Глава 10

Первый месяц в новом доме я его не забуду никогда. Беспробудный сон, он окутал негой и безмятежностью, релакс в бассейне с морской водой. После чего мы друг друга с Анжелик ополаскивали пресной, тёплой от солнечных лучей, что стояла в больших кадках, водой. Она была похожа на радужные капли, что собрали с неба, с безоблачного неба Венеции специально для нас.

Лёгкая пища и снова сон.

Завтраки и обеды нам приносил граф Антонио. Мы даже не спрашивали, кто готовит. Усталость накопилась и была вечным спутником. И что бы Анжелик ни говорила, мы были не готовы к новому путешествию. Большое нервное напряжение и физический труд на жаре возле горячей плиты был изнуряющим, и очень тяжёлым для нас, мы не привыкли к такому.

Порядок в доме, он был везде. Жена и старшая дочь привратника вели хозяйство и занимались приготовлением пищи. Когда мы были в бассейне, шла уборка в спальне: чистое бельё и вымытые плитки пола, ни пылинки на мебели. Мы не видели горничной, она не видела нас — это устраивало всех. На женскую часть дома из мужчин мог заходить только близкий родственник. Шевалье Арман передавал нам настойки, эликсиры и отвары с подробным описанием по их применению. В одной из комнат возле бассейна появились деревянные ванны, окружённые экзотическими цветами в больших керамических горшках.

Антонио рассказал нам о точном времени, в которое в них будет наполняться горячая вода с лечебными отварами. Поняла; — Арман начал работу по нашему восстановлению, полностью разобравшись в снадобьях и записях своего отца. Целебные чаи и настойки для приёма вовнутрь, брат лично проверял, как мы их принимаем.

Затем стала появляться взрослая женщина. Молчаливая, с сильными, на самый первый взгляд, руками. Почему то я подумала, что она марокканка. И не ошиблась: её руки творили чудеса.

Ближе к вечеру от неё мы принимали расслабляющий массаж, масла и маски, уход за всем телом и волосам, ужинали фруктами и снова засыпали. Не было даже сил разговаривать. Как я уже говорила, это был месяц, словно выпавший из жизни. Мы исчезли для всего мира. Несколько раз, разомлевшую после массажа Анжелик, марокканка, словно ребёнка, переносила в спальню. Почему словно? Анжелик действительно была ещё ребёнком, браки в четырнадцать лет через несколько веков станут запретными, девочек будут беречь. Женщина клала её на кровать, с нежностью укрывая шёлком простыни.

Что-то шептала, расправляла на подушке её чудесные волосы и уходила. На меня же она даже взор боялась поднять, постоянно склоняясь в уважительном поклоне. Потом женщины не стало, я и позабыла про неё. Она стала персонажем из сна. Я забыла, где мы и что мы, забыла про тревоги и опасности.

Мы не знали, что мужская часть населения нашего дома не позволяла себе никаких расслаблений. Освободив самую большую комнату под тренировочный зал, с утра они занимались фехтованием и метанием кинжалов, а также силовыми нагрузками. Граф Антонио гонял всех. Капитан Луи, стараясь избежать нелюбимых занятий, возил пожилую сеньору, жену привратника, за продуктами на рынок, а затем отправлялся заниматься ремонтом судна. Заодно изучая основной канал Венеции на предмет всяких слухов и неожиданных мероприятий.

Арман, Вейлр и Ивонн попадали по полной. Позже, через несколько месяцев, мы с Анжелик к ним присоединились несмотря на изумлённые взгляды привратника и его семьи.

Но это было позже, намного позже.

Граф Хуан Альберто делла Серда

Он был охотник, он мог выслеживать добычу годами. Он всегда настигал её, и только он решал судьбу своей жертвы.

Княжна. Христина. Когда он понял, что её нет в Монастыре Непорочного зачатия? Это сложно объяснить. Когда он понял, что никто ничего не знает? Что все, даже Франциск и князь д’Фуркево уверены, что она там, у настоятельницы, под её личной тайной опекой, по приказу короля Франциска.

В какой момент его полностью заполнило осознанием того, что он уже не дышит с ней одним воздухом? Франции.

Внутри скрутились спиралью и клубились досада, ярость и ещё что-то. Он пока и сам не понял. Это было безумие! Можно ли так сыграть сумасшествие? Нет. Его нужно прожить.

Кто ей помог? Кто её вывез, кто разгадал хитроумный план не Ордена. Его.

Рассказы отца о душах из будущего он считал бредом из ума, выжившего старца. Он никогда не вникал в историю о том, как бастард инфанты Изабеллы несколько лет водил за нос основателей Ордена, доводя до белого каления отца и его сподвижников. Ныне упокоившаяся с миром княгиня до сих пор является для всех тайной и загадкой.

Из двух посланников, что были посланы в Шотландию, для проведения экспертизы тела девушки, вернулся только один. Он помогал поднимать тяжёлое мраморное надгробие в склепе, и издалека видел лик усопшей в обрамлении белокурых волос и её подвенечный наряд.

— Её не тронул тлен, — шептал он, словно в бреду, — княгиня, она прекрасна. Она создана ангелами, другая… не такая, как мы.

Посланник же который стоял непосредственно возле лика княгини и поднимал покров, он не дошёл даже до судна. Это назвали проклятием инфанты.

История, словно легенда, обрастала подробностями. Все искали записи девушки о бессмертии её Души и тела. Особенно пожилые сановники ордена, которые уверовали об ангельском происхождении донны. О чём они мечтали? Возродиться? Прожить заново эту жизнь с теми знаниями, которые они накопили?

Бред, сеньоры. Чистый бред.

От жизни надо брать всё в молодости и зрелости, тогда не будешь в глубокой старости мечтать о новых впечатлениях. Тебе будет сниться только вечный покой.

Его просто выворачивало наизнанку от сознания, что кто-то порушил все его планы. Хлыст в руках, в гневе, не раз опускался на любимого жеребца.

Небольшое имение в Марокко, на берегу Средиземного моря, уединённое и совершенно никому не известное, ждало свою новую наложницу. Девушки там жили, словно в раю. Евнухи и немые слуги, целый штат, стерегли каждую жемчужину, которая была на особом счету.

Его Жемчужины. Перламутровые дары моря. Всех расцветок. Прекрасные и желанные. Полная власть над ними, она вдохновляла его на многие подвиги. В любви.

Он хотел эту славянку, как только увидел. Тогда с непокрытым лицом. Закутанную фигурку в меха и шелка, что стояла на палубе каравеллы «Илиада». Высшая проба. Кто создал эту деву?

Она боялась его.

Он, как хищник чувствовал это. Её огромные глаза на практически фарфоровом личике выражали ужас. Правильно. Жертва, она должна бояться. Как это правильно. Её трепет он возбуждал.

«— палач», — шептались многие. Его это не трогало. Отец вырастил достойную себе замену.

Его грызла досада будоражила страшную, нестерпимую злость, которую он давно уже не испытывал. Воспоминания о ней и тот томный аромат. Её. Всё это будило в нём дикую, животную похоть. Он представлял их. Вместе. Нетронутая. Его тело, оно подводило. Необходимо было снять напряжение. Голова шла кругом.

И всё же, где она? Решение исследовать все материалы Ордена о семействе д' Фуркево возникло внезапно.

«— я приду за тобой, княжна».

Недели, и вот уже месяц на исходе, второй.

Что-то неуловимое происходило между ними во время разговора на речном боте уже во Франции. И тогда, в библиотеке её дома. Её взгляд из-за плеча Франциска, она словно про него знала. Всё. Это невозможно.

Он не верил, что она его разгадала. Тогда кто? Или всё же?

«— где ты, малышка»? «Хрис-ти-на».

Кривая усмешка искажала лицо человека, смотрящего в окно.

Он не так жесток со своими женщинами, как когда-то был его отец, жесток с его матерью. Но он умеет наказывать. Он знает, как это делать. Ему покорялись, и он умел получать от этого удовольствие. Фантазия уже рисовала её испуганный взор и в защитном жесте прикрывающие тело руки. Но дальше дело не шло: он не мог себе представить, что кнут рассечёт её одежды и коснётся нежной кожи.

С этим он разберётся позже.

Он однозначно насладится всем, что ему было предназначено самой судьбой.

Пришлось «подтягивать» связи Ордена. Все морские гавани проверялись, искали суда и любые транспортные средства, хрупких и болезненных дев с длинной косой. В испуге отводящих лик от мужского взора.

Тщетно.

Но его уже ничто не могло остановить. Это было словно наваждение. То, что он находился с дипломатической миссией в чужой стране и охотился за аристократкой, фактически крестницей короля. Высокородной дворянкой, решившей на какое-то время удалиться от мирской жизни, что это несмываемый позор и преступление. Даже это уже было не в счёт.

За эти месяцы граф, словно потерявший разум, не отвечал на послания отца и своего короля. Бессонные ночи и одержимость только одной мыслью.

«— где она»? «- что с ней»?

Когда же ему сообщили, что найдено тело неизвестной девушки в карете, перевернувшейся на большой скорости, на дороге из Парижа в Марсель. Что девушка подходит под все описания, данные им. Его разум словно окунулся в непроглядный мрак. Сутки в пути. Они были самыми страшными для него. Когда Она успела так захватить его разум?

Он помнил, что почувствовал тогда, когда она безвольно осела на грязную палубу речного судёнышка. От одного только вида крови чужого человека. Как он держал её на руках, а следом передавал отцу.

Она не могла погибнуть. Только не Она.

Это его вина, он загнал её своими поисками. Мрак и чернота перед глазами, кровавые разводы и отчаяние. И конь, что рвался под ним вперёд, словно став единым целым со своим властным хозяином.

Придорожная таверна и тело на кровати. Она!

Он сдёрнул покров, нависнув над трупом несчастной. Словно безумец. Взяв в руки подсвечник, разглядывал.

Просил посмотреть на него, всё было как в безумном сновидении. Он хотел прикоснуться к ней губами, влить в неё часть своей жизни.

А комната наполнялась людьми, и страшное обвинение местного барона в преследовании и домогательствам к его дочери испанского графа, который оказался виновен в её смерти, было мелочью по сравнению с тем, что это была не Она. Другая.

Имя погибшей девушки, оно ничего не значило. Для него. А далее.

Арест и следствие. Дело получило сильную огласку. Король Испании запросил выслать преступника — графа, сотрудника дипломатической миссии, на родину, вспомнив вдруг о его неприкосновенности. Семья благородного сеньора возместила горе и моральный ущерб барону — отцу погибшей юной баронессы.

Судно в Марселе, куда его сопроводил эскорт гвардейцев, отходило в полдень. Граф задумчиво смотрел на линию горизонта.

Её глаза, как синь морская в пасмурную погоду. Они не давали ему покоя, ни днём, ни ночью. Был ли он сумасшедшим. Был! Ну и что?

«— княжна, где вы»?

На родине его ждала невеста. Девушка, которую он никогда не видел, которую он никогда не сможет полюбить. Все его мысли были о другой. Она похитила его разум. Он не успокоится, пока не найдёт её.

Все его мысли были о том, как её самочувствие, как она перенесла тяготы путешествия. Жива ли?

В голове всплывали факты и ложились в историю, невероятную и неправдоподобную на первый взгляд. Он вспоминал речи отца, уже не казавшиеся ему бредом. Морской бриз, он словно отрезвил его.

«— так вот, вы какая, ваша светлость».

«— словно из другого мира, словно совершенно другая, но так необходимая ему. Я буду звать вас — мой Ангел».

*** Лувр, Париж.

Аллеи дворцового парка и младшие княжеские близнецы, выбравшие себе в боевого товарища маленького Франциска, названного в честь своего сурового деда.

Две дамы в сопровождении князя, совершающие свою ежедневную прогулку.

Их так сроднило их весьма нелёгкое положение.

Нелюбимая невестка Франциска, некрасивая и позабытая всем двором, так и не «положившая» в казну Франции ни одного золотого дублона, из того приданного, что обещал за ней её дядя.

Екатерина Медичи, ожидавшая рождения второго ребёнка, и супруга начальника тайного сыска Франции, княгиня Жанна д' Фуркево, носившая свою третью беременность. Две фрейлины, что издали, сопровождали их. И многочисленные няни, не успевавшие за детьми.

Дамы, им не нужно было слов, их сроднило нечто большее. Переживания.

Однако именно сегодня лик Екатерины был безоблачным. Всё словно было по-другому. Вот уже и окна Лувра перестали преследовать своими огромными всевидящими глазницами. Наконец, то они дошли до тех мест в парке, где можно было переброситься хоть несколькими фразами.

— Мне передали из Венеции подарок.

— Ваше Высочество?

Жанна склонила вопросительно голову. Милый флорентийский акцент принцессы звучал для мадам Жанны музыкальными переливами.

Сорвав маленький бутон плетущейся розы, Екатерина с улыбкой передала его в худенькую ручку княгини.

Жанна вопросительно глянула в лицо «подруги»: можно и так сказать. Лёгкая улыбка скользнула по губам.

— Розы, её любимые.

Раскрыв ладошку, возле бутона, увидала маленький серебряный кулон. Безделицу. Листик клевера. Покачнулась. Казалось, весь мир замер, давая ей возможность принять эту новость с надеждой и верой в самое лучшее.

— Живы. Венеция.

Беззвучно прошептали губы Екатерины.

Показалось, или солнце действительно ярче сегодня? И ветерок затих. Совсем.

Жанна стиснула кулачок.

— Пресвятая дева Мария.

— Всевышний не оставит нас, мадам Жанна.

И князю, издалека наблюдавшему за женой и её венценосной приятельницей, сегодня казалось, что действительно солнце светит ярче, и небо, словно голубой бархат, оно изумительно ровно раскинулось над Парижем, украшая себя ажуром кружевных облаков.

Испанский граф, покинувший Францию, и вся эта история, что всколыхнула общественность, стала ещё одной занозой в отношении двух стран. От благородного сеньора отвернулись слишком многие. Дворяне Испании и Франции были поражены слухами о гареме в Марокко и погибшей юной баронессе во Франции. Везде фигурировала знатная фамилия испанского гранта.

Как приятно работать с врагами, когда король согласно кивает и положительно реагирует на все отчёты. И старается, как вроде, не задавать лишних вопросов, не замечая их семью. Нет с ним прежних отношений, но так даже лучше.

Как там дочка говорила:

«— необходимо будет пустить слух о недостойном поведении посла. Аккуратно. Его необходимо скомпрометировать, и сильно».

— Куда же ещё сильнее?

Улыбка слегка коснулась лица князя своим крылом.

По последним данным: благородный дом Левералины в Испании расторгнул помолвку с семейством графа де ла Серда, не желая пачкать имя своей благородной представительницы со скандальными историями, потрясшими Европу. Затребовав в качестве компенсации огромную сумму в бюджет последующего приданного юной донны Исабель.