Глава 3. Горничная и репутационный ущерб

Я настороженно высунула нос из своей коморки. За узким окошком было ещё темно, небо едва начало окрашиваться в холодный серо-голубой цвет — предвестник рассвета. Но поместье, вопреки моим надеждам на тишину, уже жило своей кипучей, невидимой глазу господ жизнью. Где-то громыхнула кастрюля, послышались приглушённые, но экспрессивные голоса слуг и мерное постукивание переставляемых предметов.

Сжав ручку пипидастра покрепче, я гордо зашагала прямо по коридору. Моя цель — постирочная. Точнее, я очень надеялась, что иду именно туда, а не в пыточную или в личные покои какого-нибудь особо нервного лорда.

По пути я, конечно, вертела головой. Меня всё ещё изумляла роскошь интерьера хозяйского крыла и убогость тупичков, в которых были расположены подсобные помещения. В итоге я уткнулась в очередную тяжелую дверь из темного дуба и, набравшись наглости, решительно шагнула внутрь. Это точно была постирочная.

На меня сразу обрушился запах щёлока, горячего пара и мокрой ткани. Помещение было завалено грудами белья: от белоснежных простыней до тяжёлых гобеленов.

Из дальней двери, ведущей, видимо, к котлам, вырывались клубы густого пара, делая комнату похожей на логово очень хозяйственного дракона. Белья было много, а вот люди отсутствовали.

Я решила быть деликатной. Подошла к небольшой стойке посередине и осторожно постучала ручкой своего инструмента по столешнице. Тишина. Постучала громче. Эффект тот же.

После очередной порции оглушающей тишины я почувствовала, как во мне закипает привычное раздражение. Не дождавшись ответа, я набрала в лёгкие побольше воздуха и заорала во всё горло:

— Эй! Кто-нибудь! Мне нужна форма! Обслужите служанку!

Буквально через секунду после моего крика дальняя дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. Из облаков пара, словно джинн из бутылки, выплыл крепкий мужчина в кожаном фартуке. Он начал голосить не хуже меня, размахивая огромными ручищами:

— Чего кричишь! Туточки я! — Он подлетел к стойке, хлопнул по ней ладонями так, что я подпрыгнула, и, прищурившись, уставился на меня. — Аааа… Тири, ты что ль?

Его голос мгновенно сменил регистр с яростного на сочувствующий. Мужчина замолчал, рассматривая меня с такой жалостью, что я даже немного опешила. Словно перед ним стояла неизлечимо больная кошка.

— Ну, пока ещё я, — осторожно подтвердила на всякий случай. Вообще не я, конечно. Но я уже решила для себя, что буду Тири как минимум до свадьбы Селесты и Ардена.

— Бедолага ты, Тири. Так навернуться с лестницы. Хотя… — грусть на лице мужчины сменилась лукавым прищуром — Небось и рада вчерашнему выходному? Достойный способ держаться подальше от пыли!

Я подавилась вздохом. Ого. Значит, настоящая Тири была той ещё лентяйкой? Коллеги всерьез считают, что она готова проломить себе череп, лишь бы получить «отгул по состоянию здоровья»?

— Вообще-то, у меня была серьёзная травма головы. — вкрадчиво проговорила я — Даже сам герцог лечил.

Глаза мужчины вспыхнули азартным интересом.

— Его Светлость заходил в твою каморку? И что же вы были одни? И что же — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, перевешиваясь через стойку — он касался тебя?

Уровень интереса мужика был запредельным. Вкрадчивые интонации и искорки предвкушения в глазах подсказали мне, что передо мной какой-то папочка сплетников. Я кожей почувствовала, как по поместью поползёт слушок: «Горничная-неудачница заманила герцога под свое дырявое покрывало».

Последнее, чего я желала в этом мире — это быть уволенной или казнённой за распространение грязных слухов о главном герое. А учитывая, что Арден Кроув — парень суровый, репутационный ущерб мог стоить мне головы. Буквально.

Нужно было спасать ситуацию. Срочно. Я набрала в грудь побольше воздуха и заорала почти во всю мощь своих легких, надеясь, что мой крик услышат даже в соседнем крыле:

— Нет! Его Светлость не заходил! Через дверь магичил! Так силен его Дар! — я перевела дыхание, лицо мужчины стремительно скучнело — Я уснула в форме! Мне нужна новая! Будь добр!

Мужчина разочаровано цыкнул. Моя версия о «дистанционном лечении» явно не тянула на сенсацию месяца.

— Тири, с башкой у тебя явно беда. Чего так голосишь-то? Сейчас выдам — он развернулся, собираясь уйти, но вдруг замер и погрозил мне пальцем — Но больше не смей мне форму портить! Не выдам новую до конца недели! Чтобы всё как полагается. А то не настираешься на вас.

Когда мужчина исчез за дверью я с облегчением выдохнула и похвалила себя за изобретательность. Лучше пусть меня считают «орущей Тири с отбитыми мозгами», чем «любовницей лорда». Второе в этом жанре обычно заканчивается либо свадьбой, либо смертью. А первое мне явно не светит — Селеста уже где-то на подходе.

Получив хрустящую, пахнущую лавандой форму, я метнулась за шторку. Переодевание в узком пространстве напомнило мне попытки втиснуться в джинсы после новогодних праздников, но я справилась. Измятую одежду со злорадством кинула на стойку. Постирочный интриган окончательно потерял ко мне интерес и растворился в кдубах пара.

Поправив передничек и убедившись, что чепец сидит ровно, я шагнула навстречу трудовым подвигам. Пересекаться с персоналом больше не хотелось — слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов. Здраво рассудив, что в библиотеке будет: а) много пыли и б) мало людей, я отправилась на поиски.

Метод «тыка» сработал на удивление быстро. За очередной двустворчатой дверью в роскошном крыле мне открылся вид на рай для любителей пощупать бумагу. Я замерла на пороге, завороженная.

Зал был не слишком большим, но уютным и бесконечно элегантным. Вдоль стен до самого высокого потолка тянулись стеллажи, забитые томами в кожаных переплетах.

Пахло старой бумагой, воском и чем-то еще, невероятно уютным. Около стен крепились подвижные лестницы на роликах — те самые, с которых так удобно падать. В центре возвышался массивный дубовый стол, окруженный креслами с высокой спинкой.

Я бросила на лестницы подозрительный, полный классовой ненависти взгляд.

— Ну уж нет, ребята. Сегодня мы работаем по низам, — пробормотала я.

Начала со стола. Пыли на нем было немного — видимо, Арден здесь бывал часто. Я лениво помахала пипидастром, смахивая невидимые ворсинки. Работа шла слишком быстро, я начала нервно поглядывать в сторону стеллажей.

Соберись, Вика. Ты сильная, ты сможешь. Не дай себя победить каким-то лестницам. Я развернулась и шагнула к правой стене, решив начать с нижних полок.

Хотела бы я сказать, что увлеченно смахивала пыль, читая названия на корешках. Но названий не было. Куча книг в темных переплетах разных оттенков стояли вплотную друг к другу. И как они здесь ориентируются? Не иначе как с помощью магии.

Не смогла удержать своё любопытство и вытащила пару книг, чтобы их пролистать. Сначала мне попадалась скука смертная: «Уложение о вассальной повинности земель Кроув: Свод правок от 452 года», «Экономика магических кристаллов в условиях дефицита Дара», «Реестр недвижимого имущества и фортификационных сооружений Северного Предела».

Я фыркнула и не доделав работу, подошла к другому стеллажу — может правая стена для зануд и левая будет повеселее?

И левая стена правда впечатлила меня, но читать эти книги хотелось еще меньше. «Тени и Кости: Полный атлас проклятий и их последствий», «Ритуалы Архонотов: пособие по вызову стихийной ярости», «Перечень бесполезных и утерянных способностей», «Молчание пустоты: философия высшего Дара».

Нижние полки закончились. Пришло время карабкаться наверх. Я почувствовала, как пальцы подрагивают на ручке пипидастра. Может удастся сделать максимум работы, не поднимаясь?

Я привстала на носочки, вытянула пипидастр вверх, стараясь дотянуться хотя бы до следующего яруса. Мои мышцы моментально заныли, рука начала стремительно затекать. Но наверху оставалось еще несколько полок. Ну давай же, пыль родимая, свали оттуда нафиг! Ну чего тебе там лежать!

В момент наивысшей степени моего отчаяния случилось странное. Сначала в районе солнечного сплетения стало жарко. Как будто я проглотила маленькое, пульсирующее солнце.

Эта волна тепла, стремительная и щекотная, рванула вверх по позвоночнику, прошла через плечо и сконцентрировалась в кончиках пальцев, сжимающих ручку пипидастра. Я замерла, боясь сделать вдох. А потом я увидела это.

Пыль на верхних полках — густая, серая, накопившаяся десятилетиями — вдруг ожила. Она не просто посыпалась вниз. Она взвилась вверх единым облаком, будто подчиняясь порыву сильнейшего ветра. Но в библиотеке было тихо, ни один листок не колыхнулся.

Пыль танцевала. Она закручивалась в изящные спирали в лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь высокие окна. Она послушно отошла от корешков книг, собралась в аккуратный, плотный серый шар размером с теннисный мяч и зависла в воздухе прямо перед моим носом.

Я открыла рот, забыв, как закрывать его обратно. Пипидастр выпал из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком приземлился на ковер. И шар пыли тут же рассыпался, опадая серыми хлопьями на пол.