ГЛАВА IX. Психология счастья, или «И я там был, мёд-пиво пил…»

Пока я раздумывала над тем, что ответить чахнущему над златом (или от скуки?) повелителю Нави, глаза Яробора обрели свой обычный человеческий оттенок, а сам воевода обмяк и упал в обморок, так что пришлось вылить на него ведро колодезной воды, дабы привести в чувство. Горислава активно приступила к организации торжеств. Через несколько минут всё в хоромах пришло в бурное движение: стряпухи готовили угощения, гриди отправились обходить дозором окрестности, чтобы обеспечить безопасность, местные певуньи репетировали свадебные песни, а старушки раздавали советы, как правильно проводить обряд.

Столы поставили под грушей. По-моему, это было очень символично. Счастливые женихи отправились в светлицу к Дубыне, чтобы привести себя в порядок, а княжна позвала нас с Воронессой к себе.

– Будем наряды выбирать! – сказала она. – Вон их у меня сколько! Всем хватит!

Нарядов и украшений, и правда, было много, но нам с Воронессой они не подошли: моё бабояговское тело было слишком тощим по сравнению с телом дородной Гориславы, а Воронесса ещё и ростом не вышла. А нарядиться очень хотелось! В результате Воронесса облюбовала длинную нить розового скатного жемчуга, решив украсить мелкими жемчужинами перья, а из крупных мы сделали диадему, которая очень мило оттеняла её бледную кожу. Получилось очень томно и эффектно. Горислава с помощью сенных девок обрядилась в самое дорогое и красивое своё облачение и вышла к нам, вызвав аплодисменты и возгласы восхищения.

Широкие рукава небесно-голубого кафтана, щедро расшитого золотыми узорами оберегов, обнажали зарукавья нижней рубахи, тоже покрытые затейливой вышивкой. С плеч княжны до самого пола ниспадал алый плащ, отороченный горностаем и застёгнутый на плече золотой фибулой, выполненной в виде лука и стрелы. Голову Гориславы украшал большой праздничный венец с жемчужной поднизью, завязанный на затылке алой шёлковой лентой. Ничего не скажешь, хороша! Правда, двигаться в таком тяжёлом и многослойном наряде было сложновато, но ничего не поделаешь – традиция. В общей кутерьме счастливые невесты не заметили, что я вышла из покоев княжны. Мне хотелось побыть одной и всё обдумать, понять и принять свой нынешний жизненный статус.

Я решила прогуляться до леса и заодно проверить, как восстанавливается покинутая лешим растительность, ведь теперь ответственность за неё лежала на мне. Лес даже издали выглядел поредевшим и пожухлым, но по мере приближения я начала замечать кое-где молодые ростки, тянувшиеся к свету. Их было мало, но, глядя на них, я почувствовала, как в моей душе тоже прорастает надежда и вера успех. Ну а что, собственно, ужасного произошло? У меня теперь новое звание, связи у местных авторитетов, один, вон, даже на свадьбу прилететь обещался (На чём, интересно? Неужели на личном вертолёте?)… Было, конечно, очень грустно от того, что я не увижу своих родных и подружек, но, возможно, со временем решение этой проблемы найдётся, к тому же под защитой Яги им всем обеспечено исцеление от болезней и весёлая жизнь, ибо с этой ведьмой точно не соскучишься.

Если подумать и быть очень честной с самой собой, то меня в данный момент больше всего беспокоил только мой внешний вид: первый раз буду замуж выходить, а от взгляда на невесту в мыслях возникает цитата из «Двенадцати стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова «молодая была уже не молода» – не порядок! Я присела на пенёк и, порывшись в вещмешке, который всё время таскала с собой, раскопала гребень. Надо же марафет наводить всё-таки! Может, косы соорудить да венок сплести? Я принялась активно расчёсывать спутавшиеся во время моих приключений волосы и выронила гребень в траву. Каково же было моё удивление, когда, коснувшись земли, гребень пустил корни и мгновенно разросся, образуя небольшую рощу. Класс! Вот это эффект! Мечта лесника просто!

Через несколько минут я стояла посреди густого зелёного елового леса, который, судя по звукам, продолжал разрастаться, заполняя все проплешины, образовавшиеся из-за воздействия скверны Кадваладура. Причёску, значит, сделать не судьба, и куда идти, теперь непонятно! Я вздохнула и рассмеялась. Мне было совсем не страшно, потому что теперь это был мой мир и он не мог причинить вред своей спасительнице. Я вспомнила о клубке, тихо лежавшем в вещмешке. А ведь, гостя у Велемудра, я видела во сне, что этот клубок привёл меня к волшебной реке, в водах которой внешность Бабы Яги преобразилась. Тогда я не восприняла это всерьёз, но сейчас… Может, попробовать? Я извлекла из вещмешка синий клубок и положила его на траву.

Несколько секунд клубок не двигался, а потом медленно покатился вперёд так, чтобы я смогла успеть за ним. Преобразившийся лес выглядел незнакомым и опасным, но все эти напрасные опасения развеялись, когда благодаря клубку я наткнулась на поляну, где в ветвях были развешаны паучьи сети. Цех по созданию самовозгорающихся рушников сейчас простаивал: заказов не было. Я решила исправить положение, кликнув пауков. Для этого было достаточно некоторое время колебать одну из нитей паутин. Вскоре с ветвей спустилось сразу несколько крупных пауков, подобострастно зависнув перед моим носом.

– Вверх – к вестям, вниз – к гостям! – объявила я, вспомнив детскую приговорку, очень подходившую по случаю.

Пауки, переглянувшись между собой, одновременно ринулись кто куда, что могло означать только одно: на моей свадьбе и гостей, и вестей будет более чем достаточно. После этого я сделала паукам новый заказ: свадебное платье в славянском стиле для меня и наряд жениха для Рагне Стигга.

– Какой размер прикажете изготовить, Яга Ягишна? – учтиво осведомились пауки.

– Мне – сорок шестой, а суженому моему… ну… не знаю, 4XL, наверное! – пробормотала я, прикинув габариты Рагне Стигга. – Крупный он у меня.

Пауки без лишних слов приступили к работе. Ну вот, теперь можно и ванну принять, а ещё лучше – окунуться в реку, как это было когда-то моём сне.

Клубок снова начал движение, и мне ничего не оставалось, как поспешить за ним. Я не могла бы точно сказать, сколько времени прошло, прежде чем из-за елей, толпившихся впереди, отчётливо послышался шум реки, звавший меня в новую жизнь. Я вышла на пологий берег, поросший жёлтыми водяными лютиками, и только и успела увидеть, как клубок с разгона «прыгнул» в воду, разливаясь восхитительной синевой. Вот так волшебство! Я осторожно приблизилась к кромке воды. Река, мгновение назад казавшаяся мелкой лесной речушкой, вдруг обрела головокружительную глубину. Пожалуй, сейчас это была уже не река, а путь, усыпанный звёздами.

Несколько секунд я раздумывала, стоит ли мне рисковать: честно говоря, было немного жутковато, но желание преобразиться оказалось сильнее страха. Глубоко вздохнув, я приподняла подол и осторожно погрузила костяную ногу в воду. Выждав на всякий случай несколько минут и заметив, что костяная конечность почти мгновенно преобразилась в стройную девичью ножку без каких-либо ужасающих последствий для остальных частей тела, я, огласив окрестности боевым воплем «Э-х-х-х!», смело сбросила одежду и нырнула в звёздную синеву.

Какое-то время я медленно скользила, наблюдая, как смыкаются надо мной объятия воды; а может быть, это была и не вода вовсе, а отражение далёкой неведомой вселенной преображения, в которой я плавала, как дитя в утробе матери Природы, способной исцелить и подарить новый шанс. Меня охватило непередаваемое ощущение обновления, казалось, я готова родиться вновь, надо только найти в себе силы достичь поверхности.

В этот момент моё сердце сковал ужас, потому что я вдруг поняла, что не представляю, куда нужно двигаться, и зависла среди звёздной синевы, чья глубина завораживала и манила созерцать её вечно. Не знаю, как долго я пребывала бы в толще вод этой странной реки, но в какой-то миг в неё погрузился ещё кто-то, породивший волны и вихри, всколыхнувшие пространство. Я чувствовала, как этот кто-то энергичными рывками приближается ко мне, но не могла его увидеть, пока меня вдруг не подхватили чьи-то сильные руки, чтобы вытолкнуть к свету и дать мне вдохнуть чистейшего лесного воздуха.

Я закашлялась, вынырнув из воды, в которой уже не было и намёка на прежнюю звёздность. Куда она делась? Ну не клубок же впитал её обратно? Кстати, этот чудесный артефакт мирно загорал на берегу в шаге от воды, а нить в нём была синей-синей и поблёскивала. Так что же, всё это – просто наваждение?! Я уже собиралась разочарованно вздохнуть, как вдруг заметила своё отражение. Волны, вызванные моим бурным всплытием, наконец улеглись, и речная гладь стала похожа на зеркало. Из его глубины на меня смотрела эффектная кареглазая девица, волосы которой оттенка «серебристый блонд» красиво обрамляли лицо. Кто это?! Я подняла руку, собираясь дотронуться до лица и проверить, сделает ли так же отражение. В этот момент кто-то осторожно и мягко вынырнул позади меня и взял мою руку в свою. Это был могучий молодой мужчина с резкими чертами лица вполне славянской внешности и с серьгой в виде клыка на цепочке, вызывающе свисавшей из мочки левого слегка оттопыренного уха.

– Рагне Стигг?! – неуверенно спросила я, всё ещё не веря нашему счастью.

– Да, Грушенька! – тихо произнёс он густым басом, в котором трепетали бархатные нотки нежности.

Голос был прежним! Значит, волшебное преображение произошло и с ним! Я повисла на шее у моего возлюбленного с криком «Получилось!»

Как же приятно было снова ощущать себя юной и симпатичной; даже зубы новые выросли на месте тех, которые я использовала в сражении (или они преобразовались из железных в металлокерамику?)! Я чувствовала, что Рагне Стигг тоже рад своему преображению. Это только говорят, что мужчина должен быть чуть покрасивее обезьяны, на самом деле всё гораздо сложнее. Его новый облик был мне по душе. Казалось, весь лес тоже радовался произошедшей перемене. Даже трава как будто стала зеленее, а солнце – ярче! В какой-то миг нашей общей радости мы оба одновременно осознали, что из одежды на нас только капли воды, похожие на звёзды, и такие же звёзды, наверное, сияли у нас в глазах.

Это был самый волшебный, самый сказочный всплеск чувств в моей жизни, соединивший в одно не просто два преображённых тела, не просто два пылких сердца, бьющихся в унисон, а две жизни, которые созданы друг для друга! Мне казалось, что всё вокруг тоже разделяет с нами это единение, даже птицы и бабочки летали парами, и все незамысловатые, но такие милые полевые цветы на поляне раскрыли свои бутоны, напоив воздух медяными ароматами счастья. Нашу идиллию нарушил тихий шорох и бесстрастные голоса пауков, говоривших:

– Заказ готов, Яга Ягишна! Будете проверять?

Когда мне удалось справиться с краской смущения, я потеряла дар речи от восхищения созданными шедеврами. Казалось, наши свадебные наряды сотканы из узоров ветра и солнечных лучей. Из леса мы вышли, одетые «от кутюр», вернее, «от паутюр». На мне было потрясающее воображение ажурное платье в стиле славянского бохо, а причёску украшал венок из полевых цветов. Рагне Стигг тоже блистал в просторном одеянии, подчёркивающем мужественность его фигуры.

– А что, если они нас теперь не узнают? – встревоженно спросила я, когда мы вышли из леса.

– Узнают! – усмехнулся Рагне Стигг, обняв меня за талию. – Воронесса и Бардадым, небось, Ягу во всех обличьях видели. Ну а раз ты Яга, то тот, кто с тобой, однозначно, суженый.

Мои опасения оказались напрасными: нас узнали сразу же, громко и весело приветствуя жениха и невесту. Ситуация была, как в анекдоте: «Штирлиц шёл по улицам Берлина, и что-то выдавало в нём советского разведчика – то ли рация, то ли звезда на будёновке». А что же выдавало меня?! Может быть, знаменитый бабояговский прищур? Хотя, скорее всего, кроме нас с Рагне Стиггом никто не выходил из хором, поэтому все ждали только нас. Когда гости уселись за столы, успевший выздороветь князь Володарь Светлый произнёс проникновенную речь о любви и верности, дав знак к началу свадебных торжеств.

Каждое действо в них было исполнено глубокого сакрального смысла. Красивые протяжные величальные песни казались мне заклинаниями, призванными накликать счастье молодым – настолько шикарную жизнь, душевные и внешние качества они закрепляли за каждым женихом и невестой! Затем был обряд символического единения, когда правую руку жениха и левую у невесты связывали рушником (понятное дело, самым обычным, а не самовозгорающимся) и обводили вокруг груши, которая сейчас казалась выше обычного, словно подпирая ветвями небо и объединяя все миры в одну большую настоящую сказку рождения и смерти, вечного преображения, любви и победы.

Прежде чисто городской современный житель, я даже не подозревала, что на свадьбе кроме дружек, которые сейчас называются свидетелями, по обычаю, должны быть ещё и так называемые «посыпальные сёстры». Их роль исполняли симпатичные маленькие девочки, щедро осыпавшие нас житом и хмелем, чтобы житьё было добрым, а голова – хмельной от счастья и веселья.

А ещё на свадьбе было много игрищ и хороводов, восхитительно вкусной еды и ароматного кваса, сбитня и медовухи.

Интересно и весело проходил обряд дарения, призванный снабдить молодую семью полезными вещами. Чего только мы не получили сегодня в дар от гостей: подушки и перины на лебяжьем пуху, мощную скалку, которую дарительница назвала универсальным оружием (дескать, и блины печь и вразумить кого, если что), чёртову дюжину поросят и десяток кур (видимо, их дарили в надежде на то, что Баба Яга, помолодев и остепенившись, откроет свиноферму и птицефабрику для снабжения продуктами княжеского двора). Князь, вспомнив давнюю просьбу Яги, подписал указ о дарении каждой паре отдельных хором в столице, Яробор, как и подобает воеводе, выдал каждому мужчине воинское снаряжение и оружие, а девицам полагались украшения, заблаговременно заготовленные Гориславой. За весёлыми прибаутками все забыли об одном пустующем месте за столом. Оно было предназначено для Кощея, который почему-то задерживался: то ли готовил какой-то потрясающий сюрприз молодым, то ли передумал удостаивать нас своего навьего присутствия. Может, оно и к лучшему?

Ну а главным обрядом на свадьбе, конечно, считалась клятва, которую давали друг другу жених и невеста на закате. Я ждала её с замиранием сердца, меня даже бросало в дрожь от предвкушения этого апогея свадебной магии. День догорал, наполняясь бархатной негой и неутолённой жаждой; мне казалось, что всё вокруг вот-вот вспыхнет от последнего вздоха заката, поэтому, когда на пустом пространстве двора загорелись три небольших костра, это выглядело как волшебство.

Мы с Рагне Стиггом, как и все остальные новобрачные, расположились друг напротив друга, разделяемые пляшущими языками пламени, призванного очистить слова и помыслы. Клятвы вечной любви и верности давались в произвольной форме, заканчиваясь произнесением тайных имён, в знак абсолютного доверия друг другу. Это было непередаваемое ощущение! Костры рассыпали искры, с чёрным дымом и потрескиванием поднимавшиеся в небо. И этот бесконечный поток искр на фоне колеблющегося тёмного марева выглядел очень романтично. Слова, срывавшиеся с наших губ, будто превращались в пламя, а затем выгорали дотла. Моё тайное имя Рагне Стигг знал и раньше, а вот как звали его на самом деле? Или я буду до конца дней своих обращаться к нему, произнося звание каликов «Рагне Стигг» (это, наверное, почти как «товарищ капитан» в армии или как в «Двенадцати стульях» – «товарищ Бендер»)?

– Святослав! – тихо сказал мой суженый.

В этот миг пламя неожиданно усмирило полыхание алых сполохов, будто прижав их к земле, чтобы позволить моему жениху шагнуть мне навстречу, заключить меня в объятия и скрепить клятву поцелуем. Мне показалось, что от этого поцелуя пламя вспыхнуло в душах всех собравшихся. Меня и моего теперь уже мужа, Гориславу с Дубыней и Воронессу с Бардадымом радостные гости заключили в кольцо весёлого хоровода, и я уже собиралась пустится в пляс, но вдруг заметила, что Рагне Стигг (я пока не привыкла к истинному имени, да и называть его вслух в Запенде, с её магическими штучками, было опасно: ещё и порчу наведут ненароком) чем-то встревожен и напряжённо вглядывается в темноту. Серьга у него в ухе тоже как-то странно пульсировала алым.

– Что случилось?! – спросила я.

– Тайник в печи, где я оставил ключи, кем-то вскрыт! – сказал Рагне Стигг. – Я получил сигнал датчиков!

Я нахмурилась, пытаясь выстроить логическую цепочку, что было довольно сложно после такого эмоционального всплеска, шумного веселья и медовухи. Кто мог совершить кражу и зачем? Действие искажений нейтрализовано, враг повержен, вот разве что…

– Королевич убёг, князь-батюшка! – услышала я доклад одного из гридей. Он собирался прошептать это князю на ухо, но в общем шуме пришлось говорить довольно громко.

– Да, может, и к лучшему! – вздохнул Володарь Светлый. – Пусть себе бежит подальше, а то люди-то наши его шибко невзлюбили, того и гляди бока бы намяли – и вот повод для войны с королём Неодимом. Хоть и нелюбимый, но сын всё-таки, королевских кровей!

Князь и представить не мог, как он не прав! Конечно, можно было предположить, что побег Ванадия и кража никак не связаны, но такие совпадения вряд ли могли случиться. Позволить Ванадию убежать чёрт-те куда с ценными ключами означало подвергнуть Вселенную новой опасности. Вот же хитрый Пупс попался! Прикинулся, что амнезией страдает, а сам дождался, когда все ослабят бдительность, и сбежал, да ещё и чужое имущество прихватил! Бардадым, Дубыня и мой муж отправились на поиски беглеца. Рагне Стигг сказал, что засёк положение ключей с помощью каких-то приспособлений, которые использовали калики. Я с Гориславой и Воронессой осталась на празднике, чтобы не сеять панику и не множить слухи среди населения.

– Нет! Надо было всё-таки мне с ними идти! – проворчала я после нескольких минут ожидания, когда тревога за любимого довела меня до нервного срыва.

– Куда с ними?! Ты что, Ягуня?! – возмутилась Воронесса. – Или запамятовала, что ты сейчас уязвима! Тебе в этом обличье любой смертный вред причинить может, и из Нави ты уже не вернёшься: спецнога-то тю-тю! Сиди, я сама полечу!

Она попробовала обратиться в ворону, но не смогла: слишком много жемчуга украшало сейчас её перья, да и свадебная диета не способствовала подъёмной силе.

– Гридей надо собирать, пусть проверят всё вокруг, и дозоры оповестить о беглеце! – сказала Горислава, всегда мыслившая по-государственному. – Если никакого тайного умысла не было, королевич к отцу своему побежал, а дорога у нас в королевство Неодимово одна всего. Там его и перехватят!

Она отправилась к Яробору, чтобы отдать соответствующие распоряжения.

– Станет Ванадий без тайного умысла действовать! – усомнилась Воронесса.– Уж я-то его, змея проклятущего, изучила! Задумал что-то как пить дать!

– Да ясен пень! – согласилась я. – Но вот что именно? Ну выкрал ключи, и что? Как он собирается их применить в Запенде? На шее носить станет для красоты?

– А если не в Запенде…– задумчиво пробормотала Воронесса.

– А как он выберется? – спросила я. – Насколько я понимаю, человеку отсюда можно переместиться только с помощью прыжка из тела в тело.

– Человеку-то – да! – согласилась Воронесса. – Но …

Мы переглянулись, чувствуя, что нам на ум пришла одна и та же мысль. Ведь, например, Кощей же может из мира в мир запросто шастать, но он не человек, а сущность иного рода, Баба Яга, тоже могла проходить из Нави в Явь с помощью спецприспособления. И как бы королевич ключи выкрал без сверхспособностей? Рагне Стигг их, наверное, хорошо замаскировал.

– А что нам вообще известно об этом Пупсе? – спросила я.

Этот вопрос надо было задать раньше! Но мне даже в голову не приходило проверить, что из себя представляет Ванадий и человек ли он! Мне сразу вспомнился его рисунок: пустота с глазами. Кажется, это была подсказка, которую я не поняла. Так кто он на самом деле?!

– Надо ещё раз обыскать комнату, где он жил! – решила я.

– Так мы же всё там перерыли в прошлый раз! – напомнила Воронесса. – И ничегошеньки не нашли!

– Всё, да не всё! – задумчиво прошептала я. – Да и искали мы тогда совсем не то!

– А что надо искать-то, по-твоему?! – всплеснула руками Воронесса и слегка взлетела на полом.

– То, что могло бы помочь переместиться из мира в мир! – Я поднялась и решительно двинулась к хоромам.

– Это что ж такое?! – не унималась Воронесса, мелко семеня за мной и временами подпрыгивая в попытке взлететь. – Яд, что ли: глотнул и прямиком в Навь!

– Посмотрим!

Я и сама толком не знала, что надо искать. В покоях Ванадия царил страшный беспорядок, будто кто-то уже искал здесь что-то до нас, и, возможно, это был даже сам Пупс. Мы разглядывали окружавший нас хаос, в котором, на первый взгляд, вообще нереально было что-то найти, потому что подозрительным и странным казалось абсолютно всё. Ценные вещи: дорогие кинжалы, одежда и украшения остались на местах, значит, искали что-то другое и очень спешили.

Воронесса простучала все стены в поисках тайников и даже умудрилась заглянуть под ковры, но кроме стоптанных шёлковых тапочек с помпонами ничего найти не смогла. Наконец мы, отчаявшись, собрались уходить, как вдруг мой взгляд упал на стену, где, приколотая парой игл, висела какая-то схема, на которую я раньше не обращала внимания. Я принялась внимательно разглядывать её, не понимая, что именно привлекает моё внимание. Дело в том, что эти художества, явно созданные вручную, казались очень знакомыми.

– Да это же карта нашей Запенди, которую Ягуня сама составляла! – со знанием дела заявила Воронесса. – Она у нас в избушке на стене висела. Откуда ей тут взяться? И какой же гад её так крестами изрисовал?!

– Я даже знаю, какой! – прошептала я, разглядывая жирные пометки, сделанные чёрными чернилами.

– Ага! Смазливый такой, шельма, Пупсом кличут! – догадалась Воронесса. – Поди, его феи и выкрали карту после взрыва в лесу!

Версия казалась правдоподобной. А что, если Ванадий неспроста отметил на карте эти точки?

– Вон энтот крестик… – Воронесса ткнула в карту носом, на мгновение преобразовавшимся в клюв. – В аккурат над местом, где ты в ступе очнулась! А другие-то далече, у самых северных границ будут! Там Баба Яга тоже память теряла в прошлые времена.

Я нахмурилась, раздумывая над новой информацией. Возможно, в точках, отмеченных крестами, расположены порталы перехода, и Ванадий собирался как-то использовать их.

– Похоже, вот здесь его и надо искать, – предположила я, указав на самый ближний к хоромам крест.

– Кого искать без меня собрались?! Подружки невесты, называется!– грозно спросила Горислава, входя в комнату.

Она уже была одета в лёгкие доспехи, а из-за её спины как-то виновато выглядывали три отъевшиеся кошачьи морды: коты-баюны, вернувшиеся после победы над искажениями, тоже были приглашены на свадьбу и увязались за княжной. Судя по удивлённым выражениям их мохнатых физиономий, молодую Бабу Ягу они видели первый раз в жизни и уже придумывали, как будут рассказывать об этом, шляясь по городам и весям Запенди.

– Да есть тут один, шибко хитрый королевич! – сказала я. – Но тебе, княжна, с нами ходить не следует. Ты лицо государственное – наследница, а дело опасное!

– Нет уж, вместе пойдём: на то моя княжеская воля! А ещё есть сведения ценные! – тоном, не терпящим возражений, сказала Горислава.

– Какие сведения? – одновременно спросили мы с Воронессой.

– Ванадий не родной сын короля Неодима! – промурлыкали коты, после того как княжна сурово взглянула на них из-под насупленных бровей. – Только это страшная тайна!

Вот какие подробности выясняются! Каким образом, интересно, эта новость попала в баюнскую «котопедию»?

– И кто же у нас папа этого типа?– спросила я.

– Про то не ведаем! – Коты синхронно замахали хвостами. – Но знаем, что родился королевич в самую тёмную ночь под воронье карканье. Королева умерла при родах, так и не открыв имя полюбовника, а Неодим оставил ребёнка, чтобы, когда тот вырастет, определить, кто его отец, и негодяя того наказать, на которого похоже, значит, чадо будет, но Ванадий, сказывают, на лицо – копия мать евонная.

И тут, получается, схитрил королевич! С рождения способности гениальные, их бы да в мирных целях – цены б ему не было! Запендяйская Санта-Барбара позабавила бы меня, узнай я о ней чуть раньше, но сейчас история рождения Ванадия только косвенно подтверждала тот факт, что Пупс, возможно, иная сущность, которая может воспользоваться порталом. Другой вопрос был в том, что мы противопоставим ему в данной ситуации, ведь нам неизвестны его способности?

– Фей допросить надо бы! – задумчиво произнесла я. – Где они, кстати?

Феи – ближайшие соратницы Ванадия, как никто дугой, могли знать его самые уязвимые места.

– В амбаре они, все заперты, – сказала Горислава. – Но, по-моему, бесполезные уже феи эти.

– Почему же?

– После того как Кадваладур в Навь угодил, они силу терять начали и преображаться. Когда я перед свадьбой к ним заглянула, у большинства уже ни зубов не было, ни кнутов. Да что там, они мне даже счастья пожелали! – пояснила княжна.

– Ишь ты! – удивилась Воронесса.

– Идёмте, может, пока все не преобразились, хоть что-то выведаем! – решила я.

Амбар располагался вдали от площадки, где проходили свадебные гуляния. Среди сгущающейся темноты в неверном мерцающем свете факела он смотрелся одиноко и зловеще. Горислава долго возилась с ключами, пока, наконец, замок не поддался и не грянулся оземь, подняв тучу пыли. Стоило нам войти внутрь, как прямо у нас из-под ног вспорхнула целая стая фей и, зловеще шелестя крыльями, заметалась по амбару, шарахаясь от света факела. Феи скапливались в разных углах, образуя замысловатые фигуры, и плавно и красиво перетекали из одной в другую. В общем, они, как и рыбы, буквально ходили косяками: неудивительно, ведь накосячили уже прилично. У многих действительно не было клыков, а кнуты у нас на глазах преобразовывались в волшебные палочки.

– Вон та! У неё зубы! – крикнула Воронесса и поймала фею в нечто похожее на сачок для бабочек.

Пойманная ею красотка забилась в сетях, отчаянно скаля клыки и пытаясь раздирать коготками свою импровизированную клетку. Но не тут-то было! Силы уже не те.

– Чего надо, опять?! – грубо спросила обессилевшая фея, в которой я узнала одну из тех, что наведывались к бабояговской избушке перед взрывом.

– Расскажи о своём хозяине! О Ванадии Пупсе! – потребовала Горислава, припугнув её взмахом факела.

– Он выше вас всех! Он будет править! – прошипела фея, отшатнувшись.– Король на троне из костей!

– Как его можно остановить?! – Горислава, рассвирепев, схватила её за шею.

Характер у княжны был очень боевой, я даже иногда опасалась за Дубыню, который в момент княжеского гнева очень рисковал получить телесные повреждения.

– Что бы ты ни делала, смертной сына бессмертного не одолеть! – осклабившись, прохрипела фея.

– Так останавливать, может, и не потребуется – слегка унять прыть, и будет с него! – вмешалась Воронесса, попытавшись разжать хватку Гориславы (смертоубийства нам только на свадьбе не хватало!), а потом прошептала, чтобы слышала только я: – Проходы те токмо в час означенный работают, а потом бесполезны, до нового часа. Так баюны говорили, помнится!

– Да вот не поверю, что какого-то Пупса ничем одолеть нельзя! – сказала я, решив вызвать фею на откровенность. – Порчу на любого навести можно!

– Даже если ты станешь заклинать его горящие волосы, надолго это его не задержит! – злобно выпалила фея и осеклась, осознав, что, кажется, выдала нам тайну.

Я хотела задать ей ещё один вопрос, но фея вдруг выронила клыки, словно те были вставной бутафорией из пластмассы, а её кнут преобразовался изящную волшебную палочку. Сказать по правде, весь пол в амбаре был усыпан такими клыками. Вот чудеса-то! Какой-то миг, и злобная фея уже смотрит на нас ангельским взглядом, в котором отражается ангельское непонимание и кротость. Всё! Финита ля комедия! Обратные преобразования искажённой реальности сказок, оказывается, могли и помешать.

На место расположения портала мы прибыли на том самом кукурузникообразном средстве передвижения, которое использовали для полёта в столицу. Пупсовых волос удалось собрать совсем немного, но всё-таки они остались на высоких подушках в его светлице. Какое надо было сотворить заклинание, я не переставляла, но верила, что, если получилось приманить светлячков, то и тут получится.

Феи увязались за нами, уверяя, что готовы помочь нам в борьбе со злом. Учитывая отсутствие действенного оружия у меня и моих боевых подруг, помощь было решено принять. Глядя на шелестящих слюдяными крыльями красавиц, я думала о том, что Ванадий не имел отношения к искажениям, раз на него преобразования не возымели действия. Его тёмная сила – местная, воспитанная, как говорится, в своём коллективе. Это вселяло надежду на то, что и одолеть её этим коллективом мы сможем.

Летательный аппарат в целях конспирации я приземлила в лесу на некотором расстоянии от возможного портала, что получилось не без помощи Воронессы, руководившей нажатием разных рычагов уцелевшего двигателя ступы, который мы в самом начале нашего приключения использовали для перелёта. Дальше пошли пешком. Высказывание «идите лесом» сейчас как нельзя более точно описывало наши действия. Феи рассредоточились, порхая то тут, то там, как бабочки-переростки. Все старались двигаться бесшумно, хотя в этом вряд ли была необходимость, потому что лес и так полнился странными звуками, доносившимися от места расположения портала перехода. Это было нечто похожее на треск и горловое пение, от которого у меня ползли крупные мурашки. А ещё за елями металось какое-то зеленовато-синее зарево.

– Костры колдовския это! – прошептала Воронесса, у которой зрение было лучше, чем у нас, да и опыта жизненного побольше.

– Ванадий жжет! – усмехнувшись, пробормотала я.

На поляне, которую уже было видно за стволами могучих елей, и правда, горело двенадцать костров, расположенных по кругу, словно числа на циферблате. Ванадий расположился по центру, где стояла высохшая скрюченная ель, к которой был привязан…

– Дубынюшка! – воскликнула Горислава, и Воронесса мгновенно закрыла ей рот своей ладонью.

– Тихо! – прошептала она.

– Зачем ему Дубыня? – стараясь говорить как можно тише, спросила я, но Воронесса в ответ только пожала плечами.

Ванадий начал входить в раж в своём завывании, которое было похоже на призыв, он словно обращался к чему-то сверхъестественному, и мне совершенно не хотелось узнать, к чему именно! Вот уж действительно «жжёт» Пупс не по-детски! Значит, и нам зажечь пора! Мы подкрались поближе, чувствуя, что феи тихо летят над верхушками деревьев. Теперь Пупса было хорошо видно, и сейчас вся его тёмная суть сквозила в каждом жесте, в каждом оттенке мимики. Мне даже показалось, что королевич напоминает мне кого-то – столько мрачной эстетики было в его осанке и потустороннего цинизма во взгляде.

– Горя, зажигай! – скомандовала Воронесса.

Волосы были торжественно уложены в чашу и загорелись, распространяя резкий неприятный запах.

– Наконец-то! – сказал Ванадий, прервав пение (унюхал нас, что ли?). – Теперь вся компания в сборе! Можно начинать!

В этот миг за нашими спинами тоже вспыхнуло колдовское пламя, словно заключая нас в магический круг.

– Не дури, милок! Что начинать-то?! – воскликнула Воронесса, сделав шаг вперёд и неожиданно была отброшена обратно, соприкоснувшись с прозрачным слоем мерцающей материи.

Такой же слой, как выяснилось, был позади, проделав то же самое с Бардадымом, вышедшим из леса на наши голоса. Хорошо, что с ним всё в порядке! Рагне Стигга нигде не было видно.

– Я ещё в детстве осознал свой тёмный дар! – сказал Ванадий, хищно сверкнув глазами, в которых сейчас пылали фонтаны чёрного пламени. – Я могу слышать мрак и призывать к себе его порождения, могу одурачить любого, кого захочу, могу внушить нужные мне идеи, довести моего врага до того, что тот сам захочет уничтожить себя. Сначала я боялся проявлений этих качеств, а потом научился ими управлять, отточив свои умения на короле Неодиме и его настоящих сыновьях.

Ванадий рассмеялся, но в его смехе было больше горечи, чем торжества.

– Он ненавидел меня с самого рождения, хотя я ни в чём не виноват перед ним, и на месте моей матери ни дня не оставался бы с этим недалёким, напыщенным лжецом, не способным вызвать ничего, кроме презрения! Я знал, что он неизмеримо ниже меня. И я мог бы занять его трон, но это слишком мелкий масштаб для такого, как я! – В его голосе звучала холодная ярость, пробуждавшая во мне желание немедленно вмешаться, ответить, но Воронесса своим внимательным птичьим взором разглядела замаскированные арбалеты, направленные в нашу сторону: одно неверное движение или звук – и выстрела не миновать. Возможно, Ванадий и рассчитывал на то, что у меня лопнет терпение.

– Я стал замечать искажения задолго до того, как о них догадались люди. Я знал, что влияние искажений породило татей и изменило сущность фей, только я оставался неизменным, наверное потому, что был до краёв наполнен тьмой одного желания: вырваться из привычного болота к вершинам! – Горечь, сквозившая в каждом его слове, только усиливала сказанное.– В одну из ночей, когда я слушал темноту, меня потряс зов. Это была иная сущность, странник из другого мира, известный вам как Кадваладур. Он ослабел в своих скитаниях и не мог найти пристанище, а мне сразу стало ясно, как использовать его неуёмную жажду создавать в своих целях и завладеть ключами, раскиданными по мирам! Он сделал бы всю грязную работу, а я добрался бы до трона, достойного меня! – Ванадий сжал кулаки, и добавил: – Всё бы сработало, если бы не скачки из тела в тело – запрещённый приём ряженых орков и примкнувших к ним старух с костяными ногами!

Мне захотелось запустить ему по лбу шишкой, но слой мерцающей материи хорошо защищал Ванадия от всех возможных шишек.

– Пока вы выясняли отношения, я потерял драгоценное время свободного открытия порталов, и теперь их придётся открывать принудительно. А для этого нужны силы, которые можно купить только с помощью жертвы! – продолжал Ванадий, занося кинжал над Дубыней. – Я хотел принести жертву заранее на княжеском дворе, во время суда над Остромыслом, напитавшись силой его смерти, но снова не сложилось.

Так вот какой обряд затеял Ванадий тогда и князя с Кадваладуром на это подбил! А я-то ломала голову, пытаясь понять, в чём дело!

– Ну давай! – Воронесса ткнула меня в бок.

– Что «давай»?! – спросила я.

– Заклинание против него! – потребовала Горислава, подняв на меня глаза, полные слёз.

Я нахмурилась. Хорошо сказать – «заклинание», а в голову не приходило ничего!

– Влюблённым – любовь, писателю – повесть, а Пупсу – проснувшаяся совесть! – торжественно прошептала я над чашей с догорающими волосами.

Феи, решив активизироваться вместе с моим «заклинанием», образовали нечто вроде движущейся спирали над головой королевича, направив на него одновременный удар своих волшебных палочек. Выглядело это красиво, но не убедительно, ведь феи сейчас сильно подобрели и вряд ли могли причинить Ванадию ощутимый вред. Впрочем, вскоре я убедилась, что не права.

– Смотрите! – проговорила Воронесса.

Ванадий начал двигаться, как в замедленной съёмке, а кинжал в его руке, неожиданно трансформировался в букет полевых цветов. А чего ещё ожидать от добрых фей? Но радоваться было рано! То, к чему взывал Ванадий, кажется, пришло на его зов. Костры вспыхнули, внезапно выплюнув столбы пламени, пронзившие тёмные небеса. Феи с визгом бросились врассыпную, а в тёмной вышине начало клубиться мерцающее фиолетово-чёрное марево, похожее на беснующийся туман. Оно стремительно опускалось вниз, будто желая накрыть сбой поляну, ограниченную кострами. Горислава сжала кулаки в бессильной ярости.

Но и отчаиваться тоже можно было не спешить. На противоположной стороне поляны я заметила Рагне Стигга, они с Бардадымом, быстро раскладывали какие-то мелкие предметы прямо у кромки мерцающей материи, отделявшей нас от Ванадия и Дубыни.

– Ты уходишь не для того, чтобы воплотить задуманное, а потому, что бежишь от проблем! Разве ты не хочешь разобраться, кто твой настоящий отец? – громко спросила я, желая оттянуть время и отвлечь внимание королевича от действий моего суженого.

– Вот умеете вы, ведьмы-психологи, всё испортить в самый решительный момент! – сказал Ванадий, с досадой швырнув на землю букетик цветов. – Нет, я не хочу разобраться! Если бы я был нужен своему отцу, он бы уже дал о себе знать!

Кажется, я задела его за живое, но не настолько, чтобы выбить из колеи.

– Только не говори, что ты знаешь о нём! – продолжал Пупс. – Ты просто хочешь заполучить вот это!

Он приподнял цепочку на шее, показав мне ключи. В этот миг мелкие предметы, разложенные Бардадымом и Рагне Стиггом, взорвались, образуя брешь в мерцающей стене, которая отделяла Ванадия от нас. Всё-таки оружие у каликов было самого отменного качества!

– Больше жертв – больше шансов попасть в нужное измерение! – сказал Ванадий, взглянув вверх.

А фиолетово-чёрное марево уже цеплялось за верхушки елей, снижаясь с ужасающей быстротой. Я поняла, что ни Бардадым, ни Рагне Стигг не успеют добраться до королевича. Пупс с улыбкой ждал открытия портала, но всё изменилось в один удивительный миг. Прямо из беснующегося марева вдруг вылетела огромная чёрная птица. Её дымящееся оперение оставляло за собой шлейф мрака, а вместо глаз были провалы в ничто. Почти достигнув земли, птица рассыпалась стаей воронов с алыми глазами, которые окружали высокую тёмную фигуру, двинувшуюся к Ванадию.

Одновременно с этим эффектным появлением прозвучал странный хлопок – это Рагне Стигг выстрелил из арбалета. Такой я видела у Ванадия во время нападения на меня; кстати, после выстрела королевича я впервые угодила в Навь. Похоже, Пупс ещё и вооружился до зубов, явившись сюда, но в вихре событий забыл об этом самостреле. Поделом! Оперённый болт полетел с колоссальной силой, но встретил мощную преграду в виде явившегося из портала незнакомца, неожиданно заслонившего собой Ванадия.

– Ну, исполать вам, добры молодцы! – вкрадчиво произнёс пришелец, элегантно вырвав застрявший у него в области сердца арбалетный болт и стерев его в порошок лёгким движением пальцев.

Тьма, окружавшая его образ, рассеялась, развеяв все сомнения.

– Дык, это ж Кощей! – сдавленным от испуга голосом сказала Воронесса. – На свадьбу пришёл!

– И вам исполать, красны девицы! – ответствовал на это чахнущий товарищ по работе Бабы Яги, весело, но устрашающе зыркнув туда, где за елями в изумлении замерли я, Воронесса и Горислава.

Древнегреческое пожелание долголетия «исполать», часто применяемое в Древней Руси как приветствие, из уст повелителя Нави звучало одновременно многообещающе и зловеще.

– Что ж гостей встречаете так неласково? Аль не рады мне? – продолжал Кощей, так и не получив никакой ответной реакции от очевидцев его эффектного появления.

Мы застыли, как актёры в немой сцене для ревизора – все, кроме фей, активно строивших глазки повелителю Нави, и королевича, который попытался скрыться, но был быстро пойман красноглазыми воронами Кощея и приподнят над землёй, как сохнущее на верёвке одеяло.

– Прошу политического убежища! – возопил Пупс, слегка взбрыкивая ногами в воздухе.

Он обладал способностью выходить сухим из воды в любых ситуациях, и, надо отметить, на этот раз попытка тоже была неплохая.