Глава 22

Наоки щебетала без умолку.

- Обалдеть! Ну вообще-е-е! Круть! Это такая круть, Вив!

Находиться среди всех после этой сумятицы я просто не могла, поэтому буквально утащила Наоки и Мирчу с места событий прежде, чем Александ опомнился. Сейчас выяснить отношения еще и с ним у меня попросту нет сил. Мирча благополучно сбежал в столовую, а мы с Наоки пошли добирать материалы.

Но трескотня Наоки тоже утомляла и ненароком думала, что хуже — ее расспросы или васервальдовские выходки.

— Ну ты, конечно, даешь, — не унималась она, пока шли в сторону библиотеки. Нам, как новым адептам, полагалось взять еще какие-то фолианты и артефакты. — В тихом омуте черти, очуметь какие!

— Наоки… — попыталась успокоить ее я. Но куда там.

— Нет, ты понимаешь, а? Подцепила сразу троих! А вроде тихоня тихоней. Вив, ты просто шкатулка с секретами. Слушай, у тебя какой-то способ есть, да?

— Наоки, перестань…

— Ну серьезно, — продолжала допытывать она, — какая-то тайна? Как ты смогла? Ну ладно Никола, он сразу подкатил к тебе. Профессор — не знаю. Но Александр?! Даже ледяное сердце Васервальда! Как? Вивиана, ка-а-ак?

В то, что говорит Наоки, не верилось. Она ведь не знает, какое напряженное общение у нас с Александром. Если бы хоть раз увидела, как он на меня орет или пытается придушить, повелевая воздухом, сразу бы поменяла мнение. И все же ее слова что-то во мне всколыхнули.

— Тебе показалось, — проговорила я больше себе, чем ей.

Наоки прыснула.

— Показалось? Васервальд кинулся тебя защищать. Как с цепи сорвался. Разуй глаза, Вив.

Пришлось промолчать. Что ответить, когда ее логика вполне похожа на правду. Только если так, то все окончательно непонятно и запутано. Как понять парня, который то орет на тебя, то спасает, то снова орет?

Но шума я действительно наделала.

Даже поверить сложно. Как вышло, что не встречаясь ни с кем, я умудрилась оказаться втянутой в историю аж с тремя парнями? Точнее, с двумя. И одним взрослым мужчиной.

Библиотека встретила нас пустым вестибюлем и стойкой, за которой клюет носом уже знакомый лысый библиотекарь. Поэтому материалы мы получили быстро: Наоки две книги, а мне только какой-то кулончик прозрачный, как стеляшка.

— Негусто, — заметила я.

Библиотекарь пожал плечами.

— Вам велено только это.

— Вот мне бы сейчас твой дар, — проговорила Наоки, пыхтя, пока тащила тяжелые книги. — Каждая килограмма по полтора. Ты же вроде можешь вот это вот, да?

Под «вот это вот», очевидно, понималось перемещение предметов. Теоретически, как это делать, я уже знала, но на практике пока получалось не очень. Поэтому сказала:

— Не хочется потерять важные страницы.

— Даже не попробуешь?

— Ты сама видела кусок колонны и занавеску, — напомнила я.

Наоки поморщилась.

— Мда. Еще оштрафуют потом.

— Слушай, — начала я, вдруг вспомнив одну любопытную деталь, — а Николу взяли на факультет Некромантии и Темной магии?

Наоки поправила книги.

— Угу. Там ему самое место. Видела его глаза?

Я видела не только его глаза, но и чувствовала на себе его руки и губы. Но об этом лучше молчать. Ник и так обозвал меня при всех.

А Александр при всех вступился.

Да уж. Закрутилось, завертелось.

— А куда его профессор повел? — спросила я.

— Откуда я знаю, — почему-то обиделась Наоки. — Я ему не сторож.

Оставшийся день прошел без происшествий. Если не считать того, что пялились на меня все, кому не лень. Один особо пытливый демон даже пытался подлизаться и попросить замолвить за него словечко перед профессором. Наоки наорала на него и пригрозила натравить стаю дроздов. Они хоть и маленькие, но клюются больно.

На меня косились, но подходить не решались. Видимо боялись — вдруг у меня действительно с кем-то из троих что-то есть. Как ни странно, благодаря этой безумной ситуации у меня появилось хоть немного свободного пространства.

Вечером я вышла из комнаты в одной пижаме в коридор за водой. Через каждые двадцать метров между комнатами стоят магические резервуары с шарами чистейшей воды. Нэвариус хвастался, что именно его семья имеет отношение к доставке этой воды из каких-то там лунных озер. Откуда эта вода мне плевать, главное, чтобы чистая, поэтому я в тапках и с графином шла по коридору.

Все шло хорошо — я подставила носик под сток, наполнила графин и собралась обратно, но все испортила Каролина, возникшая, как «чужой» во сне про единорогов. Я так и застыла перед ней с графином.

— Думаешь, — произнесла она, кривясь, — если он заступился за тебя, вы вместе?

Я подняла брови, хлопая ресницами. В целом, логика Наоки против логики Каролины — это интересно. Правда почему-то во всей этой истории никто не спрашивает, что думаю по этому поводу я. А я еще не успела ничего обдумать. Единственное что понимаю четко: Никола меня до ужаса пугает, профессор Глом красивый маг, намного старше меня, и Васервальд не идет у меня из головы даже во сне. А еще безумно хочется развивать свой дар, чтобы… Чтобы, возможно, когда-нибудь найти настоящих родителей и показать, что очень зря от меня отказались. Я ведь такая замечательная.

— А сама как думаешь? — позволила Каролине я продолжить мысль.

— Думаю, что ты много на себя берешь.

— Так я ничего не делаю, — попыталась оправдаться я.

По лицу Купалы ясно — в это она не верит.

— Ну конечно. Может ты всем троим зелья какого накапала? — предположила она.

Не то чтобы я считала себя красивой, чаще наоборот, но сейчас прозвучало обидно. Я сказала, кажется, впервые в жизни открыто выступая против самой популярной девчонки:

— Может, я им нравлюсь?

О том, что это может звучать, как подтверждение слухов постаралась не думать, в конце концов, я сама не понимаю, что из них правда, а что нет.

— Ты?!

Удивление Каролины выглядело так искренне, что обиделась я еще больше.

— Ну не всем же нравятся расфуфыренные куклы, — добавила я масла в огонь.

И очень зря. Потому что в следующий момент Каролина выхватила графин у меня из рук и выплеснула в лицо все, что я так старательно наливала.

— Следи за языком, — фыркнула она удовлетворенно, потом развернулась и ушла по коридору с гордо выпрямленной спиной, оставив меня обтекать.

В мокрой пижаме вечером в Ардэне очень неприятно. А полотенца и шары для сушки волос в душевых. Пришлось вместе с графином шлепать мокрыми тапками через весь коридор, слишком мрачный, потому что все, вроде как, уже должны быть по комнатам, и освещение приглушилось.

Душевые располагались в самом конце крыла, большие и красивые. Пожалуй, это одно из моих самых любимых мест Ардэна. После библиотеки. Мраморные полы и колонны, светящийся розовый кварц по углам в форме громадных цветов. Каждая кабина — как небольшая комната с резервуаром и сидением. Вообще весь комплекс душевых напоминает греческие термы.

Для парней и девушек вход разветвляется на две стороны. Я повернула направо, в женскую часть. В моем шкафчике нашла полотенце и даже сухую одежду — ночнушку до колен. Кажется, она предназначена для купания в терме для девушек.

Я быстро переоделась. Осталось высушить волосы.

Пять шаров для сушки висят возле стены недалеко от входа, под ними мраморная лавка. Сами шары золотисто-коричневые и выглядят, как больше шоколадные конфеты.

Я села под один из них, поток теплого воздуха тут же потек сверху, а у меня от удовольствия кожа покрылась мурашками. Давно я не уделяла себе время, не оставалась сама с собой и не делала то, что так нужно всем девочкам — уход за собой. В прежнем мире по салонам я, конечно, не ходила, но раз в месяц умудрялась накопить на парикмахерскую.

Шары сушили быстро и уже через пять минут моя прическа выглядела не хуже, чем в рекламе модного шампуня.

Мокрую пижаму решила развесить в комнате на спинке стула. Но уже выходя из общей двери, услышала шум воды со стороны душевой парней. Кто может купаться в такое время? Не облила же Каролина еще кого-то.

Обычно я так не делаю. То есть не захожу в душевые к парням поздно вечером. И объяснить свое поведение могу только разыгравшимся любопытством.

Тихо и стараясь не шуметь, я вошла в душевые. Они такие же, как и у девушек, только кварц по углам не розовый, а голубой. Вполне миленько.

Шум воды доносился из дальней кабины. Именно на этом мне и стоило остановиться, развернуться и отправиться к себе. Но ноги сами направили к кабине.

Дверь оказалась приоткрытой, из нее валит белый пар и мелкие брызги. А в просвете блестит в каплях воды широкая мужская спина, рельефная и мускулистая. Мне потребовалось полмига, чтобы понять, кому принадлежит эта спина и белые волосы, от воды зализанные назад.

Как дура, я стояла и пялилась, пока Александр в клубах пара моется, и думала, что надо уходить. Срочно. Прямо сейчас. Это неприлично. Кому понравится, если за ним подглядывают в душе? И все равно продолжала глазеть на крепкие мышцы спины, бугры широчайших и трапеций. Взгляд сам по себе пополз ниже, засмущалась собственной любопытности, но, к счастью, там все покрыто паром.

Нет, надо немедленно уходить. Если он узнает…

Я попятилась и, конечно, в добрых традициях хоррора, натолкнулась на кварцевый кристалл. Он устоял, но громыхнул, причем так, что должны на Противовесной Земле услышать. Я вжала голову в плечи — ну всё, приплыли.

— Де Волирэй, ты? — донеслось из кабины. — Я уже выхожу.

Меня чуть удар не хватил — выходит? Он выходит? Вцепившись в сверток с мокрой пижамой, я кинулась бегом из душевых, но от пара пол покрылся слоем воды, и я поскользнулась.

Падение казалось бесконечно долгим. Наверное, от адреналина восприятие замедлилось, и я по пути к полу успела разглядеть черточки на мраморе, кварцевые кристаллы по углам и ноги, до колен прикрытые полотенцем, которые приближаются ко мне.

Потом был тупой удар по голове, и время снова потекло нормально.

— Ты какого?.. Ударилась? — сквозь звон в ушах донеслось до меня.

Боль растеклась по затылку, запоздало подумала, что снова намочила одежду, а другой у меня в шкафчике нет.

Теплые, влажные ладони обхватили мое лицо, и я увидела перед собой встревоженные глаза Васервальда.

— Смотри на меня, — приказал он. — Голова не кружится? Перед глазами не плывет? Не тошнит?

Смотреть на Александра после всего этого конфуза не просто и без всего, что он перечислил. Я попыталась отвести взгляд и отвернуться, но он силой вернул внимание на себя.

— В ушах шум есть? Сколько пальцев видишь?

Шум действительно есть. Но скорее от нервов и перевозбуждения, я ведь выкинула такое, чего сама от себя не ожидала. Но голова, вроде, не болит, если не считать шишки, которая обязательно вскочит на затылке.

— Два, — ответила я хрипло, глядя на знак победы, который Александр показывает пальцами.

— Вивиана, ты не девушка, а мешок с сюрпризами, — сказал он, — тебя надо показать лекарю. Вдруг сотрясение.

Второй раз за день к лекарю мне не хотелось, о чем тут же и сообщила, но Васервальд слушать не стал, и я с изумлением и смущением наблюдала, как он помогает мне подняться. Сам факт, что я в душевой наедине с бессмертным магом не укладывался в голове. Купала точно бы на пену изошлась, особенно если бы узнала, что это она подтолкнула меня к этому.

— Посиди здесь, — приказал Васервальд, усаживая меня на мраморную лавку. — Я оденусь.

Самое время встать и сделать ноги, пока еще что-нибудь не случилось. Но, как только начала подниматься, голова закружилась, я мешком плюхнулась обратно. Кто бы мог подумать, что все выйдет из-под контроля.

Пришлось ждать и наблюдать, как Александр уже в штанах и ботинках, застегивает пуговицы на рубашке, надевает пиджак или камзол, или не знаю, как это называется. Не уверена, что Банши одобрила бы мое нахождение здесь, и запретность придавала еще больше остроты.

Что с этим Васервальдом не так? Как объяснить перепады в отношении ко мне? Кажется, этим он только больше разогревает мое внимание, иначе давно выкинула его из головы. Или не выкинула. Не знаю. Сложно не думать о парне с такой внешностью, когда он еще и бессмертный маг, который ведет себя неоднозначно. А я, как идиотка, клюю.

— Встать сможешь? — спросил он, подойдя и наклонившись надо мной.

Вставать я уже пыталась, но перед Александром выглядеть дохлячкой не лучший выбор — иногда у нас бывают стычки. Пусть лучше думает, что я сильная и могу за себя постоять. Хоть и в прошлые разы это не очень получалось

— Сейчас, — отозвалась я и стала подниматься.

Голова снова закружилась, похоже, стукнулась я нормально. На помощь пришли руки Васервальда, обхватили меня вокруг талии, и я оказалась крепко прижата к его телу. Самой этой ситуации уже достаточно, чтобы вскружить голову любой адептке Ардэна, что со мной и произошло — мир закружился, пришлось вцепиться в пиджак Александра.

— Все нормально, — раздалось над головой, — я держу. Если совсем плохо, могу отнести.

К такому я оказалась точно не готова. Если кто-нибудь увидит, что меня снова носят на руках по Ардэну, теперь уже Васервальд, слухи академию просто взорвут, а я и так успела прославиться. Я, девочка-невидимка.

Я помотала головой, о чем тут же пожалела — в затылке отдало тупой болью.

— Нет…

— Ладно, — согласился Александр, — тогда пошли.

К моему удивлению двигались мы довольно быстро, будто за один шаг успевали преодолеть пару метров. Кажется, Васервальд пользовался своей магией, и нас несло воздушными потоками. Если не считать тупой боли в голове, я испытывала легкость и странное, будоражащее чувство. Сейчас, находясь от Александра так близко, я могла чувствовать его запах, как и запах профессора, когда он нес меня. Васервальд пахнет тоже приятно — свежестью и чем-то терпковатым, похожим на фейхоа.

По непонятной причине сейчас мне спокойно, а может просто усталость и удар об пол сделали свое дело.

До лекарского корпуса добрались быстро, лекарь осмотрела меня с недовольным видом, явно не ожидала увидеть меня так скоро. Потом влила мне в рот зеленой отвратительной на вкус гадости из склянки. Я чуть не свалилась с кушетки, когда все во рту свело от горечи.

— Ваше счастье, мисс Хор, — проговорила она, — что у меня большие запасы жабьей слюны. Будете как новенькая. Но предупреждаю, смотрите под ноги, а то вы самый частый гость в моем корпусе.

О том, что пришлось выпить жабьей слюны даже думать не хотелось — к горлу моментально подступала тошнота. Чтобы забить этот вкус очень хотелось чего-то сладкого или кислого, или чего угодно, лишь бы убрать гадкое послевкусие.

— У меня кое-что есть, — сказал Александр.

Прозвучало это неоднозначно.

— Что ты имеешь в виду?

Вообще уже то, что мы с ним разговариваем больше получаса и еще не поубивали друг друга — фантастическое достижение.

Он помог мне слезть с кушетки. Жабья слюна хоть и оказалась на вкус ужасной, но подействовала отлично — от головной боли не осталось и следа. Потом все с помощью тех же воздушных потоков Александра мы довольно быстро оказались в столовой.

— Нас не поругают? Разве ночью сюда можно? — спросила я.

Александр хмыкнул.

— Лучше скажи, что делала в мужской душевой.

Этот момент мы все еще не обсуждали, не думала, что он возьмет и прямо в лоб спросит.

— Это случайность, — неубедительно ответила я.

— Случайно за мной подглядывала? — уточнил он, а у меня запылали щеки. Выходит, Васервальд все это время знал, что я там? Что наблюдаю? И ничего не сказал?

— Почему промолчал? — просила я. Раскрывать карты, так раскрывать.

Управляя потоками воздуха, он поднес нас к самому буфету и опустил на пол.

— По-твоему, — проговорил Александр, и наклонился к замку на стеклянной крышке буфета, в котором разложены соблазнительные пирожные, — я должен был поднять крик из-за того, что девушка увидела мой зад?

Смущению моему не было предела, я буркнула:

— Я не видела.

— Тебя это расстраивает?

Вопрос — явная провокация. Я сцепила зубы, пытаясь не дать слететь с языка всему, что на нем крутится. Зачем он это делает?

Поняв, что его подковырка не принесла результата, он сделал вид, что вообще не при чем и стал делать какие-то движения руками, пристально глядя в замочную скважину замка.

— Понимаешь, — начал Александр вдумчиво, — воздух может быть плотным. Таким же плотным, как и камень. Только ему нужны условия. Скорость или расстояние между частицами. И если придать ему нужную консистенцию, можно очень многое…

Послышался легкий щелчок, замок отвалился, а крышка плавно откинулась назад.

Я не сдержала восторга. Кто бы мог подумать, что вместе с Васервальдом влезу в столовую за пирожными. И самое невероятное — это очень весело.

Он сунул руку в буфет и вытащил пирожное, очень напоминающее воздушный коричневый профитроль в сахарной пудре.

— Возьми это, — предложил он, протягивая. — Легкое и сладкое. Фигуре не повредит.

Так и не поняла, это был комплимент или намек на то, что мне нужно похудеть, но постаралась снова проигнорировать. Пальцы сами потянулись к сладости, но у самого пирожного замерли.

— А нам не влетит?

Александр усмехнулся, я подумала, что улыбка делает его еще красивее.

— Их все равно нам завтра положат на подносы, — сказал он. — Считай, что взяли пораньше.

Долго уговаривать меня не пришлось, через секунду я наслаждалась восхитительным пирожным с белковым кремом и воздушным тающим во рту тестом.

— Обалденно, — проговорила я с набитым ртом.

Александр снова усмехнулся. Стоило выяснить, с чего вдруг такая забота, и чем мне придется за нее расплачиваться, если вдруг ему под хвост попадет очередная вожжа.

Я спросила, слизав с губ сахарную пудру:

— Так ты меня больше не ненавидишь?

Он приподнял бровь.

— А когда я тебя ненавидел?

Удивление Васервальда выглядело настоящим, я немного растерялась.

— Ну… ты чуть не придушил меня в библиотеке, — напомнила я.

— А… — задумчиво протянул он, покосившись на буфет, и взял еще одно пирожное.

Повисло молчание, я не утерпела.

— Ну так что?

Он оглянулся, словно уже забыл, что мы о чем-то разговаривали — лицо невинное и удивленное.

— Что?

Чувствуя себя мучителем, который прицепился с дурацкими вопросами, я все же повторила:

— У нас вроде перемирия?

Александр вздохнул, будто я в конец его достала, а он сдался. Подкинув пирожное, которое тут же зависло в воздухе и стало крутиться, как юла, качаться вверх-вниз.

— Все совсем не так, Вивиана, — проговорил он после небольшой паузы, глядя, как подпрыгивает в воздухе пирожное.

— А как?

Мне действительно хотелось узнать, в чем дело. Лицо Александра стало задумчивым, брови нахмурились.

— Все сложно… — произнес он.

— Я попробую понять, — предложила я.

— Не думаю, что…

В стороне кухни что-то грохотнуло, раздался обличающий крик кухарки:

— Вы что тут делаете?!

— Бежим! — скомандовал Александр.

В следующий момент мы бежали по коридору, подгоняемые потоками воздуха магии Васервальда, одной рукой я прижимала к груди недоеденное пирожное, а вторая плотно сомкнута пальцами Александра. То, что я в ночнушке, меня не особо смущало — она настолько консервативная, что больше похожа на платье заучки. Мне в самый раз. Правда без лифчика бегать не удобно — пришлось крепче прижимать пирожное.

Вдогонку по коридору несся рассерженный голос:

— Шельмы адептские! Ишь чего вздумали!

— Она расскажет ректору? — на бегу спросила я, оглядываясь.

Васервальд отмахнулся.

— Да ничего не будет. Давай вон туда.

Он кивнул в сторону, кажется мы успели добраться до корпуса пансиона, когда увидела знакомые двери, успела только возмутиться.

— Эй…

Но через секунду они распахнулись, мы влетели в комнату Васервальда, дверь с грохотом закрылась, отрезав нас от погони магического голоса кухарки, а мы с разбегу грохнулись на кровать.

— Пирожное! — воскликнула я. Оно оказалось ровно подо мной, раздавленное и навсегда потерявшее товарный вид. Более того, на ночнушке и покрывале бело-коричневые пятна.

Думала, теперь-то Васервальд точно разорется, но он только посмотрел на покрывало, затем на мою грудь с пятном от крема на ночшушке и расхохотался. Он смеялся так искренне, что я сама не удержалась, стала подхихикивать, а спустя пару секунд мы уже в голос ржали, облизывая с моих пальцев крем.

А потом он меня поцеловал.

Этот поцелуй не был похож ни на один другой, каких у меня было всего два. Легкий, как прикосновение ветра к губам, нежный, как мое пирожное, и горячий, как пляжное солнце. Александр был осторожен, очень сдержан, будто боялся меня напугать, и его пальцы аккуратно гладили меня по щеке.

Самое удивительно, что мне не хотелось его отталкивать, как Ника. Я испытывала необъяснимое удовольствие и уже сама отвечала ему на поцелуй.

Когда он оторвался от меня, в себя прийти никак не могла. Но исчезнуть, как обычно, совсем не хотелось. Неужели этот самовлюбленный Васервальд что-то во мне пробудил? И самое невероятное — что пробудила в нем я, если сейчас мы у него в комнате целуемся на кровати?

Я смущенно закусила губу, он спросил:

— Испугалась?

— Нет.

И я не соврала.

Удивилась — да. Увлеклась — да. Но не испугалась.

— Повторим? — спросил он и посмотрел на меня как-то шкодливо.

Я согласилась.