Глава 28

Следующее утро огласилось радостным воплем Наоки, которая не дождалась разрешения посещения и пробралась через окно. Она обнимала меня, будто щенка, что-то тараторила про то, как перепугалась, как помогала «самому ректору», что-то о Мирче, Николе, птицах…

Чувствовала я себя вполне нормально, и после завтрака лекарь пустила Мирчу и Нэвариуса. Они вломились с гиканьем, хлопали по плечам, рассказывали, какой переполох я наделала во всем Ардэне.

Я улыбалась. Им всем действительно очень рада, но меня сейчас интересовал только один парень, который до сих пор не появился.

— А где Александр? — спросила я, когда мне, наконец, позволили покинуть лекарский корпус, и с Наоки шли по коридору.

Наоки открыла рот, видимо, собралась ответить, но сбоку налетел вихрь, сбил меня с ног и поднял в воздух. Меня закрутило, стало покачивать, а потом плавно опустило в мягкие и крепкие руки.

Александр.

Держа меня, он смотрел мне в глаза, и радужки переливались зеркальными бликами.

— Вивиана…

Его голос прозвучал слегка сдавленно.

— Прости, что не пришел к тебе в лазарет. Я очень хотел. Но нужно было закончить кое-какие дела.

Я так за ним со скучилась, что не могла ни злиться, ни возмущаться. Просто хотелось лежать комочком в его сильных руках. Он так и унес меня от Наоки, подгоняемый воздушными потоками. И ночевала в этот день я в его комнате.

Через пару дней я немного вошла в привычный ритм. Тем более, особо раскачиваться некогда — в конце недели, то есть завтра, бал посвящения в адепты. Александр сказал, что он проходит как раз в том зале с необычными инструментами, куда я вломилась.

М с Наоки, и еще несколькими девочками пошли выбирать наряды — Накоки утверждала, что это чуть ли не самое важное, что нам надо сделать в этом семестре.

Если для повседневной жизни и небольших мероприятий одежду выдавала Банши Олридж, то к балу готовиться все пошли в ардэнский бутик. Он находится в крыле, где я никогда не была. И это не удивительно — это корпус преподов.

Сам Ардэн потрясающе красивое место, но этот корпус — вообще какая-то сказочная мечта. Бело-золотые колонны, стены из кремового мрамора, серебряные статуи, винтажные диваны. Ковровые дорожки песочного цвета…

— Подбери челюсть, Вив, — хихикнула Наоки, когда мы поднимались по широким ступенькам к украшенной разноцветными птицами двери.

— Тут обалденно, — призналась я. — Преподы себя не обидели.

— Они и нас не обидели, — заметила Наоки.

В бутике творилось невообразимое — адептки носились по салону, уставленному вешалками с разнообразными платьями, воздух гудит от гомона и девчачьих возгласов.

— Я первая взяла!

— А я первая увидела!

— Это моё платье!

— Нет — моё!

Между адептками носится миниатюрная фея и жалобно щебечет:

— Девушки, аккуратнее… Это эльфийский шёлк… О, небеса! Осторожнее, эти туфли шили в Рибейских горах…

Но её не слышали, и бедной фее только оставалось в отчаянии заламывать руки.

— Как в «Черную пятницу», — заметила я тихо, не отрывая взгляда от этого безумия.

Наоки согласилась:

— Ага. Платья выдают на прокат только по важным случаям.

Судя по тому, как поредела одежда на вешалках, тут успел побывать целый табун адепток.

— Надо было пораньше приходить, — предположила я.

— Пораньше? — усмехнулась Наоки. — Некоторые со вчерашнего дня сидели в очереди.

Я вытаращилась на нее.

— И ты думаешь, у нас есть шанс?

— Спокойно, — с уверенным видом произнесла Наоки, — я подготовилась. Пойдем.

Она потащила меня в обход беснующихся и вырывающих друг у друга платья адепток, через ряды вешалок, в какой-то закуток. Там оказалась дверь, Наоки оглянулась, проверяя, не следят ли, и мы вошли. За дверью оказалась кладовка с коробками.

— А теперь, внимание, — произнесла Наоки торжественно, — представляю Наоки Хаяси, неподражаемую изобретательницу, которая спрятала наши платья от этих истеричек.

Она раздвинула коробки и из глубины полок достала две большие корзины.

— Пока не открывай, — попросила она. — Это сюрприз.

Я с сомнением на нее покосилась — сюрприз от Наоки мог быть большой жабой, которая «ой, какая премиленькая» или громадным пауком-тренетником, «несчастным лапочкой, которому негде жить». Она уже пыталась их одомашнить, нам с Мирчей стоило больших трудов ее отговорить.

— Там ведь не живность какая-то? — все же уточнила я.

Наоки покачала головой.

— Нет. Тебе понравится.

Из бутика мы выбирались, как шпионы из вражеского лагеря — пригибаясь и держась у стены за вешалками с платьями. Только выбравшись в коридор смогли спокойно вздохнуть.

— Ну вообще, — выдохнула я. — Не думала, что взять платье — такая морока.

Наоки посмотрела на меня, как на спятившую.

— Ты серьезно не понимаешь? — спросила она.

— Нет, — призналась я. — Вообще не понимаю, почему вокруг этого бала такой шум.

Подобные вечеринки для меня всегда были чем-то вроде испытания, а с учетом того, что танцевать я не умела, да и парни меня не особо любили, делать на них мне было нечего. Теперь, правда, многое изменилось — я в академии магии одна из самых скандальных, как говорит Наоки, адепток, по моему парню сходит с ума половина девушек Ардэна, а мой дар — вообще что-то невероятное, и я сама пока не до конца его понимаю.

И все же прежний опыт давал о себе знать — мысли о предстоящем балу заставляли внутренности сжиматься от тревоги.

Наоки проговорила преподавательским тоном:

— Вив, на этот бал съезжаются родственники адептов, родители, братья, сестры.

Меня окатило ледяным дождем, а Наоки продолжала:

— Ты же понимаешь, а в Ардэне адепты проводят много времени. Понимаешь, что это значит?

Понимала я плохо, особенно после того, как услышала про родственников. Краски моментально померкли, настроение упало в ноль, а в груди неприятно потяжелело — у всех приедут родственники.

У меня не приедет никто.

Девочка-невидимка.

Но это не единственное, из-за чего я напряглась.

— Не понимаю, — пробормотала я в ответ.

Наоки, будто ждала момента, чтобы подлить масла в огонь.

— Это значит, — пояснила она, — кто-то обязательно в кого-то влюбится. Знатная родня должна видеть, с кем общается их потомок. Ну, понимаешь теперь?

В голове моей гремели водопады.

— Это вроде смотрин, что ли? — выдавила я.

— Ну, не совсем, — чуть скривилась Наоки, — скорее, знакомство.

Нервы мои натянулись струной и первой мыслью было сбежать прямо сейчас и не ходить ни на какой бал, чтобы не позориться. Если все так, как говорит Наоки, там будут родственники Александра. А он ни раз говорил, что с ними все не просто, что у бессмертных магов все по-другому.

Потом вспомнила его разговор с братом, свидетелем которого стала случайно, и меня повело в сторону.

— Вивиана! — воскликнула Наоки, хватая меня за локоть. — Что с тобой?

— Я в порядке, — перехваченным голосом ответила я. А что тут еще можно сказать?

— Точно? А то какая-то бледная. Может к лекарю?

Я покачала головой.

— Хватит с меня лекарей.

— Ну смотри сама.

— Слушай, может я не пойду на бал, а? — растерянно спросила я, за что тут же получила трепку за плечи.

— Спятила?! — возмущалась Наоки. — Это главное событие семестра! Главное!

— Но…

— Значит так, — сказала она строго и, к моему облегчению, перестала трясти за плечи, — ты пойдешь на бал. Я лично за этим прослежу. И попробуй только куда-нибудь испариться. Я разошлю птиц, зверей и тараканов по всей Равновесной Земле, найду тебя и всыплю. Поняла?

Я обреченно выдохнула, пришлось согласиться.

— Поняла…

— Вот и хорошо. Надо же, совсем с ума сошла, — продолжала бухтеть Наоки, пока выбирались из корпуса преподов, — я ей платье подбирала, весь день вчера ковырялась… спрятала… а она…

Я уже не слушала, и думала только о том, как бы выжить на этом балу посвящения в адепты Ардэна.

День «икс» наступил слишком быстро. Меня трясло и бросало в жар и холод, пока Наоки укладывала мне волосы и восхищалась темными локонами.

— Вот повезло, — говорила она, посыпая их серебристой пыльцой, — у меня волосы жесткие и толстые. Не накручиваются вообще. А у тебя р-раз — и готово.

Я ее энтузиазма не разделяла. Меня трясло от переживаний. Тем более, что с момента короткой встречи после лазарета, Александр так и не появился. А чтоп если он решил меня бросить? Что если мнение родственником оказалось сильнее чувств, в которых он мне признавался? И были ли у него вообще чувства? Вдруг для него это просто игра, развлечение в течении его бессмертной жизни?

Такой неуверенной я себя не чувствовала с момента покидания Противовсесной Земли. Думала, больше никогда не испытаю этого чувства. Ошиблась. Быть уверенным в чем-то на сто процентов нельзя. Стабильности не существует. И стабильно лишь то, что всё не стабильно.

Но Наоки стоило отдать должное — платье она подобрала потрясающее. И с размером угадала. Теплого кремового цвета, с короткими рукавами, облегающее чуть выше колена. Смотрится на мне очень элегантно, самой не верится, что в зеркале действительно я. А жемчужная вышивка вокруг выреза делает его праздничным. Туфли Наоки тоже подобрала под цвет и на небольшом каблуке. Я мысленно поблагодарила ее — на высокой шпильке никогда не умела стоять.

Оставалось не упасть в грязь лицом на самом балу. Надежда была только на Васервальда, с которым должна танцевать традиционный магический вальс, но его до сих пор не видно.

И это тревожило до дрожи. Вдруг он вообще не придет? Я буду выглядеть полной дурой.

Наоки успокаивала меня, как могла. Приходил Мирча, тоже пытался меня вразумить. Но страх и беспокойство все равно никуда не девались.

— Как там Ник? — спросила я, в сотый раз подкрашивая губы блеском из цветочного нектара, потому что от нервов все время пила воду и смазывала его.

— Пришел в себя, — коротко сообщил Мирча и погрузился в жевание яблока, которое принес для Наоки, но та отказалась.

— Я не хочу выглядеть толстухой на балу!

— От яблока ты не станешь толстухой, — возразил Мирча, но от спелого бока уже во всю откусывал.

Они продолжали бессмысленный разговор, а я в тысячный раз отпила прямо из графина. И это повлекло последствия.

— Я скоро приду, — сказала я и выскользнула из комнаты.

Закончив естественные дела, решила больше не пить. Времени до начала бала еще достаточно, Александра на горизонте не видно. И если не занять себя чем-то, можно сойти с ума от нервов.

Ничего лучше, чем навестить Николу я не придумала. То, что он пытался сделать, оправдывать я не собиралась, но и вычеркнуть тот факт, что он пытался все исправить, рискуя жизнью, тоже нельзя. Пусть без его инициативы все этого не произошло бы, все же проведать его стоило.

В лазарете пусто. Пока все готовятся к магическому балу, на дальней кровати одиноко лежит Ник. Рядом парит магический шар с показателями его жизненных функций.

Я подошла опасливо и тихо. То, что сейчас он даже мухе не страшен, я помнила. Но с ощущениями ничего не поделать.

Бледный, как покрывало, с обескровленными губами, Ник лежит на подушке. Непривычно спокойный и тихий.

Говорить я не решилась. Просто смотрела на него и думала, что его ждет. За все безумства его могут исключить, это для Ника будет ударом. С другой стороны, чем думал, когда шел на все это?

— Не думал, что ты придешь, — вдруг тихо произнес Никола, не открывая глаз.

Я вздрогнула. Голос прозвучал едва слышно, как шелест листьев.

— Я сама не думала, — через пару секунд придя в себя, сказала я.

— Злишься?

Почему-то я не злилась. Хотя должна. Но глядя на Ника, казалось, что он и так уже получил достаточно за свою глупость и неуемность. И еще не известно, чем это все закончится. Ректор ясно дал понять, что такие поступки в Ардэне не спускаются.

Я покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, — увильнула от ответа я.

— Я бы злился, — прошептал он бледными губами.

— Догадываюсь, Ник.

Он подождал немного и открыла глаза, непривычно тусклые, и уставшие, а круги под ними делали его похожим не на адепта факультета Некромантии, а его расходник — зомби.

— Идешь на бал?

Он знал, куда надавить. Но я натянула улыбку и ответила:

— Иду.

— С ним?

Это второй вопрос, который за пару минут общения с Ником выбил почву из-под ног. Что ответить, когда не видела своего парня несколько дней, а до бала всего ничего?

Все же надежда продолжала теплиться во мне.

— Да…

— Почему так неуверенно? — спросил он.

Вот же внимательный, заметил.

— Тебе показалось.

— Вив, — проговорил Никола мягко и тихо, — я может и выгорел, и восстановление долгое. Но я не идиот. Что случилось?

Наш разговор стал напоминать какую-то вывернутую наизнанку сюрреалистическую картину.

— Думаешь, я буду с тобой это обсуждать? — спросила я.

— Видимо, больше ни с кем ты это обсуждать не хочешь, — сказал он, — ты ведь сейчас здесь, а не с Наоки и Мирчей.

Проницательность Ника бесила. Его врожденное свойство смотреть в самую душу, вытаскивать на поверхность страхи никуда не делать, даже когда его магия пока на нуле.

Я интуитивно скрестила руки на груди, как бы закрываясь, и сказала:

— Я нервничаю.

— Почему?

— Потому, что на бал приезжают родственники адептов, — сказала я нехотя.

На лице Николы появилась слабая улыбка.

— И всё? Это мелочь, Вив. Мои бы тоже не приехали. Им все равно.

Впервые я посмотрела на Николу другими глазами. Все это время он представлялся мне самоуверенным петрушкой, у которого все хорошо, родился если не с золотой, то с серебряной ложкой во рту, и уже не знает, какую игрушку прибрать к рукам. Но, по большому счету, о нем самом я знала мало. Может, расскажи он чуть больше, можно было бы найти объяснение его поведению.

Но сейчас я не хотела об этом думать.

— Я, наверное, пойду, Ник. Поправляйся.

Развернувшись, я направилась к выходу, в спину донеслось:

— Он не приходит?

В груди отозвалось тяжестью — вот же въедливый. Я промолчала.

Ник снова проговорил слабо, но я услышала:

— Я бы пришёл…

В этом сомнений не было. Ник точно не пропал бы на кануне бала. Хотя он бы вообще не дал мне проходу, задушил бы своим вниманием. Хотя… Кто знает.

— Не беспокойся… — услышала я, уже выходя из лазарета.