Глава 18

Женя – Привет, сеструха! От тягостных мыслей меня вырвал входящий звонок от брата. Его я всегда рада слышать, поэтому ответила с улыбкой. – Привет. Как дела? – Давай ты первая. Что у вас там с Илюхой? Мне стоит переживать? – Опоздал лет на восемь с переживаниями, – я всё ещё ехала в такси, поэтому говорить на больную тему при чужом человеке не особо хотелось. – Ну, мораль читать не стану. Просто хочу быть в курсе дела. – Мама ничего не рассказала? – я выстрелила в воздух и, оказывается, попала в цель. – Э. Вообще-то да, рассказала, но я толком ничего не понял. Что за договор? – Давай я перезвоню? В такси домой еду. – Откуда? – голос брата сразу приобрёл стальные нотки, а я закатила глаза. «Папаша нашёлся. Сашка, поздно уже. Всё плохое я уже натворила, дальше только разгребать». – Сань… перезвоню, – и отключилась. Конечно, я понимала, что про «такое» мама не сможет умолчать. Да и не обсуждали мы с ней, что моя сделка с Ильёй будет тайной. Но… Но я не хотела, чтобы знал брат. Сашка до сих пор положительно отзывался об Илье, хоть и пытался иногда того на словах костылять. Такси остановилось прям у подъезда. Я не стала подниматься домой, а прошла к детской площадке и села на крайнюю лавочку в тени сирени. Надо перезвонить брату. На третьем гудке он ответил. – Жень, я понимаю, что ты взрослая дамочка, но… Чёрт! – Знаю и не собираюсь ни перед кем оправдываться! Саш, его компания хочет снести наш клуб, а он единственный, кто поможет. – Угу, трахая тебя… – И что? Я его тоже, – шутка не удалась, стало только хуже. Сашка зарычал в трубку. – Женя! Ты, блять, потом писец как пожалеешь! К херам этот ваш дом! Пусть об этом у городской администрации голова болит. – Сань, не кричи… – пришлось отодвинуть трубку от уха. – Я ещё не кричал, – но обороты сбавил. Он несколько раз тяжело вздохнул в трубку и продолжил: – Он сам предложил? – Почему тебе это так важно? – Женя! Просто ответь. – Нет. Мы пришли к этому вместе, – не люблю врать, но сейчас нутром чувствовала, что надо. Сашка не мама. Примчится ведь и дров наломает. А ещё жутко не хотелось, чтобы брат возненавидел когда-то лучшего друга. – Всё нормально, правда… – Охренеть как нормально! Он, блять, использует тебя, а ты как была влюблённой дурой, так и осталась! – Заткнись! Тебя моя личная жизнь не касается! Может, я сама этого хотела? Всю жизнь мечтала… Начала с криком и в конце подавилась слезами. Я думала, он поймёт. Поддержит. Но нет, братик решил меня судить. От этого вдвойне обидно. Несколько минут мы тупо молчали в трубку. Я вытирала слёзы, а Саня тяжело дышал. – Прости… Жень, я перегнул. Ты права, это твоя жизнь, но, чёрт возьми… Ты мне не чужая, – он снова тяжело вздохнул. – Ты моя маленькая сестричка, которую я готов всегда защищать, – последняя его фраза меня добила: – Я не хочу, чтобы он сделал тебе больно. – Саш… Я понимала, на что шла. И больно мне будет в любом случае. – Женька… – Мне пора. Привет Настюше. – Передам. Мир? – Мир. Пока. Я первая отключилась. Убрав телефон, запустила руки в волосы и согнулась к коленям. Разговор с братом оголил нервы. Сашка прав, прав во всём. И я это понимаю, знаю! Но ничего не могу поделать. Я должна, я хочу быть с Ильёй хоть на час, хоть на неделю. И моя работа лишь была предлогом. Помани он меня, завлеки, примени свои старые приёмчики, и я всё равно была бы его. – Ненавижу тебя, Золотарёв, ненавижу! И люблю… ***– Привет, мам, – специально только заглянула на кухню, чтобы она не видела моих глаз. – Жень, тебе Саша звонил? – Да, звонил. Мама пошла следом за мной в комнату, заметно нервничая. – Ты одна? Илья не придёт? – Позже заедет, – не поворачиваясь, схватила домашнюю длинную футболку из шкафа. – Вечером едем в ресторан. – Хорошо. Тебя снова не ждать? – Я не знаю, – устало опустилась на свою кровать. Так хотелось отчитать маму за неприятный разговор с Саней, но не стану. Ей только лучше стало. – Возможно… Мама присела рядом, притянула к себе и поцеловала в волосы. Обняв маму, уткнулась ей в грудь и закрыла глаза. Сейчас нам слова не нужны. Блаженная тишина и наша родственная близость – вот что прекрасно успокаивает и даёт силу. – Ты прости… Я потом поняла, что не стоило говорить Саше про вас. Он даже не дослушал и бросил трубку… – Мы немного поругались, но сейчас всё нормально, – поцеловала её в щёку и встала. – Мам, я в душ и собираться. – Иди, солнышко… А я пойду свой сериал смотреть. К обещанному времени появился Золотарёв. На приглашение мамы зайти он тактично отказался. Ждал меня возле машины и задумчиво курил. В белой рубашке, тёмно-синих брюках он смотрелся словно жених перед важным моментом. Только его отстраненный вид мне не нравился. Несколько долгих минут я рассматривала его у окна, запоминая вот таким настоящим и серьёзным, вычёркивая из памяти того далёкого безбашенного. В груди появился камень и стал давить на сердце, когда Илья выкинул окурок, провёл рукой по волосам и снова закурил. Столько печали и отчаяния было в этом жесте… Я словно на расстоянии прочувствовала его состояние. Разве такое возможно? – Ты ещё не ушла? – Ухожу, мам. Спасибо ей, вывела из транса. На Илью я могу смотреть вечно. Поправив перед зеркалом волосы, дала маме возможность стряхнуть невидимые пылинки с платья на спине. Моё единственное вечернее короткое коктейльное платье выходило в свет второй раз. Первый раз был на день рождение Ольги в прошлом году, отмечали её скромный юбилей. Сейчас я вырядилась для него. «Надеюсь, оценишь… Хотя ты видел и лучше у себя в столице». Мама послала мне нежную улыбку и закрыла дверь, а я с неприятным предчувствием спустилась к Илье. – Привет ещё раз. – Привет, Прима. Шикарно… Он затушил ногой окурок и протянул руку, открыто пожирая глазами. Оценил. Помню, как не хотела покупать это платье, хотя влюбилась с первого взгляда. Оно слишком облегало каждую выпуклость, но Оля уговорила. Чёрное, с открытыми плечами, которое нужно носить ну точно без белья. Что я и сделала, зная, чем закончится наш вечер. – Спасибо. Всё хорошо? – Да. Поехали? До города мы ехали молча. Я то и дело бросала взгляд на Илью, жалея, что не умею читать мысли, только считывать его настроение. Он был слишком серьёзен и напряжён. Крепко сжимал руль одной рукой, то и дело сбрасывая постоянные звонки. Только у того самого пафосного ресторана, когда заглушил мотор, он повернулся ко мне и натянуто улыбнулся. – Сегодня мы точно тут поужинаем. Ты божественно выглядишь. – А ты божественно льстишь. – Ни капельки. Заказал лучший столик, – он замялся и отвёл взгляд на здание ресторана. – Пойдём… Хостес с заученной улыбкой проводила нас на второй этаж, на открытую террасу, в самый дальний угол, к столику у парапета. Вид на площадь города, на поющий фонтан, на гавань и гуляющих людей был шикарным. А самое примечательное то, что мы были практически одни, соседние столики находились на значительном расстоянии. – Неожиданно красиво и уютно, а ещё дорого-богато, – я вертела головой, поражаясь месту. – Да, есть такое. Заказывай всё, что душе угодно. – Смахивает на прощальный ужин, – попыталась пошутить, но тут же прикусила язык, когда Илья кинул в меня грустный взгляд. – Так и есть? Он промолчал. Я уже открыла рот, чтобы добить Золотарёва, но нас прервали. У нас приняли заказ и первое, что принесли, – лёгкое десертное белое вино. Разговор не клеился, Илья молчал и сканировал меня серьёзным взглядом. Лишь после того, как тарелки опустели, а в бутылке осталась половина, он заговорил. – Ты права, – в глаза не смотрел. Крутил свой бокал и изучал дорожки напитка, стекающие по стеклу. – Я утром уезжаю. Вылет из Адлера в одиннадцать. – Ясно… – Тот звонок, ну, после которого… – я кивнула в подтверждении, – планы по работе изменились. Сюда пришлют другого, рангом ниже, а на меня вешают сложный проект. – Это всё? – Как мог, объяснил… – Нет, – я его перебила, наконец, переведя взгляд на любимое лицо. До этого я бесцельно смотрела на красивый фонтан, не видя его. – Я про наш договор и… – хотела ещё добавить: «нас». Но не смогла. Нет «нас». – Договор, – Илья хмыкнул и залпом осушил бокал. – Он в силе до моего отъезда. – И ты, уехав обратно, выполнишь главное условие? От затянувшейся паузы засосало под ложечкой. «Нет, Золотарёв, не делай так. Не делай мне ещё больнее». Я просто мысленно умоляла не убивать меня. – Да. – Илья. Посмотри на меня и ещё раз скажи. Он сжал челюсти и впился в меня злым взглядом. – Женя, твою мать! Я обещал. Подписал сраную бумажку. Но тебе этого мало? Угомонись. – Очень романтично. – Так на фига ты всё портишь пытками? Давай этот вечер проведём спокойно? Конечно, именно так я и хотела. Но один важный вопрос так и вертелся на языке. Но я не могла его задать, не выдав свои чувства с потрохами. Так, в полном молчании, каждый копошась в своих мыслях, мы просидели какое-то время. Вскоре Илья оплатил счёт, и мы вышли на прогулку. Взяв за руку, он повёл меня к набережной, которая горела яркими огнями фонарей, манила музыкой из кафешек и небольшим парком аттракционов. Со стороны мы смотрелись красивой парой, вот только счастья в глазах ни у одного не было. Я шла рядом и кусала губы, накручивая себя убийственной мыслью, что это наш последний вечер вместе. Я с лёгкостью призналась себе, что не хочу расставаться с Ильёй, не хочу его отъезда. И плевать на наш договор, я и так была бы с ним, только позови он. Но Золотарёв молчал. – Жень, я хочу извиниться. – Я уже простила. Мы сидели на лавочке в самом конце набережной. Сюда мало кто из отдыхающих доходил, а фонарь над нами еле горел, позволяя темноте окутать и спрятать. Илья курил и с придыханием выпускал серый дым перед собой. – Я вёл себя как эгоистичный придурок. Эта бумажка мне на фиг не нужна была. Я прекрасно понимал значимость твоей работы не только для тебя, но и для всего посёлка. Я говорил с одним чиновником… – Илья словно исповедовался, не глядя на меня. От его тихого голоса по спине бежали морозные мурашки. – Он ясно дал понять, что в ближайшие несколько лет у администрации района нет лишнего бюджета на постройку нового дома. Нужен спонсор. – Илья… – Подожди, – он закурил вторую. – А теперь гнилая вишенка на говнистом торте, – он повернулся и криво усмехнулся: – Я не мог и пока не могу помешать сносу здания. Я врал тебе… Врал и… Чёрт! И получается, заставил подписать эту хрень. От такого заявления перехватило дыхание. Я резко вскочила и сделала пару шагов от него, но Золотарёв схватил за руку и повернул к себе. В этот момент мне до ломоты во всём теле захотелось впиться ногтями ему в лицо. Откусить ухо и кричать матом! – Стой! Это не всё, Жень… – А есть что-то ещё? Более ужасное? – Нет. Наоборот. Просто дослушай, – он отпустил руку и встал слишком близко, касаясь моего лба своим. – Я никак отсюда не могу повлиять на совет акционеров. Мне нужна помощь, мне надо заручиться поддержкой отца. Уверен, он сможет убедить этих дядек сделать маленькое исключение из правил. – Всё это время ты… ты меня использовал? – Нет. Не так… Жень, я хотел тебя. Как увидел, сразу. Но… Но давал тебе шанс не связываться со мной, прекрасно понимая, кто ты и что ты для меня значишь. – И кто я для тебя? Илья говорил с придыханием, словно выталкивал из себя чёртову правду. А мне было до жути больно. Но и полностью винить его я не могла. Только в одном – он воспользовался ситуацией! – Ты… Ты самая замечательная. Та, которую я бы никогда не обидел, но… Жень, прости. – Ты забыл. – Что? – Сестра твоего когда-то лучшего друга, – выплюнула ему в лицо, ведь не это хотело услышать моё жалкое сердце. Золотарёв матюкнулся, отошёл и взъерошил свои волосы. Подняв голову, он долго смотрел в звёздное небо, а я на него. – В какой-то момент мне стало плевать, чья ты сестра. Как и сейчас, – он говорил, не глядя в мою сторону. – Я решу, клянусь, решу вопрос с вашим домом культуры. А потом приеду за тобой. – Нет, Илья. Не обещай того, что тебе не по силам. Сделай доброе дело, а я просто буду дальше жить. Не хочу снова ждать… Вот и выдала свои чувства. Одна предательница скатилась по щеке. Золотарёв прекрасно понял мой посыл. Он кивнул, протянул руку, и мы молча пошли к его гостинице, чтобы провести оставшиеся часы вместе.