Глава 31

Несколько месяцев спустя

Сегодня суд наконец-то поставил точку в моем браке с Юрой.

Бракоразводный процесс ожидаемо длился не одно заседание: все порядком осложнялось тем, что бывший муж пребывал под арестом. И делить имущество с учётом всего, что он наворотил, и в частности, по причине того, что он был должен не только мне, но и фирме, которую обворовывал, оказалось не так-то легко и просто.

Но все в итоге завершилось благополучно. Правда, не для Юры.

Его доля в квартире, где мы жили, отошла при разводе мне в счёт того, что он потратил на свою прекрасную Оленьку.

Та небольшая доля в фирме, что осталась ему после раздела при разводе, ушла в счёт его долгов перед Олегом, как и все, что ещё имелось на его счетах.

Впрочем, в ближайшие десять лет ему будет обеспечено другое место жительства: за мошенничество в особо крупных размерах бывшего мужа осудили на десять лет. И после выхода на свободу он окажется буквально ни с чем. И ни с кем.

Если не считать матери и небольшой доли в её квартире.

Я не испытывала по этому поводу ни сожаления, ни злорадства — лишь удовлетворение от того, что справедливость на свете все-таки существует.

Поднявшись со скамьи, я выдохнула. Даже не верилось до конца, что все закончилось. Что я свободна: от этого брака, от теней былого и всей той грязи, в которую меня окунул человек, для которого я когда-то жила.

Направляясь к выходу из зала заседаний, я пересеклась с Юлей, поджидавшей меня у дверей. Бывшая золовка выступала на суде свидетельницей — в мою пользу.

Мы в дружном молчании вышли в коридор и отошли к небольшой нише у окна. Я протянула к Юле руки и благодарно сжала её ладони.

— Спасибо. За все.

Она улыбнулась:

— Ты и без меня его прижала бы.

Я заметила, что выглядела она сегодня куда счастливее обычного. Словно бы посвежела, расцвела и… тоже сбросила с плеч какой-то давний, давящий на неё груз.

— Ты сама-то как? — поинтересовалась я, мысленно гадая, что стало причиной такого преображения.

Она неожиданно покраснела. Смутилась…

— Говорить даже страшно вслух… но хорошо. Знаешь, жизнь заиграла новыми красками, как только я съехала от мамы.

Я осторожно произнесла:

— Если честно, я всегда гадала, зачем ты вообще её терпишь…

Она с сожалением улыбнулась.

— Это сложно объяснить… Я просто её жалела, Лер. Она ведь старая, сварливая и не слишком здоровая женщина. И все же она — моя мать… Я считала себя обязанной за ней присматривать, потому что ну кому она ещё-то, кроме меня, нужна?.. Но когда Юру посадили… она окончательно стала невыносима. И знаешь… я поняла одну важную вещь. Точнее, не то, что бы поняла — скорее, окончательно приняла. Смирилась. С тем, что ей всегда было на меня плевать, для нее существовал только её Юрочка, её сыночек дорогой и любимый. А я… так, бесплатная прислуга. И я наконец почувствовала, что с меня хватит. Что я ничего ей не должна, потому что она, в свою очередь, ничего мне не дала. И я ушла, а вскоре…

Она снова засмущалась и я улыбнулась от этого зрелища.

— Вскоре Колю вот встретила, — добавила она. — И никогда ещё счастливее не была.

— Я рада, — произнесла искренне.

Мы обнялись, поцеловались в щеки и разошлись в разные стороны, зная, что всегда можем обратиться друг к другу.

Оказавшись на улице, я вдохнула полной грудью воздух, напоенный теплом последнего летнего месяца — очередная осень уже была не за горами.

— Лера, — окликнул меня кто-то.

Впрочем, я прекрасно знала, чей это был голос.

Повернулась неторопливо, неспешно, пытаясь придать лицу ровное, безмятежное выражение, хотя сердце невольно забилось чаще от звуков этого голоса.

— Олег, — кивнула ему размеренно.

Мы не так часто пересекались в последнее время — в основном, на судах, где выступали свидетелями друг у друга.

И теперь, когда все было кончено, казалось, что говорить нам было больше не о чем, да и незачем.

Бракоразводный процесс Олега и Оли завершился раньше — там все было куда прозрачнее и проще. Дети остались в итоге с отцом и, что удивительно, Ольга даже не слишком этому препятствовала.

Возможно, наконец поняла, что в том положении, в каком она оказалась, поиметь что-то с Олега попросту не удастся.

— Тебя можно поздравить? — спросил он.

Голос его звучал ровно, как-то даже… чересчур. Словно он старательно пытался не показывать эмоций, но глаза его выдавали: смотрели жадно, внимательно, откровенно.

— Можно, — улыбнулась я.

Он тоже раздвинул губы в медленной улыбке.

— Тогда, может быть… отметим?

Стоило бы сказать «нет». Стоило бы оставить Олега там же, где и все, что напоминало о былом — в прошлом…

Но я была уже не в том возрасте для самодурства. Я могла честно признаться себе самой, что мне не хватало его присутствия рядом.

Хотя даже мысль о том, куда это может нас завести, меня пугала.

— Это ведь простой вопрос, Лера, — заметил он с улыбкой, но взгляд его был напряжённым.

Ему был важен мой ответ.

— Ну… пойдём, — пожала в итоге плечами.

— Знаю хорошее заведение неподалёку. Пройдёмся?

Я молча кивнула.

Мы, не сговариваясь, неторопливо побрели вдоль сквера. Казалось, каждый из нас пытался продлить эти мгновения, каждый не хотел… расставаться?..

— Как дети? — нарушила первой тишину я.

Хотелось завести этот разговор просто для того, чтобы хоть как-то унять свои беспокойные мысли. Которые могли и вовсе оказаться лишь бесплодными фантазиями.

— Нормально, — ответил он. — К счастью, они ещё в том возрасте, когда могут чуть менее болезненно приспособиться к новым обстоятельствам.

— Ольга к ним приезжает?

Его губы сложились в неприятную усмешку.

— Приезжала. Первое время. Когда ещё настойчиво надеялась на наше воссоединение. Знаешь, а я ведь почти поверил… хотел верить, что она может стать иной. Она ведь даже на работу поначалу устроилась, привозила детям подарки, сладости всякие… Но нет — видимо, такие не исправляются. Подозреваю, что её визиты стали все реже, потому что теперь её внимание занято новым спонсором.

Он говорил об этом… без горечи. Скорее, с презрением. И все же я не удержалась от того, чтобы спросить…

— Не ревнуешь?

От этого вопроса он резко остановился. Посмотрел на меня с удивлением, а потом… расхохотался.

Почему-то от такой его реакции мне самой стало… легче.

— Ревную? — переспросил он. — Я даже вспоминать о ней не хочу. И говорить — тоже. Я бы предпочёл поговорить… о нас.

— О нас? — приподняла я одну бровь.

А сердце снова сорвалось с места и пустилось вскачь. Вот же! А ведь, казалось бы, я уже давно не в том возрасте… для такого.

— Я по тебе скучал, — сказал Олег прямо. — Я бы хотел… видеться чаще.

Я не нашла в себе сил посмотреть ему в лицо. Хотелось оставаться хладнокровной и разумной, но его признания выбивали из колеи, делая растерянной и уязвимой — такой, какой я уже отвыкла быть…

Вместо ответа я повернулась и решительно шагнула внутрь сквера. Захотелось вдруг скрыться от посторонних глаз, будто каждый прохожий мог догадаться о чем мы говорим или… о том, что я чувствую.

Остановившись у скамейки, я наконец посмотрела Олегу в лицо и спросила:

— Зачем?

Его брови резко подскочили вверх.

— Зачем? — переспросил он. — Лер, нам ведь не по пятнадцать лет. Все, по-моему, очевидно.

— Предпочитаю конкретику.

Он усмехнулся.

— Ладно. Вот тебе конкретика: я думаю, что ты — женщина, которую я всегда хотел видеть с собой рядом.

И умел же он застать врасплох!

— Но я ведь… совсем не похожа на Олю, — заметила с вызовом, вздернув подбородок.

— И слава Богу! — горячо отозвался он.

Я невольно рассмеялась. И он — за мной следом…

— Знаешь, что я понял после всего случившегося? — вновь принял Олег серьёзный тон. — То, что толком тебя никогда и не знал. И когда все эти… обстоятельства нас невольно объединили, я с каждой новой встречей понимал, что в тебе есть все то, чего я искал… Ты не просто женщина, не просто мать… Ты — партнёр, ты — боец. Ты — та, с которой хочется разделить не только постель, но и жизнь.

Я хмыкнула.

— Звучит совсем не романтично. Скорее… разумно. Словно ты меня выбрал, как корову на базаре. По набору качеств. Умом, но не сердцем.

Вместо ответа он взял меня за руку и прижал раскрытой ладонью к левой половине своей груди. Я ощутила быстрые, сильные толчки его сердца…

Он волновался. Ничуть не меньше, чем я.

— Знаешь, как говорится… я — старый солдат и не знаю слов любви, — усмехнулся он. — Но ты ведь и сама все чувствуешь. Не можешь не чувствовать.

Я отняла у него свою руку.

— Олег, я не знаю, к чему это нас приведёт… Но мне бы не хотелось тратить время на ни к чему необязывающие отношения…

Температура его голоса понизилась на несколько градусов, когда он сказал:

— А я разве предлагал тебе что-то подобное? Недостойное?

Я усмехнулась, чтобы скрыть нервозность. Полушутя заметила:

— Тогда все ещё хуже. Я ведь знаю, какой ты опасный мужчина. Потом глазом моргнуть не успею, как ты мне подсунешь брачный контакт… а то и детей ещё в суде делить придётся…

Я ясно ощутила, как он от меня отстранился — морально, хотя физически остался на том же месте и в том же положении.

— Ты сейчас себя с Ольгой сравнила? — уточнил он сухо. — Серьёзно, Лера? Будь добра… не унижай себя так.

Сделав глубокий вдох, он добавил…

— Не думал, что придётся это объяснять, но раз так… Я ведь не из чистой блажи поступил с ней подобным образом. Сначала — да, хотел мести, но потом… Потом я желал, чтобы она задумалась. Чтобы переоценила ценности, переосмыслила свою жизнь… Я дал ей шанс что-то понять, стать лучше. Но горбатого могила исправит.

Я вздохнула. Стало уже не до шуток.

— Я просто хотела сказать, что мы тобой очень по-разному смотрим на мир. Возможно, забегаю чересчур вперёд, но… скажу честно: все эти брачные контракты — не для меня. Я понимаю, для чего это нужно, но… принять не могу. Не могу отделаться от вопроса: если человек так боится за свое имущество, так не верит в свою вторую половину… то зачем тогда вообще это все?..

Мы замолчали. Я сама озвучила вслух неприятные вещи и мне же самой отчего-то было… больно.

— Ты, наверно, права, — наконец произнес бесцветным голосом Олег.

Сердце защемило ещё сильнее. Что ж… вот и все.

Я отвернулась, готовая просто уйти, но он вдруг добавил…

— Да, ты, наверно, права. Мы с тобой очень разные. И смотрим на все тоже по-разному. Я все это понимаю, но… Ничего не могу поделать с тем, что меня к тебе тянет. Тянет так сильно, что все остальное, кажется, просто не имеет значения.

Он произнес все это с такой надрывной искренностью, что я замерла, не зная, как реагировать.

В конечном итоге просто отшутилась:

— А говорил, что ты старый солдат, который не знает слов любви и бла-бла-бла…

Он остался совершенно серьёзным.

— Лера, я не знаю, куда нас это приведёт. Может, мы вообще слишком торопимся — но чего ждать?.. Жизнь ведь проходит — день за днём. А я не хочу, чтобы она проходила… без тебя. Я знаю, что будет непросто. У нас ведь обоих дети, которым пришлось нелегко, которые не слишком поладили в прошлом… И все далеко не сразу станет радужно и хорошо, но… все эти трудности — преодолимы. И для меня это того стоит. Ты стоишь.

Это того стоит…

Вот те слова, с которых по-настоящему началась моя новая жизнь.