Глава 31. Горничная и проблемы кадрового голода

Он остановился прямо передо мной, мерно покачивая тростью с набалдашником в виде скалящегося пса. Между нами оставалось от силы два шага — близость этого неприятного мужчины давила и порождала чувство иррациональной опасности.

Я мысленно взвесила в руке тяжёлую деревянную лопату, на которую опиралась, и принялась лихорадочно прикидывать шансы: успею ли я в случае чего прикрыться ею как щитом? По всему выходило, что огреть этого холёного господина по уложенной волосок к волоску причёске в случае опасности я вполне успею.

— Тири её звать, господин Джером, — угодливо подсказала Марта прежде, чем я успела открыть рот и выдать что-нибудь излишне резкое. Старуха согнулась в таком низком поклоне, что её нос едва не коснулся пыльной земли.

— Тири… — повторил мужчина, прикрыв глаза и словно пробуя моё имя на вкус, смакуя каждый слог.

Мне это категорически не понравилось.

— Господин Джером, — экономка продолжала лебезить, мелко перебирая пальцами по подолу юбки. — Она только вчера поздно вечером прибыла из столицы. Ещё толком не освоилась.

— Вижу, что из столицы, — его цепкий, маслянистый взгляд снова скользнул по мне сверху вниз. Медленно, с отчётливым оценивающим прищуром, задерживаясь на талии и открытой шее.

Так, стоп. Не буду делать поспешных выводов. Может, у человека просто зрение плохое? И именно поэтому ему приходится разглядывать женщин с расстояния вытянутой руки, силясь разглядеть очертания.

— Значит, это вас лорд Дамиан прислал в наши края? — Джером наконец соизволил посмотреть мне в глаза.

— Да, господин управляющий. — ни смотря на попытки успокоить себя, слова всё равно прозвучали пассивно-агрессивно.

— И надолго вас к нам определили?

— На полгода. На исправление.

— Какое несчастье, — выдохнул он, и сказано это было с такой глубокой, почти отеческой участливостью, что меня почти передёрнуло от отвращения. — Такая хрупкая девушка — и в нашей глуши. Что ж, надеюсь, мы сумеем сделать ваше пребывание здесь более приятным и комфортным. Зимнее поместье Кроувов умеет быть гостеприимным к тем, кто проявляет должное послушание.

Внутри меня прозвенел тревожный колокольчик. Хотя какой там колокольчик! Внтури давно уже гремел набат, почти закладывая уши.

— Благодарю за заботу, господин Джером, — ровно ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально плоско и профессионально. — Я готова к любой работе.

— Если возникнут какие-то трудности, бытовые неурядицы или… вам понадобится что-нибудь особенное, — он сделал ещё полшага вперед, и его рука в безупречной перчатке на мгновение опустилась мне на плечо, смахнув несуществующую пылинку с моей формы, — можете обращаться лично ко мне. В любое время, Тири. Мои двери всегда открыты для исполнительных слуг.

Он мягко улыбнулся. И именно в этот момент, глядя на его сытое лицо, я окончательно всё поняла. Дори, Бритта и Марта не просто так были так напряжены.

Улыбка управляющего была совершенно обычной, даже благожелательной, но глаза при этом оставались абсолютно холодными, неподвижными и мёртвыми. Словно губы растягивал один человек, а из-под полуприкрытых век на меня внимательно смотрел совершенно другой — расчётливый и опасный мерзавец.

Я осторожно повела плечом, сбрасывая его руку, но Джером уже сам отстранился, повернувшись к остальным слугам. Поразительно, но ни Марта, ни Бритта, выскочившая во двор при звуке кареты, ни испуганная Рина даже бровью не повели.

Они дружно разглядывали мыски собственной обуви с таким неподдельным интересом, словно там прямо сейчас вершилась судьба королевства. Все жители заброшенного поместья привыкли к его поведению. Они не просто терпели — они выучились быть слепыми и глухими, лишь бы не попасть под горячую руку хозяина положения.

— Ну а теперь, раз уж все в сборе, займёмся делами, — Джером резко сменил тон на деловой и властный.

Он прошёлся вдоль шеренги слуг, постукивая тростью по голенищу сапога, как плантатор перед рабами.

— Марта, что у нас с распределением на эту неделю? Кто занимался уборкой в западном крыле, как я приказывал перед отъездом?

Старуха-экономка втянула голову в плечи.

— Никто не занимался, господин Джером…

— Вот как? — управляющий остановился, и его брови удивлённо поползли вверх. Голос оставался тихим, он не повышал интонацию ни на тон, но от этой тишины Рина рядом со мной мелко задрожала. — И какова же причина этого саботажа моего прямого распоряжения?

— Так ведь… там потолок обвалился, господин, — пролепетала Бритта, пытаясь заступиться за экономку. — Две несущие балки подгнили от дождей, аккурат над старой галереей всё и рухнуло. Там теперь груды камня, дранки и извести, к дверям не подступиться. Опасно ходить-то, того и гляди остаток кровли на голову съедет.

— И что? — Джером искренне, неподдельно удивился. Он перевел взгляд с Бритты на Марту. — Раз потолок обвалился, значит, его нужно убрать. Расчистить завалы, вынести камни, укрепить подпорки. Не вижу здесь никакой проблемы.

Слуги молчали. Я ошарашенно переводила взгляд с управляющего на завалы старого крыла. Он действительно предлагал пожилой женщине, поварихе и девятнадцатилетней девчонке вручную растаскивать все эти обломки под аварийной крышей?

Джером не орал. Он не заносил плеть, не брызгал слюной. Но в его картине мира эти люди просто не были людьми. Они были инвентарем. Инструментами вроде лопат и ведер, которые должны функционировать до тех пор, пока не сломаются окончательно.

— Раз вопросов больше нет, все свободны. За работу, — сухо скомандовал управляющий.

Слуги тут же бросились врассыпную, словно перепуганные воробьи. Марта заковыляла к дому, Бритта подхватила под руку Рину, на всех порах тащила её подальше от Джерома. Я тоже поспешила развернуться, мечтая поскорее вернуться к своей куче грязи — сейчас общество лопаты казалось мне верхом безопасности и ментального комфорта.

— Тири, — негромко донеслось мне в спину.

Я замерла. Вздохнула, мысленно сосчитала до трёх, натянула на лицо маску идеальной столичной горничной и медленно обернулась.

— Да, господин Джером?

Управляющий стоял на расстоянии пары шагов от меня, слегка опёршись на трость. На его губах снова играла та самая масляная, едва заметная улыбка. Он окинул взглядом мою испачканную форму, выбившиеся из прически пряди и капли грязи на щеке.

— Вам очень идет провинция, — тихо, почти интимно произнес он. — Столичная спесь быстро слетает в наших краях, обнажая истинную… прелесть. Увидимся позже.

Он повернулся и неторопливо пошёл к главному входу.

Ни к одному его слову нельзя было придраться. Формально это был странный, но комплимент от начальства. Но у меня внутри всё буквально переворачивалось от брезгливости. Кожа чесалась так сильно, что захотелось немедленно пойти к колодцу, вылить на себя ведро ледяной воды и тереть себя той самой стиральной доской, пока не сойдет верхний слой кожи.