Глава 30

— Жалкий слизняк, значит?..

Юра остановился на пороге кухни, глядя с отвращением на женщину, которую, как он думал, любил. Ради которой готов был на все.

Он смотрел на простую белую футболку вместо прежних шелков. Смотрел на небрежно скрученные в пучок волосы вместо прежней шикарной завивки. Смотрел на неестественно лоснящееся лицо, выглядевшее без косметики каким-то бесцветным, словно бы выцветшим…

От роскошных ресниц, длинных и пушистых, теперь остались лишь невпопад торчащие пучки…

На руках — пара некрасиво сломанных ногтей…

Но даже все это не имело для него такого значения, как тот факт, что кокетливая и притягательная женщина всего за несколько дней превратилась в злобную, вечно недовольную и чего-то требующую мегеру…

Ласковый прежде голос теперь чаще походил на змеиное шипение. Он невольно подумал о том, что Лера никогда так себя не вела. Даже во время споров жена не оборачивалась внезапно совершенно другим, словно бы незнакомым ему человеком…

Лера была простой и честной. А ему хотелось кого-то роскошного, загадочного, неизведанного…

Он по уши влюбился в Ольгу — ту Ольгу, какой она перед ним представала, будучи чужой женой. Но он совершенно не знал эту новую Олю, какой она обернулась в быту с ним. И, честно говоря, и знать не особо хотел…

Её лицо приняло неприятное выражение, когда она к нему обернулась. Она смотрела на него, кажется, с таким же отвращением, что и он — на неё.

— Ты подслушивал? — ощерилась она в ответ.

— Не подслушивал, а посчитал, что должен быть в курсе вашего разговора, — парировал Юра. — И, как видишь, услышал много интересного.

Её ноздри раздражённо раздулись. Он с ленивым любопытством ожидал, что она станет делать и говорить дальше…

Но для себя все уже решил.

— Ну а кто ты ещё, как не жалкий слизняк? — наконец произнесла она. — Даже не смог купить нам жилье! Денег мне толком не даёшь!

Он опустился на стул, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Происходящее уже не цепляло, не ранило — он, словно зритель в театре, теперь наблюдал за разворачивавшейся перед ним сценой, словно бы со стороны…

— Ну давай разберёмся, что я сделал и чего не сделал, — проговорил ровным тоном. — Я не могу сейчас купить жилье на себя — его придется потом делить с Лерой. Ты этого хочешь?

— Ты мог купить его на меня!

— На деньги, о которых знают Лера и Олег, и за которые я могу присесть. Кстати, об этом… На работе я отключен от всех баз данных. За мной следят. А я, вместо того, чтобы свалить поскорее, остался с тобой. Я снял тебе квартиру, дал денег на необходимое… И где в итоге сраный ужин? Ты даже продукты не купила!

— У меня были траты поважнее! Надо было прилично одеться для собеседования!

— Олег привёз тебе одежду, но ты решила купить новую. В ситуации, когда вообще не до левых трат…

Он сделал паузу, потом встал с места и посмотрел на неё уже не с отвращением — с жалостью.

— Может, я и слизняк, Оля. Но я тебя любил. Такой, какой ты, как оказалось, на самом деле не являешься… А ты вообще никого, кроме себя, любить неспособна. Ты самая обычная приживалка… шлюха, которой без разницы, с кем и где, важно лишь — за сколько…

Она подскочила к нему, замахнулась, намереваясь его ударить…

Он перехватил её руку. Гадко усмехнувшись, произнес:

— Ну-ну, не трать силенки, чтобы показать, как меня ненавидишь. Тем более, что я уже ухожу.

Её рука, скованная напряжением, нервно дрогнула. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и, запнувшись, спросила:

— Ч-что зн-начит — уходишь?

— То и значит, — пожал он плечами.

Отбросив её руку, прошагал в спальню, где у него давно был собран «тревожный чемоданчик» с самыми необходимыми вещами.

— Мне пора спасать свою шкуру, — прокомментировал он, наслаждаясь потрясением, написанным на её лице. — А ты теперь… спасайся сама, как можешь.

Он направился в прихожую, она — бросилась за ним следом…

Нагнав, гневно и неожиданно больно замолотила его кулаками по спине, визжа и брызжа слюной…

— Козел! Тварь! Урод! Ты не бросишь меня! Ты со мной так не поступишь!!!

Он оттолкнул её от себя — совсем легонько, но она, не удержавшись, упала ему прямо в ноги…

— Эта квартира оплачена на месяц вперёд, — проговорил он, отступая. — Считай, что это мой последний тебе подарок.

Ольга внезапно схватила его за штанину — сильно, отчаянно, так, что ему пришлось остановиться. Её плечи затряслись от рыданий…

— Не уходииии, — теперь уже рыдала она — напуганная, жалкая. — Я не могу одна! Я давно не была одна! Мне страшно!

Он с усилием стряхнул её руки со своей штанины. Безразлично обронил…

— Боюсь, слизняк тебе все равно не поможет.

Она ещё пыталась за него цепляться, пыталась удержать, рыдая и бормоча что-то все более бессвязное, но он все равно ушёл.

И даже не обернулся.

* * *

Огромная толпа на паспортном контроле в аэропорту его безумно нервировала.

Нетерпеливо постукивая носком ботинка по выложенному плиткой полу, он раздражённо считал количество людей в очереди перед ним. Ну почему так медленно?! Чего они там так долго возятся?!

Глубоко вздохнув, он попытался сам себя успокоить: это — последний этап. Сейчас он пройдёт этот чёртов контроль, сядет в самолёт и никакие неприятности его больше не достанут…

Ни Лера, пытающаяся испортить ему жизнь, ни чёртов Олег, вознамерившийся его присадить, ни эта неблагодарная дрянь Ольга и капризная девчонка Тоня…

Никто из них его больше не достанет и не найдёт! Денег, что он снял на покупку квартиры, хватит, чтобы первое время где-то переждать, а потом — переместиться ещё куда-нибудь…

Он выдохнет, осмотрится на новом месте и решит, что будет делать дальше.

— Куда направляетесь? — спросил его офицер, когда очередь в кабинку наконец доползла до Юры.

— Стамбул.

— Цель поездки?

— Туризм.

Стандартные вопросы. Ему это все не впервой…

Но дальше офицер замолчал, долго и пристально вглядываясь в свой монитор…

Юра занервничал. Чутье буквально трубило о том, что что-то не так…

Он воровато огляделся по сторонам, словно обдумывал пути отступления, которых, по факту, не было, когда его худшие опасение подтвердились…

— Вам запрещён выезд из страны.

Эти слова прозвучали, как приговор.

Он нервно дернулся в сторону, врезался в толпу в нелепой, бесполезной попытке скрыться…

Раздался звук сирены. К нему уже бежали двое офицеров…

Когда ему скрутили руки, он, по инерции, ещё рыпался, пытаясь вырваться, освободиться…

И хотя тело его ещё боролось, разум уже все осознавал…

Ему пришёл конец.