Глава 27

Камень вибрировал все сильнее, кристаллы по его бортам стали светиться, а меня начала бить мелкая дрожь.

Что-то происходило. Что-то отвратительное, противоестественное, оплетающее меня какими-то невидимыми щупальцами. Вокруг стемнело, будто в один миг поляну затянуло тучами, завыл ветер. Камень уже не просто вибрировал — он гудел и сотрясался, как от небольшого землетрясения. А когда слева от меня ударила молния, показалось, мир раскололся на части. Запахло озоном.

После этого молнии вспыхивали одна за другой, глаза ослепли от яркого света, картинка стала нечеткой. Я видела Нолана в ногах алтаря с книгой и вскинутой ладонью. Ник слева прижался дереву и, кажется, сам не рад, что пошел на всё это.

А я не могла даже кричать и звать на помощь.

Глаза Нолана начали светиться жутким зеленым светом, голос становился все громче, сквозь ветер до меня долетали слова:

— Эксипа! Потэниа! Эготэ аципер!

Слова для меня звучали полной абракадаброй, заклинания изучаются только через полгода. Но черные глаза Николы вдруг расширились, он прокричал:

— Что это за заклинание?!

Он со своей дотошностью, скорее всего, знает, что произносит Нолан. Но, судя по лицу, Ник сам не понимает, что происходит.

— Донум! Вениемихи! — продолжал Нолан, не обращая внимания на вопрос Ника.

А я вдруг четко ощутила, как из меня медленно начало что-то утекать. Что-то важное и ценное. Что-то, что составляет мою суть. И до сознания с холодком дошло — влюблять меня никто не собирается.

Ник орал, как ненормальный, пытаясь перекричать вой ветра, который поднялся до такой силы, что вековые деревья Терсиэля качаются, как травинки. Вокруг меня носятся молнии, кристаллы по краям алтаря горят, как раскаленное железо, а Нолан продолжает читать слова. И с каждым звуком я теряю часть себя.

Его глаза стали гореть безумной зеленью, а сам теперь напоминает восставшего демонического зомби. Что он делает? Это не похоже на ритуал влюбления, хотя не представляю, как он должен выглядеть. Но наверняка из меня не должно уходить что-то очень нужное. Почему это происходит?

Ник закричал:

— Нолан! Донум?! Вениемихи?! В заклинании влюбления нет таких слов!

Нолан не среагировал и продолжил читать. Перепуганный взгляд Ника метнулся ко мне. Сейчас его глаза вдруг перестали сочиться тьмой, в них только ужас и растерянность.

— Вив… — произнес он одними губами, — я не хотел…

Теперь мне стало окончательно понятно — это не тот ритуал, на который он надеялся. Нолан не собирался ему помогать. Но тогда что он делает?

Я видела, как Ник в отчаянной попытке все исправить, кинулся к сопровождающему и вцепился в его локоть. Но тот, питаясь энергией кристаллов, отшвырнул его, как котёнка, в дерево. Ник ударился спиной, но тут же попытался встать. Лицо искривилось, видимо, удар был сильным.

— Нолан! — снова выкрикнул Никола, опять пытаясь встать и морщась от боли, — какого черта?! Мы так не договаривались!

Нолан, наконец отвлекся от бесконечного чтения заклинаний, которые буквально иссушали меня, секунда за секундой, и повернул горящие глаза к нему.

— О, да, — согласился он. — Не договаривались. Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую самодеятельность.

— Прекрати! — потребовал Ник. Встать у него все еще не получалось.

Раздался гулкий и леденящий душу хохот Нолана, я невольно сжалась в комок.

— Ни за что, дорогой адепт, — произнес он. — Не теперь.

Скорбный взгляд Николы говорил, что он задумывал все совсем не так, что он не знал, что все вышло из-под контроля, и он не знает, как это остановить. Я не совсем понимала, что именно нужно остановить, но всем телом и существом ощущала — если этого не сделать, я уже не поднимусь с алтаря.

Титаническими усилиями, но Никола все же встал, ладонь уперлась в ствол, он вскричал:

— Ты не имеешь права на это! Это противозаконно!

— Да? — усмехнулся Нолан. — А пытаться влюбить в себя адептку не противозаконно?

Что он делает? Что за ритуал проводит Нолан?!

— Ритуал изъятия дара запрещен! — прокричал Никола в отчаянии.

Меня же его слова окатили холодом и жаром одновременно. Изъятие дара? Вот что пытается сделать Нолан! Он хочет забрать у меня талант? Зачем? Почему?

Вопросы роились в голове вперемешку с отчаянием, обидой, страхом и еще кучей эмоций, которым даже не могла дать название.

Он хочет отнять у меня дар.

То, что является такой же моей частью, как нога или рука. И Нолан прямо сейчас проводит этот ритуал. Нолан, которому я доверяла больше всех в Ардэне.

Голова отказывалась в это верить. Но утекающая постепенно из меня сила и горящие зеленью глаза Ридсби говорили — это правда. Это происходит.

Ник предпринял еще одну попытку его образумить.

— Нолан! Вы спятили! Зачем вам это?

Сопровождающий усмехнулся, бросив на меня такой жуткий взгляд, что я оцепенела.

— Не понимаешь? Конечно, не понимаешь, ты ведь адепт с ярким даром. Тебя сразу приняли на факультет Некромантии, — произнес он язвительно, даже не представляла, что в Нолане столько желчи. — Знаешь, как живется адепту с даром успокоения? Думаешь, интересно быть валерьянкой для всех?

Я и подумать не могла, что Ридсби страдал от собственного таланта. Но это не оправдывает того, что происходит. Никто не должен расплачиваться за его неудачи.

Нолан продолжал, перебивая гулким голосом вой ветра:

— Мистер-валерьянка — вот так меня звали на курсе. Конечно же, на факультет Метамагии меня не приняли, как нашу прекрасную Вивиану. Куда мне было до этого! Только лекарское дело.

Ник все еще пытался вести с ним диалог, как с адекватным.

— Лекарское — это ведь хорошо!

— Не тогда, когда тебя посылают успокаивать больных и убогих! — рявкнул Нолан. — Я был способен на большее! Я хотел большего! Но ректор отклонил мое заявление о переводе. И теперь я всю жизнь обязан разъезжать по мирам и привозить адептов, которые воплощают мечты! Мои мечты! Но ничего, скоро все изменится!

Ладони Нолана засветились, а сила из меня потекла с большей скоростью. В глазах потемнело, а может это лес еще больше окутало мраком, молнии превратились в сплошное светопреставление. Если так пойдет дальше, я долго не протяну.

— Не надо! — уже взмолился Ник. Кажется, до него начало доходить, чем обернулось его желание завоевать меня, во что бы то ни стало.

— Надо, дорогой адепт. Надо.

Покачиваясь, как оглушенный, он кинулся ко мне, но успел только выдернуть кляп. В следующий момент зеленый столб энергии врезался в его грудь и отбросил обратно к деревьям. На этот раз Ник упал без сознания.

Я закричала:

— Никола!

Он все еще был подлецом и придурком, но, похоже, его тоже обманули. И сейчас он явно пытался исправить, что натворил. А теперь лежит неподвижно под деревом.

— Ах ты урод! — заорала я и стала дергаться изо всех оставшихся сил.

— Прекрати! — пригрозил Нолан, — ты своими воплями сбиваешь магический поток.

— Да? Урод! Гад! Предатель! Помогите-е!

Сама возможность помешать Нолану — уже возможность, и я не могла ею не воспользоваться.

Нужно было как-то сообщить в Ардэн, что со мной случилось. Хотя бы просто просигналить. Но как, если у меня связаны руки пропитанной дрянью, магия не доступна? Ник без сознания, а здесь непроглядная глушь.

Идея, пришедшая в голову, показалась безумной. Даже учитывая обстановку, это выглядело слишком нереальным. Но других вариантов нет. Если Нолан тянет из меня магию, значит, мы с ним связаны, по крайней мере, в данный момент. И обнаружить его — значит обнаружить меня.

…Расслабиться и сосредоточиться…

…Расслабиться…

…Сосредоточиться…

Делать это на последнем издыхании оказалось тяжелее, чем тащить пятикилограммовую посылку, но я старалась, как могла. Мой дар заблокирован зельем, но он течет в Нолана, а он свободен от веревки.

…Расслабление течет в него… сосредоточение течет в него…

Через какое-то время стало казаться, что появился знакомый холодок, правда не во мне, а как-то снаружи. Будто я вижу и чувствую себя со стороны. Кажется, Нолан это тоже ощутил.

— Какого… тут происходит?! — зло выплюнул он, и я физически ощутила его бешенство от того, что кто-то смеет врываться в его ритуал.

Это правильный момент.

Другого шанса не будет.

Сейчас или никогда.

Кажется, я разлетелась на части, взорвалась миллионами осколков. Было не больно, просто странно и очень легко. Хотя обжигающий зеленый свет пытался ворваться в меня и пронзить насквозь. Я слышала душераздирающий вопль, наверное, Нолана. Но чем сильнее я разлеталась, тем дальше становился вопль.

Очень быстро мелькнула смазанная картинка, где успела различить мужчину с хищным строгим лицом за большим письменным столом в кабинете. То, как он подскочил и куда-то побежал. Потом еще одного — черноволосого брюнета.

Какие-то крики, вспышки, что-то жутко гремело и содрогалось.

А потом меня накрыло блаженное ничто.

Наверное, именно так выглядит смерть. Во всяком случае, мне так казалось в тот момент. Бесконечное единение со всем миром. И покой.

Кажется, я всюду и нигде. Будто я часть чего-то необъятного, настолько огромного, что человеческий ум не в состоянии это охватить, как песчинка не может охватить бесконечность океана.

И я просто есть в этом невероятном состоянии.

А потом что-то случилось.

Рывок…

Толчок…

Какое-то шипение…

А следующую секунду навалилась тяжесть, плотная и осязаемая. Я не сразу поняла, что это вес моего тела, а когда дошло — прорезался слух.

Голоса звучали далеко и вязко, как в киселе.

— Приходит в себя…

— Невероятно…

— Я же говорил…

— Не сейчас, профессор…

Теперь я уже чувствовала себя. По-настоящему. И больше не парила в бесконечном пространстве и времени.

Свет показался ослепительно ярким и острым, когда открыла глаза, и не сразу смогла сфокусировать взгляд. Только спустя минуту яркие пятна стали темнеть, обретая форму, и, в конце концов, смогла определить — это комната, в ней трое.

— Открыла глаза, — констатировал знакомый уверенный голос.

— Я же говорил, — произнесла вторая фигура, темная, с низким голосом, — этот концентратор великолепная вещь. А вы не давали его применить.

Кажется, я знаю обоих.

Чья-то мягкая ладонь легла мне на лоб, голос, на этот раз женский, констатировал:

— Жара нет, зрачки нормальные, кожные покровы в порядке. Она фантастически быстро идет на поправку.

Проморгавшись, я наконец увидела над собой лекаршу, ту самую, которая вливала мне в рот жабью слизь, ректора и профессора Глома. Ректор остался неподвижен, только немного улыбнулся, зато Алфеус Глом приблизился и се на край кровати.

— Мисс Хор, как вы себя чувствуете? Вы меня слышите? Вы здесь? — спросил он.

Я попыталась сеть, но тяжелые ладони профессора придавили мои плечи к кровати.

— Нет, — добавил он, — вставать пока рано.

По небольшому головокружению я и сама почувствовала, что вставать рано.

— Что случилось? — спросила я, голос получился хриплый и слабый.

Профессор оглянулся на ректора.

— Она говорит, — сказал он так, будто мне только что удалось какое-то сложное заклинание.

Я зажмурилась, и снова открыла глаза.

— Конечно говорю, — снова произнесла я хрипло. — Пить…

Ректор щелкнул пальцами, с тумбочки рядом поднялся графин и прямо в воздухе наполнил стакан. Затем стакан подлетел ко мне.

Я пила с такой жадностью, что профессор и ректор смотрели с недоумением. Но у меня во рту такая Сахара, что совершенно плевать, как сейчас выгляжу. Потребовалось три стакана, чтобы утолить мою жажду. Только после этого я все-таки села, несмотря на возражения профессора.

— Как вы? — снова спросил он.

— Нормально, — призналась я. Это действительно так, если не считать легкой слабости. — Что произошло? Как я тут оказалась? Где Ник? И… Нолан?

При воспоминании о сопровождающем внутри меня что-то тревожно дернулось, а перед глазами пронеслись картины в лесу, алтарь, зеленый свет глаз… Это, наверное, я никогда не забуду.

Ректор и профессор переглянулись.

— Давайте начну я, — сказал Мариус Люкс, и стул с высокой спинкой подтянулся к нему, ректор сел и продолжил: — То, что произошло, полнейшая дикость и чудо.

— Как вы меня нашли? — перебила я его и закусила губу — перебивать ректора Люкса никто никогда не смел.

Он сделал вид, что не заметил, наверное, потому что я только очнулась.

— Вот это как раз и есть чудо, — сказал он.

— Чудо? — не поняла я.

Ректор кивнул и продолжил рассказ.

— Я работала над свитками у себя в кабинете. Как перед глазами вспыхнуло зеленое. На несколько секунд я в прямом смысле лишился зрения. Когда оно вернулось, перед глазами возникла странная картина: лес, алтарь, на нем девушка, слишком напоминающая одну ценную студентку.

Я слушала с раскрытым ртом.

— Вы видели меня?

— Именно, — подтвердил ректор Люкс. — Причем удивительно то, что видел я чьими-то глазами. И видимость была зеленоватой и светящейся.

У меня само вырвалось:

— Потому, что у него глаза светились!

— Это я понял немного позже, — согласился ректор. — Но в тот момент происходящее показалось безумием. Сперва решил, что телепатически перехватил чей-то сон. Такое бывает, если перетрудиться и потерять контроль над ментальными блоками.

— Ментальными блоками?

Ректор Люкс произнес:

— Да, всем телепатам и телекинетикам необходимо постоянно их держать, иначе шум чужих голосов сведет с ума. Но сейчас не об этом. Понял я, что дело плохо, когда увидел, все так же чужими глазами, адепта Янсона, который неподвижно лежит под деревом.

При упоминании о Нике меня всю передернуло. С одной стороны, очень хотелось, чтобы с ним все было в порядке — Нолан так его шарахнул об ствол, что мог серьезно травмировать. С другой — то, что сделал Ник, не лезет ни в какие ворота.

— Он жив? — тихо спросила я, не зная, что именно хочу услышать.

Вместо ректора ответил профессор Глом:

— Жив. Хоть и очень слаб. Он в другой половине лазарета и лекари постоянно над ним колдуют. Во всех смыслах.

Кажется, Никола получил свое. Еще тише я поинтересовалась:

— Что с ним?

— Переломы, множественные магические ожоги и полное выгорание.

— Он поправится?

Профессор кивнул, глядя прямо в глаза, и я невольно вжалась в подушку.

— Поправится, хоть и не сразу. Сращивание костей не такая проблема — у нас очень хорошие зелья. Но на восстановление его дара потребуется время. Очевидно, его задело заклинанием, которым работали с тобой.

Мне показалось, в этом случае он не должен был пострадать так сильно, о чем тут же и сказала, на что Алфеус ответил:

— Твоя связь с даром значительно сильнее, чем у него. Похоже, что короткого воздействия на него оказалось достаточно, чтобы сжечь накопленный потенциал.

— И что теперь с ним будет?

— Будет лежать в лазарете, пока не накопит силы и не заживит магические ожоги, — ответил профессор.

Меня терзал вопрос — знают ли они, что натворил Никола и как вообще я попала в Терсиэльский лес на этот алтарь, но не знала, как спросить. И еще интересовало, что его в этом случае ждет.

Видимо, профессор заметил на моем лице смятение. Он спросил:

— Что-то не так?

Я замешкалась. Рассказать обо всем или сохранить в тайне? А вдруг ему за это прилетит такое, что буду всю жизнь мучиться? В конце концов, Ник, когда понял, что все пошло наперекосяк, попытался остановить Нолана, за что и поплатился. С другой стороны, однажды я уже промолчала о его отвратительном поведении и вот к чему это привело.

Сделав глубокий вдох, я все же выложила все, как есть.

Профессор и ректор выслушали внимательно и молча, потом переглянулись.

— Я все не мог связать вас и адепта Янсона, — произнес спустя несколько мгновений ректор. — Весь Ардэн в курсе, что вы дружны с адептом Васервальдом. И нахождение вас с Николой в Терсиэльском лесу очень непонятно. Теперь всё ясно.

Теперь действительно чувствовала ответственность за судьбу этого придурка Ника.

— Его исключат? — спросила я, прекрасно помня, как он бредил учебой в Ардэне. — Он же хотел меня… влюбить.

Ректор усмехнулся довольно искренне, улыбка делала из него настоящего короля и очень ему шла. А профессор пояснил:

— Каким бы начитанным ни был адепт Янсон, но все равно верит в небылицы. Влюбить насильно нельзя. Ни зельем, ни ритуалом, ни чем-либо другим. Так что его попытка не больше, чем ребячество. А вот домогательства вопрос серьезный и будет вынесен на заседание совета Ардэна.

Николу стало даже немного жалко. Он, конечно, идиот. Глупо было вот так ко мне приставать, неужели он готов был пожертвовать учебой в Ардэне, только бы я стала его девушкой? Нет. Скорее, он просто не догадывался о последствиях. А может Нолан задурил ему голову невозможными обещаниями. Кто знает, как долго это продолжалось.

И все же сейчас я уже ничего не могла сделать. Никола сам отвечает за свою жизнь и свои поступки.

Ректор немного подождал и сказал:

— Если вы не против, я продолжу.

Я совсем забыла, что перебила его рассказ расспросами о Николе, стало неловко, щеки потеплели.

— Да, извините.

— То, что это происходит в реальности, я успел понять. Оставалось отследить ваш ментальный сигнал, Вивиана, — проговорил ректор. — Но проблема в том, что видение длилось секунду. И срочно нужно было отыскать, откуда его прислали. Терсиэльские леса огромны, и алтарей по нему наставлено тоже прилично.

До меня только теперь стало доходить, в какой опасности я находилась. В первую очередь потому, что никто не знал где я.

— И как вам удалось? — спросила, слушая рассказ ректора, как нечто невероятное.

— Ваша подруга Наоки оказалась очень находчивой, — сообщил ректор.

Я изумилась.

— Наоки?

— Именно. Я натолкнулся на нее, когда выбегал из кабинета. Она не нашла лучшего места тренироваться в управлении синицами. Решение показалось мне безумным, но попробовать стоило.

Ректор покосился на Алфеуса и продолжил:

— Вдвоем с профессором Гломом нам удалось помочь мисс Хаяси отправить огромные стаи птиц над Терсиэльскими лесами. Пока профессор читал заклинание над свои концентратором…

— А вы не хотели его запускать, — напомнил профессор, и я снова вспомнила их разговор в коридоре поздно вечером.

— То есть вы не собирались как-то меня ограничивать в магии? — вырвалось у меня, и я тут же поджала губы. Глупо вот так попасться.

Глаза профессора прищурились, взгляд стал, как всегда цепким и внимательным.

— А с чего ты взяла?

Все больше я испытывала неловкость и стыд, ведь, по сути, подслушала разговор двух опытных магов и напридумала себе что-то. Это так глупо и по-детски.

— Да нет, ни с чего, — пробормотала я. — И что там дальше?

Переменить тему было единственным выходом, тем более, что мне действительно интересно узнать, как все обустроилось.

Ректор снова усмехнулся, а я подумала, что никогда в Противовесной Земле меня не окружало столько красивых мужчин и парней и, больше того — они никогда мне не уделяли столько внимания.

Все-таки не зря я чувствую себя в этом мире дома.

Однако момент с подслушиванием, похоже, ректором оказался тут же понят — он как-то хитро на меня посмотрел, но ничего не сказал. Я и сама все поняла — он тогда сам очень рвался в аудиторию, где я гремела криво собранным стулом. Тогда все свалили на призрака, а сейчас мои вопросы выдали меня с потрохами.

— Дальше было вот что, — произнес он, многозначительно хмыкнув, — отправленные мисс Хаяси птицы нашли вас довольно далеко от Ардэна. Нам пришлось снарядить ковры и лететь…

— Наоки летела с вами? — снова не выдержала я.

— Нет, адептам в такие ситуации ввязываться нельзя. Достаточно того, что она помогла вас найти, — сообщил ректор. — Мы успели очень вовремя. Нолан Ридсби горел, как зеленый факел, а вы, дорогая Вивиана, были в виде облака.

— Облака? — не поверила я, хотя смутно помню чувство необъяснимой легкости и единения с миром.

— Только благодаря концентратору магии нашего профессора Глома вас удалось транспортировать в Ардэн в лекарский корпус, где вы приходите в себя уже четыре дня, — закончил ректор.

Четыре дня?! Я лежала или… парила здесь четыре дня? А ведь пока была там… за чертой, казалось, прошел один миг.

— Как вам удалось меня… собрать? — спросила я, все еще с трудом веря, что время может так растягиваться и сжиматься.

На этот раз ответил профессор.

— Благодаря все тому же концентратору магии.

— А что с Ноланом? — спросила я.

Ректор сообщил, мрачнея лицом:

— Отстранен и заключен под стражу. Будет суд магов, где его участь решится. Но будьте уверенны, мисс Хор, он понесет заслуженное наказание. То, что он хотел совершить не просто противозаконно, но и омерзительно. Пытаться присвоить себе чужой дар тоже, что и кража жизни. Это недопустимо.

После всего, что услышала, голова шла кругом. Выходит, Наоки помогла меня спасти, я смогла достучаться до сознания ректора в самый отчаянный момент, Никола лежит в лазарете перебитый и обессиленный, Нолан оказался волком в овечьей шкуре…

Я медленно сползла на постель. Молчавшая все это время лекарша сообщила, что мне надо отдыхать, и ректор с профессором ушли, оставив меня восстанавливаться. Уснула я почти моментально и без снов.