Глава 9

Не хотелось думать о том, что пережили отец и княгиня Жанна, сеньоры Адория и Рикардо де ла Кано, когда они поняли, что мы, оставив их, покинули Францию.

Осознали ли они полностью наше отсутствие? Хотелось непременно отправить весточку — однако нет. Не время.

Успокаивало только одно: если бы Франциск и Орден успели быстрее, переживания и чувство вины всех членов семьи, что они допустили моё заточение, были бы в разы сильнее. Они никогда бы себе этого не простили.

В порту безлунной ночью, оставив на постоялом дворе экипаж и лошадей с приказом доставить их в указанное место в Париже, мы пересели на шлюпку. Члены нашей команды ожидали нас, их успел предупредить месье Ивонн. Обеспокоенные лица и сурово сведённые брови шотландцев разгладились, когда они увидели наш небольшой отряд. Не задавали вопросов, хотя в их глазах я читала невысказанное.

— Поспешим. Скоро начнётся прилив, это усложнит нам нашу задачу.

Путь до каравеллы и тихая беседа с вечным спутником, не только этой планеты… Не только.

«довольна, мы опять в бегах, что скажешь»? Она молча наблюдала, хоть бы знак, какой подала.

Гребцы, воодушевлённые происходящим и совершенно несогласные с теми досмотрами, которые неукоснительно проводились на судне, стали одним большим, хорошо сработанным коллективом.

— Я хочу сменить название судна. Видела в трюме старое, вытертое и подпорченное водой и временем. Спасибо, что не выбросили его, оно вполне нас сейчас устроит.

Мой голос звучал очень решительно. При свете фонарей, отойдя от берега и встав на рейд буквально на входе в залив, затесавшись среди других судов, команда взялась за работу. Подвесные сооружения из канатов и люди, готовые очень быстро изменить не только название судна, но и всю свою жизнь.

Ранним утром, не дождавшись рассвета, каравелла San Lorenzo покинула порт, оставив доверенного человека короля доглядывать свои сны в комнатах, снятых им для проживания.

Гвардейцы же, удивлённо увидев утром отсутствие судна, не могли понять, как это их угораздило так отличиться в таверне. Вроде пили все вместе: члены команды составили им компанию, да они стали практически братьями! Французы, гвардейцы и шотландцы — моряки, те ещё пройдохи, народ бывалый, но перебрали именно они, служивые.

Виски, конечно, был знатным.

И не перебрали вовсе, а, возможно, отравились. Так и есть, всё это, однозначно, можно списать на отравление. Вода вон затхлая везде, привозят её издалека. Вино, вот другое дело, чистое, как слеза младенца.

Мне казалось, сам всевышний благословил нас на это путешествие.

Граф Антонио решил взять курс на Средиземное море, как если бы мы действительно следовали в Марсель. Нам предстояло обогнуть Францию, Испанию и Португалию. Пройти Гибралтарский пролив и укрыться на нашем острове, а затем решить, что же делать дальше. Ведь так долго продолжаться не может. Хотелось уже какой-то стабильной оседлости.

В команде было много моряков из Шотландии. Они просто горели желанием посмотреть мир. Каждый день мы рассматривали карты князя Давида, ещё раз понимая, как уникальна земная твердь и её водные просторы.

— Капитан Луи, судно готово к путешествию?

— Да, ваша светлость. Мы успели реконструировать механизм. Он сейчас может работать на твёрдом топливе и на ручном взводе. От угля выхлоп виден издалека, все работы приходится проводить ночью. На острове мы пополним запасы жидкого топлива.

— Хорошо.

Я задумчиво смотрела вдаль.

Юный шотландец, исполняя обязанности кока, очень волновался. Боясь не справиться, он напортачил уже в приготовлении несколько блюд. Мы, не сговариваясь, решились помогать ему с Анжелик, вводя команду своими поступками в транс.

— На судне мы все находимся практически в одинаковом положении. Помощь друг другу — это меньшее, что мы можем сделать. Пока попутный ветер, и стоит хорошая погода, нужно извлекать из этого максимум выгоды. Есть ли необходимость нашего появления в порту Ля Рашель? Капитан? Пополнить запасы провизии и пресной воды.

— Лучше в Бордо, ваша светлость.

Удивительно, но только на судне я поняла, насколько, всё было фальшью и навязанной нам игрой, там. В Париже. Как я могла столь слепо верить в чудо, изменяя себе? А ещё было понятно, что я «сломала» что-то для себя, ведь в Шотландии, в склепе, осталась моя частичка, которая, возможно, отвечала за творчество и полёт фантазии. Или это герцог забрал с собой? Не знаю.

Как я там говорила, настоятельнице в Монастыре Непорочного зачатия под Парижем?

«— моя душа мечется».

Так, оно и было. Она металась и не находила себя. Всё свободное время я проводила на палубе. Океан забирал негатив, словно смывал его бирюзовой волной. Я хотела, чтобы он смыл тревоги и боль, которые встречала на своём жизненном пути. Наблюдая за бесконечным шумом волн и ощущая лёгкую прохладу морского, бриза, не хотела даже вспоминать, о чём мы говорили с дядей. Перед глазами стоял медальон и его руки, раскрывающие его.

И в этот момент хотелось стать перелётной птицей, и на самое короткое время, поднявшись в небо, долететь до отца и всех родных, которые уже давно стали самыми близкими людьми в этом мире. И сказать им, что у нас всё хорошо. Что мы вернёмся. Нам просто очень нужно исчезнуть на это время.

Про нас должны забыть все, кто хотел вновь использовать нас в своих интригах.

По подсчётам капитана Луи, завтра на горизонте должен появиться порт Бордо.

— Анжелик, мне необходимо снять наращённые волосы, от них начинает болеть голова.

Я объяснила ей, как это сделать.

Адории и Илоны не было с нами. Кинжалом Антонио она аккуратно надрезала нить, которой в последний раз сеньора Адория пришила мне трессы. Деликатно распутывала конструкцию, стараясь сильно не дёргать, расплела колоски. Голове стало намного легче. Мои родные волосы доставали уже практически до лопаток. Я протягивала через густые пряди растопыренные пальцы, старательно выравнивая их.

— Нам нужно переодеться в мужские одежды. Мы усыпили бдительность короля, он считает, что мы в монастыре, но служители Ордена не найдут меня в рядах послушниц. И это будет для них повод начать собственное расследование.

— Я не дам остричь волосы.

Девочка испуганно замерла.

— Нет, конечно. Мы их только подравняем. Чтобы можно было сделать кое-что особенное.

Нехитрые манипуляции, и у кока появилось два помощника, неопытные юнги, которые как можно больше времени проводили на улице, стараясь схватить загар и обветрить лицо. На случай досмотра в порту весь багаж был спрятан. В такие места, что один только капитан знал, как их можно вскрыть.

Каждый день, каждый час путешествия мы вновь были во власти природы: — ветра, который направлял паруса согласно заданного курса, власти океана, который временами совершенно не щадил наши чувства. На небесах светили звёзды, направляя наш путь сквозь темноту ночи. Именно по этим светилам капитан выстраивал навигацию, следуя за их блеском, проводя нас через опасности и испытания. Итак, Бордо. В последний момент меня что-то остановило от мысли зайти в порт. Хотя желание было очень велико, меня тянуло узнать, что говорит в принципе торговый люд. Так, наверное, тянет преступника на место преступления. Он хочет насладиться эффектом.

Но остановившийся взгляд дяди мне мерещился повсюду:

— Капитан, встаньте на рейде, судно не будет заходить в порт.

— Месье Вейлр, всё необходимое указано в списке, я ознакомила вас с ним. Вы отправитесь на боте в порт. Избегайте контактов и лишних разговоров. Нужно закупить всё необходимое в самые кратчайшие сроки. Если через пять часов мы не увидим вас в подзорную трубу на боте. Мы выйдем в море без вас. Пункт назначения вы знаете. Встречаемся на острове.

— Без пресной воды, это большой риск, ваша светлость.

— У нас нет выхода, и вы знаете об этом. От всех нас, прежде всего, требуется слаженная работа. Итак, главное спокойствие и рассудительность, без паники. Закупайте вначале то, что можно погрузить на судно с бота, пока на море штиль. При малейшем подозрении на излишнее внимание кого-либо к происходящему не усердствуйте, сразу выходите в море. Команда бота должна быть в полной готовности и ожидать вашей команды.

Потянулись часы ожидания. Капитан докладывал, что наши посланцы наконец-то пришвартовались к причалу в самом густо обитаемом месте. Они сразу слились с толпой.

Началась погрузка: мешки и бочонки.

— Ваша светлость, не переживайте, на борту много виски.

— Мне нравится ваш настрой, капитан…

И тут же последовало тревожное замечание о том, что бот в спешном порядке вышел в море. Да, месье, Вейлр на месте. Ожидание. Гребцы: — как я понимала их, неравная борьба со стихией, порой отнимала все их силы. Они должны были быть физически сильными, чтобы управлять тяжёлой лодкой, находчивыми, чтобы быстро принимать решения в критических ситуациях.

— Поднять якоря, капитан, и выйти им навстречу, приготовить канаты, мы должны взять их на буксир.

Мессир Луи понял идею. Через несколько часов мы уходили в морскую даль. Провианта закупить получилось немного. Всё подняли на судно в старых рыболовных сетях. О вещах и говорить нечего, не успели. Главное, это бочонки с водой, новые рыболовные снасти, масло, оливы, живые куры — несушки, корм для них и мука.

А далее всё свободное время мы с Арманом и Анжелик готовили сборники для воды на случай дождя. Находили в трюме бочки. Моряки поднимали их на палубы, отмачивали в морской воде, отмывали и крепили к бортам.

Рыбакам попадались великолепные экземпляры тунца. Прекрасная рыба, и мяса не надо. Разделка, засолка, сушка и вяленье также отнимала много времени. Но это было на пользу. Бездействие, оно удручало.

Когда же капитан объявил, что ожидается непогода, мы сняли сухие ломтики рыбы, развешенной во всех пригодных для этого мероприятия местах, закутав продукцию в пропитанную маслом ткань, поместили на полках хранилища.

Приготовились к хорошему ливню, решив, что, если начнётся шторм, запустим винт.

— Что произошло в порту?

Вейлр в тот день был явно напряжён. И сильно.

— Вас ищут, ваша светлость, это несложно было понять. Вначале всё было спокойно, а затем что-то незримо изменилось вокруг. Напряжение. Люди они явно боялись, даже говорили вполголоса. На соседнем боте я услышал разговор о том, что кого-то разыскивают. Что уже, который день местные монастырские рыцари с осмотром обходят порт. Пропало несколько светловолосых девушек из добропорядочных семей.

— Как они быстро пришли в себя и начали действовать. Мы скоро окажемся в водах Испании. Если не будет хорошего ливня, то запаса воды недостаточно.

— Зайдём в Байонну, это последний город — порт перед Испанией, они недавно приняли беженцев, евреев, что спасались от притеснений католиков во Франции и Испании. Об этом говорили в Бордо. Попробуем затеряться.

— Сможем ли мы укрыться на нашем острове?

— Главное — успеть добрать туда быстрее всех остальных. Каравеллу можно укрыть в гроте. И затаиться на несколько месяцев.

— Хорошо.

Небо чернело на глазах, но не оно было причиной всех моих тревог.

«— … правильно ли мы делаем, направляясь в забытое имение на маленьком клочке суши»?

Капитан принял решение отклониться от курса и уйти немного севернее, так как по картам князя Давида там были более спокойные регионы. Это нам удлиняло, конечно, путь, но штормовая зона нас привлекала всё меньше и меньше.

Итак, нам достался суточный ливневый дождь, заполнивший многие наши ёмкости пресной водой практически до отказа, хоть в чём-то он был полезен, и сильная качка. Привыкнув уже ко всему, мы успели с Анжелик отмыть себя до скрипа. Винт работал, не переставая, затем он затих. А болтанка длилась всю долгую, очень тёмную ночь. Но всё когда-нибудь заканчивается. Выяснилось, что, борясь с непогодой, мы не только сильно отклонились от курса, но и порт Байонну оставили далеко позади.

Погода восстанавливалась. Граф Антонио и капитан Луи искали наше местоположение.

— Мы находимся в водах Испанского королевства, сменить флаг! На борту только испанская или шотландская речь! Мы не говорим больше на французском языке, это приказ.

Капитан Луи сухо и отрывисто отдавал распоряжения. Судно San Lorenzo находится в собственности у испанского графа Антонио де ла Гутьеррес!

Так значилось по документам. Договор покупки каравеллы был заключён на княгиню д’Арагонна. На графа Антонио я составила завещательное письмо. Далее мы шли под парусами на очень приличной скорости, стараясь наверстать упущенное и потраченное на борьбу со стихией время. Это были просто гонки. И мы прекрасно знали, что стояло на кону. Возможно, наша свобода, а, возможно, и жизнь.

Спустя несколько дней изначально мы заметили несколько чаек, а после небольшой островок с высокими скалистыми берегами и стареньким маяком на самой его высокой точке. Сделав остановку, матросы, также закрепив себя канатами, лучше укрепили буквы нового названия, выкрасили их ярко-синей краской. В ход шло всё, чтобы сменить облик судну. Один из косых парусов заменили новым, ярким, в голубых тонах.

Как же не стабильна погода!

Полный штиль и яркое солнце над головой, сушим всё, что отсырело во время шторма. Матросы практически вручную выполняют ещё один завод пружины. Ещё пять часов движения вперёд нам обеспечено. Мы с Анжелик управляемся возле печи, каждый день, экономя воду. Её запасы опять внушают беспокойство. Вначале обжигаем с непривычки руки о горячие сковороды, обеспечивая команде хорошее питание, вспоминаем сеньору Пломмия самыми добрыми словами.

Эти дни безумной гонки, они смешались для нас в один сплошной сюжет. Дни сменяли ночи.

И в какой-то момент я сказала себе «стоп», мне нужно подумать, убрать из головы суету и подумать. Именно в этот момент я поняла:

«— нам нельзя на остров».

Его ценность в стратегическом плане изменилась. Про него знают. Все. Мы загоним себя в ловушку. В мышеловку. Мы не выстоим там против столь грозного врага.

Шагами умеряла палубу, считая их вдоль и поперёк. Прокручивая в голове все возможные варианты.

Подойдя к капитану и графу, Антонио вымолвила:

— Держим курс на Венецию. Тот особняк отца, где они уединились с мадам Жанной после венчания, капитан Луи, вы их туда отвозили на боте?

Сдержанный кивок и взгляд, направленный вдаль. Он уже просчитывал всё наперёд.

— Да, ваша светлость, на острове Мурано, в богатом квартале. Я помню.

— Вот и славно, нельзя нам на остров. Мы загоним себя в ловушку. Второй вопрос. И очень важный.

Я смотрела на капитана и брата.

— Капитан Луи, вы каждое воскресенье проводите на судне мессу, вы здесь закон и порядок, я готова приступить к принятию в полное общение себя с Католической Церковью. Смогу ли я войти в истинную веру на каравелле, пройдя катехизацию в Париже, имея наставником короля Франции? Граф, я исповедалась в монастыре Непорочного зачатия, настоятельница провела со мной очень содержательную беседу, — можно ли будет в это воскресенье провести торжественную Мессу, и с этого самого времени считать меня католичкой?

— Я даже не сомневаюсь в этом, ваша светлость. В судовом журнале будет проведена запись об этом ссылкой на охранный указ короля Франциска, также в судовом журнале вы в письменной форме изложите своё желание, подробно описав обстоятельства этого дела.

Всё совершенно неплохо складывалась.

Единственное, о чём я раздумывала, так это о своём дворянском титуле. Отец ни разу мне не сказал о моём баронстве. Кристин Аими Беатрис д' Сов — звучит красиво, но я не слышала предложения признать это имя.

Сейчас я княжна, наместница царя на своих землях. Пусть они остались в Новгороде, но этот титул дан мне с рождения (согласно легенде). Баронесса — это просто землевладелица, не самый верх аристократии, скажу я вам. Я не гонюсь за титулами, но и впадать в зависимость от кого-либо не собираюсь. Становясь баронессой верноподданной короля Франциска и любого его наместника на тех или иных землях, я должна буду неукоснительно выполнять их требования. Надо мной будет стоять граф или маркиз, и любые мои поместья будут входить в состав их графства.

Мне это не подходит. Абсолютно.

— Кристин, поделитесь со мной своими мыслями.

— Кто я Антонио? Я как-то об этом совершенно не позаботилась.

— Зато о других вы думали всегда. Это не упрёк, не подумайте, это просто факт. По документам княжны Христины вам сейчас идёт восемнадцатый год. Выглядите вы ещё моложе. У вас два варианта: вписать себя в грамоту на основании завещания Каталины, и стать княжной д' Арагонна, наследуя за Каталиной титул и её княжеский остров, который значится за ней в Неаполитанском королевстве. Или разделить со мной графский титул де ла Гутьеррес. Я готов признать вас официально своей старшей сестрой. Кристин, вы княжна, а по рождению инфанта, ниже графского титула, вам не стоит опускаться.

Итак, я часами просиживала в кабинете капитана, решая, оформляя документы, вшивая их по датам, в семейный архив д' Арагонна. Придя в этот мир бесприданницей, на этот момент я была достаточно состоятельна. Мне ни к чему баронство и подати на имущество, которым я владею. Спасибо, Антонио, я благодарна ему за всё. Он готов меня сделать совладелицей титула. Но я останусь при своём.

На воскресной мессе в свои права вступала княжна Кристин Аими Изабелл д' Арагонна.

«Аими» — так хотел отец.

«Изабелл» — имя женщины, которая дала мне жизнь в этом мире.

Так тому и быть. Я не буду прогибаться под обстоятельства. Я буду носить с достоинством то, что мне принадлежит по праву.

Пересекая Гибралтарский пролив, мы с надеждой смотрели вперёд. В смотровой корзине постоянно находился юнга с подзорной трубой. Я старалась не думать о том, как я выгляжу.

Хотя могла себе это представить, потому как каждый день видела похудевшую и ставшую ещё более смуглой Анжелик. С затянутыми волосами, в короткой причёске — это был просто юнга. Привыкший ко всему, в том числе к тяжёлой работе на судне. Куда пропала та прелестница, которая изъявила желание прослушать лекции по философии в Сорбонне?

Зеркало в руки брать не хотелось. Растрёпанные юнги, с неухоженными руками. Мы уже больше месяца были в пути, и это сказывалось буквально на всём.

Но на принятие католичества я надела-таки наряд, в котором уезжала из Парижа, на мне был крест отца и браслет с портретом князя Давида. Волосы легли в косу вокруг головы. Рассветное солнце, оно осветило сие таинство. Граф Антонио с капитаном провели службу. Вокруг были самые близкие друзья, команда и Анжелик. И Вселенная, как же без неё — главный свидетель.

Наши бортовые орудия были в боевой готовности. Позади остался остров Мальта, нас встречала Адриатика. Суда, которые замечал смотрящий, мы старались не пересекаться с ними. Набирая скорость, уходили из зоны видимости.

Хотя дать бой пиратам или османам не составляло большой трудности. Я чувствовала в команде какую-то недосказанность. Не было усталости, они проходили очередную закалку, в том числе и эмоциональную. Вооружённая заварушка, под занавес всех событий была бы для них той самой высокой нотой, на которой хотелось бы всё закончить.

— Я не представляю уже себя на суше.

Анжелик смотрела вперёд, на Венецианскую лагуну. От восхищения замирало сердце. Под ярко-голубым небом Венеция была прекрасна.

— Княжна д' Фуркево мы сделали это, думаю, мы установили новый скоростной рекорд и практически выиграли этот тур. Сейчас ваш выход, дорогая.

Анжелик недоумённо смотрела мне в глаза.

— Пора перевоплощаться, я приготовила нам ванну, дорогая. И вы полезете в неё первой. Не забывайте о том, что вы приехали в имение своего отца-князя д' Фуркево. По легенде: вы просто обязаны дождаться его приезда и приезда матушки. А также нам необходимо встретиться с нашей дуэньей и родственницей — маркизой д' Аулестия с дочерью.

— Я не хочу.

Чёрный омут глаз и обветренные губы, слегка дрогнувшие от нахлынувших чувств.

— Не хочу обратно в корсет, в затянутое платье. Хочу на волю. Хочу быть обыкновенной девушкой. Давай сделаем ремонт каравеллы и отправимся в Индию или Грецию. Кристин, пожалуйста. Опять заговоры и интриги, вечные недомолвки и натянутые до предела нервы. И вечный страх за тебя, он только отступил. Я только жить начала, так как мне нравится! Мы богаты, у нас хорошая команда. Ну их всех. Пусть живут как хотят.

Я думала. Искушение. Как оно было велико.

— Давай вначале попадём в дом отца. Оформим наше пребывание в Венеции. Отремонтируем судно. Приведём себя в порядок. Разложим карты и атласы и подумаем. Куда отправимся? Хорошо?

Девочка заворожённо кивнула.

— Не обманешь?

— Нет, конечно.

— А карнавал посмотрим?

— Давай смоем с себя грязь и кухонные запахи. Приведём в порядок волосы и руки и предстанем перед досмотром, как положено княжеским детям. Корсет и украшения обязательны.

В ответ я увидела сведённые к переносице брови и недовольный, подозревающий неладное взгляд. Кажется, я разбудила вулкан тайных желаний. Ох, этот подростковый период.

И это только начало. Посмотрим, что будет дальше.

— Месье Вейлр зайдите в кабинет капитана, пожалуйста.

Встретила взволнованный взгляд мужчины. Сколько ему лет? Возможно, около сорока. Может, чуть больше. По возрасту он как отец.

Я долго ожидала этого момента.

Вложила ему в руки указ. В котором княгиня Каталина д’Арагонна ещё при своей жизни, утверждает мессира Вейлра в должности шевалье де Руэ при княжне Христине Иоанновне.

Изумление и тихий шок.

Масса эмоций на лице.

Дрожащие, наработанные руки.

— Ваша светлость. Я простой кузнец.

— Не спорьте, шевалье. Я не хочу вас лишиться и оставить на острове Мурано. Таких профессионалов, как вы, оттуда так просто не отпускают. Венецианцы строго хранят секреты своего стекла. Мастера не отпустят, рыцаря, что приехал в свите княжны, будут вынуждены отпустить. Мы должны предусмотреть всё. Храните втайне производство своих зеркал. В Венеции вы должны быть всё время возле меня. Я не представляю свою жизнь без вас. Вам будет положена дополнительная оплата труда.

Спасибо вам, за всё.

Обняла мужчину.

— Поверьте в себя, наконец-то. Я читала, про какого-то короля, он любил в кузне собирать замки. Я не плохой ювелир, но при этом родилась в королевской семье. Оставьте свои тревожные мысли, просто будьте таким, как и раньше. Моим рыцарем.

— Княжна.

Он склонил голову.

— По сути, это титул шевалье, не подтверждённый строением, но наделённый земельным участком во Франции, небольшим, но тем не менее. Он пожизненный и может передаваться по наследству.

— Я дворянин?

— В первом поколении, месье.

— Мадонна!

Мой смех звенел колокольчиком. Наконец, то, оказывается, как приятно делать такие вот подарки близким людям.

— А вы, что думали, аристократы сделаны из другого теста? Извольте стать им, шевалье де Руэ.

Та уже участь постигла и Ивонна. Антонио де ла Гутьеррес назначил ювелира своим шевалье. Титул также был наделён небольшим участком в горах, на территории графства в Испании. С условием сохранения всех тайн ювелирного дома де ла Гутьеррес. Мы не могли рисковать своими мастерами. Всех въехавших на остров нам однозначно пришлось регистрировать.

Привратник, как долго он открывал решётчатые ворота дома, после того, как в маленькое окошечко в двери ему протянули заключение о нашей регистрации на острове Мурано. Затем последовала одна створка той самой толстенной двери. Она приоткрылась и собиралась закрыться вновь.

Его настороженный взгляд.

— Открывайте милейший, княжна д' Фуркево и граф де ла Гутьеррес пожаловали в имение отца, — капитан местной полиции бурчал не замолкая.

Сколько в нём энергии? К нам бы на судно его заводить мотор.

Нас проводили на место, после оформления всех документов.

Шевалье Вейлр де Руэ, подав мне руку, помог сойти на землю с бота. Не привычно мешали пышные юбки европейского наряда. Я, не скрывая уже лица, разглядывала наше новое жилище. Снизу вверх, утопающего, в цветах.

Немноголюдные улицы, очень дорого квартала, с ухоженными каменными домами. Все входные двери домов, которые словно срослись между собой, защищены решётками, как, впрочем, и окна. Бот спокойно можно было пришвартовать возле каменной лестницы, что вела к воде внутреннего канала. А далее подъём по широким ступеням, и вот мы входим во внутренний двор дома. Колоннада первого этажа с комнатами, уходящими вовнутрь строения, лестница на второй этаж, маленький фонтан посередине. Всюду цветы.

Я слышала, как заносили багаж, сразу поднимая его на второй этаж; всё самое ценное, пересчитанное и сверенное ещё на каравелле, было в сохранности сложено в кабинете отца. Его нам указал привратник. Сумки и саквояжи, ящики и баулы. Мужчины организовывали всё вокруг. Требуя от капитана найти нам горничную и повара с хорошими рекомендациями.

Я не отпускала руку Вейлра. Синьорина Анжелик отдавала распоряжения о том, где и кто должен разместиться. Сразу обозначая женскую часть строения. Наконец-то, дом покинул несмолкающий капитан.

— Закройте двери на все замки.

Мой шёпот услышал только шевалье де Руэ. Отпустив его руку, как же крепко я его держала, это просто нервы, прошла к фонтану. Подняла голову. Кусочек голубого неба.

— Княжна, Кристин, там покои, как у нас в Париже, а на первом этаже небольшой бассейн с морской водой, наверху спальня и кабинеты. Я живу с тобой. Кровать большая, нам хватит.

— Хорошо, ваша светлость. Хорошо.

Теперь я поняла, почему так охранялся остров. На нём были кварталы с мастерскими, где делали Муранское стекло. Оно было дорого, очень. Его секрет охранялся правительством Венеции. За разглашение — смертная казнь. Но это на другой стороне острова, что расположился буквально в десяти километрах от центра Венеции.

А были ещё и очень богатые кварталы. Со своими каналами и ажурными мостами. Магазинами, салонами и рынками. Дома построены и оборудованы были так, что из них можно было не выходить месяцами, наслаждаясь уединением и покоем. И в то же время, не чувствуя себя запертым в четырёх стенах.

Господи, мы сделали это.

Каравелла San Lorenzo, осталась стоять на рейде возле острова Лидо, мы сняли команде военные казармы. Под таким названием судно никто не знал. Его не могли связать с нами. Казарм на охранном острове было великое множество, команд и моряков ещё больше. Это была Венеция — жизнь кипела на островах. Команда должна была приступить к текущему ремонту судна.

Я хотела покоя и чувства безопасности. Женская часть дома была глубоко внутри. Мужчины расселились в основном на первом этаже. Чужому человеку в дом, а тем более на женскую его территорию, проникнуть было невозможно.

Ходила и смотрела, трогала руками и восхищалась марокканской плиткой, что был выложен бассейн. И большой спальней с арками окон, с видом на океан. Везде цветы, пальмы и фрукты.

«— … об этом месте никто не знает, мы в безопасности».

Опять вышла в центр и подняла голову, небо. Тёплое и яркое, голубое и безоблачное. Вокруг фонтанчика расположились плетёные кресла.

Заприметила никем не занятые комнаты между первым и вторым этажом. С виду очень несуразные, закрывающиеся, на решётку пошла взглянуть. А затем позвала туда Вейлра и Ивонн.

— Как вы смотрите на то, чтобы оборудовать здесь мастерские?

Я улыбалась.

Солнце и море, они словно возрождали меня к жизни.

Вновь.