Глава 24

Ранее. Накануне

— Ну что? Ты купил квартиру?

Оля кинулась к нему прямо с порога. В глазах — надежда, руки — молитвенно сложены…

Она рассчитывала на него. На то, что он выполнит свое обещание, приобретёт для них отдельное жилье, собственное гнёздышко…

Она верила ему, а он не справился. И все из-за чёртовой Леры, которая влезла в сделку и все испортила! Сука.

Бывшая жена явно не могла смириться с тем, что он её бросил. Что полюбил другую. Ту, что намного лучше. Красивее, шикарнее, соблазнительнее…

Так он думал — во всяком случае, до этого дня. Но сейчас, вид Оли в простой футболке и леггинсах, вызвал в нем приступ раздражения. И её вопрос — тоже.

— Не купил! — рявкнул он злобно, хотя любимая женщина перед ним ни в чем не была виновата.

— А какое тебе вообще дело до Юриной квартиры?! — присоединилась мать, вошедшая в дом за ним следом. — Тебе все равно ничего не достанется!

Оля застыла, глядя на него непонимающе и растерянно. Его раздражение, порожденное неудачей и страхом перед тем, что будет дальше, теперь перекинулось на мать.

— Мам, мы сами разберёмся! — грубовато отчеканил, после чего взял Олю за локоть и повёл в комнату, которую они заняли.

Она опустилась на постель, будто ноги её не держали. Он — стал метаться в узком пространстве спальни, как запертый в клетке дикий зверь…

— Нам бежать надо, — сказал наконец, поворачиваясь к Ольге.

Она вскинула на него глаза.

— Что случилось?

— Лера явилась на встречу, влезла в сделку, напугала мать и хозяина квартиры. И муж твой тоже припёрся с ней вместе, прицепившись, как репей к бараньей жопе!

Ольга нервно хохотнула. Он её веселья не разделял.

— Теперь он следит за мной, поэтому ничего купить пока не выйдет, — добавил злее, агрессивнее. В первую очередь его бесила собственная беспомощность. — И вообще у меня… неприятности.

Он нервно провел ладонью по волосам. Ольга, наоборот, неестественно спокойно спросила:

— Что ты натворил?

— Я… решил, что могу заработать чуть больше, чем то, что мне перепадает в фирме…

— То есть ты воровал, а Олег обо всем узнал, — констатировала она, попав в самую суть.

— Это и моя фирма тоже! — огрызнулся он.

— Тем глупее ты поступил.

Её слова его окончательно выбесили. Он метнулся к шкафу, начал перебирать висящие на вешалке вещи, что забрал с прежней квартиры…

— Собирайся, — скомандовал Оле. — Возьму нам билеты в Турцию. Схоронимся там на некоторое время…

Она даже не пошевелилась.

— Я никуда не поеду, Юра. У меня дети.

Он обернулся к ней, растерянно замер.

— Да меня же могут судить и посадить! Ты не понимаешь, что ли?!

— Ты сам виноват. И будь мужчиной — неси ответственность за свои поступки!

Эти слова заставили его гневно дёрнуться, подскочить к ней, прорычать в лицо…

— Что-то ты не жаловалась на мою мужественность, когда подо мной стонала!

Она презрительно скривилась.

— А ты мужественность только членом измеряешь?

Она бесила его. Он почти ненавидел её в этот момент. Но стоило только взгляду упасть на её губы — и тело заныло от желания, от вожделения, которое она в нем рождала…

Даже теперь, когда фактически его унизила.

— Я могу уехать один, — пригрозил он.

Она живо поймала его за галстук, смяла ткань в пальцах, мешая выпрямиться…

— Ты не посмеешь так со мной поступить! Ты говорил, что любишь меня, ты обещал мне помочь!

Он выдохнул.

— Ладно. Я попробую что-то придумать…

Последние слова проговорил ей в самые губы, после чего повалил ее на кровать и…

Впервые ощутил, будто она отдаётся ему неохотно, через силу. Будто он её насиловал, хоть она и добровольно разводила ноги…

Никогда в жизни ему ещё не было так тошно после секса.

* * *

Настоящее время

Первое, что услышал, когда вернулся домой следующим вечером — это страшная ругань. Сначала подумалось, что сестра устроила Ольге обещанную сладкую жизнь, но когда ворвался на кухню, откуда исходили звуки, обнаружил совсем иную картину…

Юля там и в самом деле была. Но в ссоре не участвовала, а занимала позу наблюдателя: сидела на подоконнике с пакетиком чипсов в руках, будто находилась в кинотеатре, и увлечённо наблюдала, как мать и Ольга практически таскают друг друга за волосы…

— Проститутка! — орала мать, наступая на Ольгу. — Забирай своих ублюдков и катись отсюда!

От этих слов лицо Оли потеряло всякий признак человечности, сделавшись мерзким, отталкивающим, исказившись до полной неузнаваемости.

— Сама ты ублюдочная, старая крыса! — взвизгнула она в ответ, бросаясь на Раису Ивановну.

Юра потрясённо застыл на несколько секунд, не веря ни глазам своим, ни ушам. Ольгу он такой ещё никогда не видел. И слов таких от неё не слышал…

А две женщины, тем временем, снова сцепились. Мать схватила Олю за волосы, выдрав ей целый клок, та в ответ вцепилась ей ногтями в лицо…

И откуда-то слышался ещё и детский плач, превращая все происходящее в полный сюр.

Он понял, что пора вмешаться.

— Что тут происходит?! — проорал во всю глотку, но вставать между женщинами не рискнул.

Первой отозвалась сестра. Спрыгнув с подоконника, с досадой проронила:

— Ну вот, все зрелище испортил. А я уже ставила на то, у кого из них первой кончатся волосы. Зато фотки наделала такие, что закачаешься!

Юлька невозмутимо проплыла между двух женщин, застывших на месте с жуткими выражениями лиц, почище, чем у горгулий на фасаде Нотр-Дама, и скрылась в направлении ванной комнаты.

В повисшей тишине детский плач стал громче и отчётливее.

— Что тут происходит? — повторил Юра, чеканя каждое слово.

Ответила мать.

— Твоя шлюха сюда своих мелких гавнюков притащила! А я не позволю превращать мою квартиру в вонючий бомжатник!

Юра с вопросительным выражением лица повернулся к Оле.

— Олег привёз мне детей, — пояснила она. — И я хочу, чтобы они остались со мной. Так что делай что-то и немедленно, иначе я уйду и больше ты меня не увидишь! А напоследок мать твою с балкона скину!

— Я тебя саму скину сейчас! — отреагировала мать, брызжа слюной от бешенства.

Заварушка начиналась заново.

— Хватит! — гаркнул он. — Я что-нибудь придумаю, а пока успокойтесь!

— Нечего тут думать — гони эту шлюху, нам такие, ещё и с приплодом, не нужны! — продолжала яриться мать.

— Кому — вам? — выплюнула в ответ Оля. — Юра что, маленький, чтобы вас слушаться?! Может, вы ему жопу до сих пор подтираете?!

Похоже, этот срач был бесконечен. Поэтому Юра просто дёрнул к себе Олю, с намерением отвести в другую комнату…

И тут случилось неожиданное, стоило ему только ступить в зал.

— Папочка, ты приехал!

Хрен знает откуда взявшаяся дочь бросилась к нему, крепко прижалась, обняв за талию…

А он только и сумел, что сказать:

— Ты чего тут делаешь?

Прозвучало грубо. С откровенным недовольством…

Тоня отстранилась от него, заглянула в лицо с явной обидой, начинавшей кривить уголки её рта, будто она готова была заплакать…

— Я соскучилась. И с тобой хочу остаться. Ты не рад?

Первым порывом было разъяснить Тоне кратко и ёмко, что ей тут не место, после чего позвонить Лере и попросить её забрать дочь туда, где она и должна быть…

Но именно мысль о Лере заставила слова застрять у него в горле. Это ведь отличная месть бывшей жене — заставить страдать, забрав дочь!

В отместку за то, что отняла у него сама Лера. За то, что портила ему жизнь, завистливая тварь.

— Рад, конечно, — попытался соврать как можно искреннее и мягче.

Так, сука, рад, что убил бы кого-нибудь ко всем хренам.