Глава 19. Горничная тянет руки к штанам главного извращенца

Не давая себе ни секунды на раздумья и здравый смысл, я решительно толкнула тяжелую створку и шагнула в малую гостиную. Внутри царила атмосфера рафинированного аристократического уюта. Тихо потрескивал камин, пахло бергамотом и дорогой выпечкой, а благородное собрание чинно звякало фарфоровыми чашечками.

Головы всех присутствующих синхронно повернулись в мою сторону.

Четыре пары глаз уставились на меня с разной степенью ошеломления. Я открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь заготовленную чушь, но под перекрёстным огнём их взглядов мгновенно его захлопнула. Обреченно опустив голову, привычно изобразила реверанс.

Ну а чего я, в самом деле, паникую? Я горничная? Горничная. Пришла пыль протереть в послеобеденное время. Имею полное должностное право! Разве мне нужны какие-то оправдания?

Стараясь не смотреть на мужчин, я, как заправский партизан, поползла по стеночке. По пути усердно обмахивала разноцветными перьями всё, до чего могла дотянуться: резные панели, рамы картин, косяк двери. Лица Кроувов и примкнувшего к ним Рихарда медленно становились каменными.

Ну согласна — визит клининговой службы посреди важного дипломатического чаепития выглядел несколько… эксцентрично. Но я теперь ещё и личная служанка! Имею право быть подле своей госпожи.

Я скосила глаза на свою подопечную. Селеста с абсолютно непроницаемым, кукольным лицом как раз протянула тонкие пальчики к той самой злополучной чашке с золотым ободком. Блин! Ну что ей неймётся-то! Далось ей это чаепитие.

— Миледи, ваши волосы! Я помогу! — завопила я, отшвыривая пипидастр в сторону, и коршуном бросилась к Селесте.

Помогать я ничем не собиралась, главное — разлучить Голубку с чаем, к которому она тянулась с упорством заправского алкоголика. Времени на изящные манёвры не оставалось. Подлетая к креслу Селесты, я картинно споткнулась о край пушистого ковра и, пытаясь «поймать баланс», махнула рукой, цепляя фарфоровое блюдце.

Изящный снаряд с горячим чаем выпорхнул из рук ошеломлённой Селесты и полетел по идеальной параболе прямо на противоположную сторону стола.

Дальше для меня всё происходило как в замедленной съёмке. Чашка, грациозно кувыркаясь в воздухе и расплескивая янтарные капли, держала курс чётко на сидящего напротив Дамиана. Герцог, кажется, впервые в жизни вообще не успел сообразить, что происходит — его сыскные рефлексы дали осечку.

Снаряд приземлился точно на его колено. Расплескав горячее, ароматное содержимое аккурат в район стратегически важного и тщательно охраняемого центра мужской вселенной. Чашка со звоном скатилась на пол и раскололась.

Ой, мамочки.

Я в который раз за последние два дня сорвала с себя накрахмаленный передник и, не думая о последствиях, рухнула на колени прямо перед креслом Его Светлости.

— Ваша Светлость, простите, я сейчас!.. — запричитала я, комкая ткань и безжалостно прижимая её к мокрому, стремительно расплывающемуся пятну на верхней части его бедра.

Я начала судорожно, с усердием маньяка промакивать дорогую суконную ткань брюк. И в ту же секунду сквозь плотный хлопок передника ощутила, как под моими ладонями каменно, до предела напряглись мощные мышцы его ноги. Ой. Кажется, я тру не совсем там… или совсем не там.

— Тири, — раздался над моей головой хриплый, опасно низкий голос Дамиана. — Что ты, во имя всех светлых и темных фиров, по-твоему, делаешь?

Я медленно подняла взгляд. Мы находились так близко, что я физически ощущала исходящее от него тепло и резкий, морозный аромат его парфюма. Лицо Дамиана оставалось непроницаемым, но его глаза говорили о многом.

В их глубине плескалось такое ошеломление, замешанное на чисто мужском раздражении, что у меня мгновенно пересохло во рту. Желваки на его породистых скулах опасно заходили ходуном.

— Устраняю последствия, Ваша Светлость, — едва слышно прошептала я, продолжая держать руку на его бедре.

Уголок его губ нервно дёрнулся. В следующее мгновение его большая, горячая ладонь жестко опустилась на мою руку, намертво перехватывая запястье и прекращая мои спасательные манипуляции.

Кожу обдало чистым жаром, а вдоль предплечья побежали вполне осязаемые мурашки. На секунду мне показалось, что он сожмет пальцы до хруста костей. Но Дамиан лишь зафиксировал мою руку, заставляя меня замереть.

— Хватит, — процедил он тем же вибрирующим басом, от которого у меня внутри что-то сладко ёкнуло. — Ты уже сделала более чем достаточно. Арден, ради всего святого, помоги мне с этим… Пока твоя прислуга не протерла во мне дыру.

Арден, пребывавший до этого в глубоком ступоре, наконец опомнился. Он коротко прищёлкнул пальцами, активируя какое-то заклинание. От брюк Дамиана мгновенно повалил густой белый пар — влага испарилась за доли секунды, оставив ткань совершенно сухой.

Передник в моих руках тоже высох, но теперь на нём красовались живописные, огромные коричневые разводы, наглядно свидетельствующие о моем позоре.

Дамиан наконец выпустил моё запястье, и я, неловко поднявшись с колен, поспешила отступить на два шага назад.

— Что это сейчас было? — ледяным тоном поинтересовался Арден, переводя суровый взгляд с меня на застывшую Селесту.

— У леди Селесты… растрепались волосы, — послушно уставившись в пол, осипшим голосом соврала я. — Я просто хотела поправить прическу, Ваша Светлость. Но не рассчитала траекторию.

— То есть ты так усердно заботилась о леди? — Арден буквально буравил меня недоверчивым, тяжелым взглядом. Кажется, моя репутация «неадекватной горничной» окончательно закрепилась. — Леди Селеста, я бы хотел заменить вам личную служанку. На кого-то более… дисциплинированного. И менее… порывистого.

Меня всю обдало ледяной волной паники. Да блин! Если он меня сейчас сошлёт в эту чертову зимнюю резиденцию, весь мой план по выживанию полетит к чертям! Уезжать сейчас — худшее, что может случиться.

Дамиан ведь продолжит копать под Селесту, и без меня он точно превратится в книжного злодея-отравителя. А я останусь прозябать в глухой провинции. Я изо всех сил закусила губу, мысленно умоляя сюжет сжалиться над несчастной попаданкой.

— Благодарю за заботу, Ваша Светлость, — неожиданно раздался неприятно-скрипучий голос Селесты. — Но меня полностью устраивает Тири. Пусть девушка еще неопытна и слегка… неуклюжа, но её рвение и преданность с лихвой компенсируют этот недостаток. Не нужно её менять.

Я мысленно выдохнула. Все-таки я кажется произвела правильное впечатление на героиню.

— Да, брат, — раздался вкрадчивый голос Дамиана.

Герцог медленно поднялся со своего кресла, поправляя идеально сухой камзол. В его интонациях сквозило такое плохо скрываемое, ядовитое раздражение, что воздух в гостиной, казалось, оупстился на пару градусов.

— Тири просто очень… старалась выполнять свою новую роль.

Слово «старалась» он произнёс с таким нажимом, что у меня подкосились коленки. Опять! Опять этот ищейка что-то почуял и подозревает меня во всех смертных грехах!

Я рискнула исподлобья взглянуть на него. Дамиан сверлил меня взглядом. Но, к моему удивлению, этот взгляд изменился. Теперь за привычной ледяной подозрительностью следователя отчетливо читалась сугубо мужская заинтересованность.

Он рассматривал меня так, словно я была не просто ходячей катастрофой, а загадкой, которую ему безумно хочется разгадать… и хорошенько наказать за саботаж.

Я крепче сжала в руках грязный передник, чувствуя, как щеки начинают пылать.

— Прошу меня простить. Я искренне сожалею о произошедшем конфузе. Больше такого не повторится, — выпалила я на одном дыхании, отвешивая торопливый поклон. — С вашего позволения, я закончу уборку помещения позже.

Арден величественно и слегка устало кивнул. Не дожидаясь, пока Дамиан откроет свой рот, я быстро цапнула с пола пипидастр и вылетела из малой гостиной, не оглядываясь.

И только оказавшись в пустом, тихом коридоре, я позволила себе сползти спиной по стенке и шумно выдохнуть скопившийся в легких воздух. Вот блин! Ну за что мне всё это?

Ладно, включаем позитивное мышление: главная цель достигнута, отравления Голубки удалось избежать, Дамиан чуть дальше от роли злодея, а Арден чуть ближе к своей любви. Но брюки главного извращенца Тайной Канцелярии пострадали совершенно незапланированно.

В голове против моей воли завертелись яркие, пугающе детальные картинки: вот я стою на коленях перед Дамианом, вот мои руки прижаты к практически интимным частям его бедра…

Вспомнилось отчетливое ощущение перекатывающихся под пальцами жестких мышц, жар его тела и то, как его сильная ладонь обхватила мое запястье.

Щеки тут же залило жаром.

Вика, очнись! Прекрати немедленно! Не хватало еще эротических фантазий с потенциальным палачом для полной картины этого дурдома!

Я глубоко вздохнула, стараясь взять бушующие гормоны под контроль. Ладно, так и быть, придамся порочным мыслям вечером, в каморке. Строго после окончания трудового дня. Ох, мамочки… Мне же сегодня ещё делать обязательное ночное проветривание в его кабинете!

Надеюсь, Извращенец Всея Поместья будет занят какими-нибудь государственными пытками и не явится туда. Потому что моё шестое чувство подсказывало: тяжелого, приватного разговора мне теперь точно не избежать.

Тяжело вздохнув, я уныло поплелась на кухню — заедать стресс законным обедом. Но, как назло, в обители кастрюль и половников меня ждала очередная порция чистейшего, неразбавленного стресса.

Служебный обед уже подходил к концу. За длинным дубовым столом остались только Фрида — монументальная главная повариха поместья — и Липи. Стоило мне переступить порог, как обе женщины одновременно застыли с ложками у рта.

В тишине кухни их взгляды скрестились на мне с такой отчетливой враждебностью, что воздух, казалось, похолодал.

— Так-так, а вот и наша новоявленная избранная пожаловала, — издевательски-нараспев протянула Фрида, скрестив на груди пухлые, перемазанные в муке руки. — Ну давай, Тири, не стесняйся, присаживайся. Расскажи-ка нам, за какие такие тайные заслуги тебя назначили личной служанкой леди Селесты?