

В её глазах плескалось до конца не выплаканное горе. Я присела и обняла её.

— Конечно, моя маленькая. Иди ко мне. Мы не будем прятаться. Ведь, правда? Наш корабль очень большой, у нас смелые мужчины. Они не дадут нас в обиду.

Встретилась взглядом с Максом. Как же он её любит. Эту малышку. Росана всё путешествие не отходила от него. А сейчас испугавшись, прибилась к самому старшему ребёнку в моём лице, и очень надёжному, как ей показалось в этот момент. Увидав же сеньору Адорию, выходящую из каюты, она ринулась к ней. Мари-Эн просто не успевала за малышкой.

— Княжна, покройте лицо. Ни к чему эти взгляды, князь приказал. Или уйдите в каюту.

Я молча, склонив голову, повиновалась. Действительно, мои славянские наряды и украшения вызывали большой интерес у народа. Все пытались разглядеть лицо. И выразить, по этому поводу своё мнение, сравнивая меня с киевской княжной Анной Ярославной, которая когда-то давно была у французов в королевах.

Сидеть взаперти совершенно не хотелось. Уединившись в своих помещениях с помощью Анжелик, я повязала, расписанный византийскими узорами шёлковый палантин, на арабский манер, полностью закрыв лицо, оставив небольшое пространство для глаз, закрепила данное сооружение на голове простеньким славянским серебряным венцом.

Так уже будет лучше.

Отец одобрительно кивнул, увидев меня на палубе в таком виде, и глазами скользнул мне за спину, словно приглашая обернуться и посмотреть. Аккуратно пройдя ему навстречу и как бы невзначай взглянув на Анжелик, что следовала за мной. Я зацепила взглядом флаг Испании на судне, что входило в порт. Мне кажется или оно действительно, то самое? Уже знакомое нам судно, по некоторым событиям, которые так не хотелось вспоминать… Мадонна!

Отпало всякое желание сойти на берег.

Отец поднял подзорную трубу. Складка между его бровями, появившаяся на мгновение, сказал мне о многом. С этого самого момента все работы велись в ускоренном режиме.

Как я уже говорила, на берег так никто и не сошёл, женщины и дети оставались на каравелле, которая по всем законам считалась территорией княжеских владений.

Через несколько часов князь в сопровождении доверенных людей, согласовав все свои действия с сеньором Рикардо, отправился в городскую управу, с целью уведомить главу о своём прибытии и согласовать с ним вопрос дополнительной охраны королевскими гвардейцами.

Они должны были сопровождать наше путешествие на речных судах, до столицы. В его длительное отсутствие мы практически не выходили из кают. У детей был обед, затем дневной отдых. Занятия. И только выйдя к вечеру на палубу, безусловно, в своём новом наряде, я столкнулась с действительностью.

У нас были гости. Нет, они не взошли на судно. Отец в окружении королевских гвардейцев разговаривал с ними на причале. Наше присутствие, оно мешало князю, делая его уязвимым.

Я чувствовала это. Попросила Мари-Эн взять Росану на руки, затем приказала близнецам следовать за мной. Мой сильный акцент уже не вызывал у них смех. Тональность голоса насторожила мальчишек.

Ещё раз, бросив встревоженный взгляд на причал, встретилась взглядом с Ним!

Наши глаза неотрывно впивались в друг друга, словно заранее уже были объединены невидимой нитью судьбы.

Волны энергии, подобные молниям, пронизывали каждую клеточку моего существа, оживляя и пробуждая во мне новые, ранее неизведанные мысли.

Искры страсти и неподдельного интереса, они неслись напрямую ко мне, заполняя весь мир вокруг. Я чувствовала, что эта энергия обладает способностью разрушать и создавать в одно и то же время, подобно землетрясению или пожару.

Он словно пытался раздеть меня, сняв все ткани с фигурки, что на мгновение замерла в окружении детей на палубе. А главное — явно мечтая сдёрнуть с меня палантин и увидеть лицо он смешивал как художник-творец океан эмоций в моей душе; словно грозовые волны бились о берег неокрепшего сознания. Как они похожи, Мадонна! Но этот мужчина явно старше и массивнее Габриэля.

Жёсткий взгляд. Мне стало не по себе. Кто Он?

Его поклон. В мою сторону. Дрожь пронзила. Как хорошо, что я закрыла лицо. На момент мне стало страшно. Антонио закрыл меня собой.

— Княжна, пройдёмте в каюту.

— Антонио, я словно гибну от одного только его взора. Мне страшно, поверьте.