28 глава

Воздух в номере стал густым, словно перед грозой. Я чувствую, как Ян придвигается ближе — слишком близко. Его колено почти касается моего, и от этого почти-прикосновения по коже бегут мурашки.

Лампа у кровати отбрасывает теплый круг света, оставляя углы комнаты в полумраке. За окном мерцают огни ночного туристического города, но здесь, в этом маленьком пространстве, существуем только мы трое — и напряжение, которое можно резать ножом.

Ян все еще держит мою руку. Его пальцы теплые, чуть шершавые — музыкант, привыкший к струнам гитары. Большой палец медленно, почти гипнотически, рисует круги на внутренней стороне моего запястья. Там, где пульс выдает меня с головой — быстрый, как у пойманной птицы.

— Ты дрожишь, — замечает он тихо. В его голосе нет насмешки, только какая-то бережная внимательность.

Я хочу ответить, что мне холодно, но это будет ложью.

Мне жарко.

Невыносимо жарко.

Дар за моей спиной двигается — слышу шорох ткани его рубашки, чувствую, как прогибается диван под его весом. Он дышит неровно, и каждый его выдох касается моей шеи, заставляя непроизвольно вздрагивать.

— Можно? — спрашивает он почти шепотом, и я не понимаю, о чем он спрашивает, пока не чувствую легкое прикосновение к плечу.

Кончики его пальцев едва касаются обнаженной кожи там, где сползла бретелька майки. От этого невесомого касания по позвоночнику прокатывается волна жара, и я невольно выгибаюсь, подаваясь вперед — прямо к Яну.

Он ловит это движение, в его глазах вспыхивает что-то темное, первобытное. Зрачки расширены, превращая радужки в тонкие ободки. Он смотрит на меня так, будто я — произведение искусства, которое он изучает, запоминает каждую деталь.

— Не надо бояться, — шепчет Дар, и его губы оказываются так близко к моему уху, что я чувствую их движение. — Мы же не сделаем ничего, чего ты не захочешь.

— Я не боюсь, — выдыхаю я, но голос предательски срывается.

Это ложь, и мы все трое это знаем. Я боюсь — но не их. Я боюсь себя, боюсь того, как отзывается мое тело на их близость, боюсь потерять контроль…

Дар прижимается ближе, и теперь я чувствую жар его тела через тонкую ткань майки. Его губы касаются моего плеча — легко, почти невинно, но от этого прикосновения все внутри вспыхивает, как сухая трава от искры. Я резко вскидываю голову, и мой затылок почти ударяется о его подбородок.

— Тише, — Ян освобождает мою руку и касается пальцами моего лица.

Его прикосновение нежное, успокаивающее. Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, и я невольно прикрыла глаза, поддаваясь этой ласке. Сердце колотится так сильно, что, кажется, они оба должны это слышать.

— Маша... — Ян произносит мое имя так, будто это молитва.

Его большой палец очерчивает контур моих губ, и я не могу сдержать дрожь. Дар тем временем обнимает меня сзади, его руки скользят по моим плечам, спускаются к талии, замирают там. Я оказываюсь в ловушке между двумя телами, двумя источниками тепла, и голова идет кругом.

В комнате пахнет их парфюмом — у Яна что-то древесное, с нотками табака и кожи, у Дара — свежее, морское, с оттенком цитруса. Запахи смешиваются, опьяняют, лишают последних остатков здравого смысла…

— Посмотри на меня, — просит Ян, и я открываю глаза.

Его лицо так близко. Вижу каждую ресничку, маленькую родинку у виска, след от давнего пореза на брови. Его дыхание касается моих губ, и я понимаю — еще мгновение, и я сама потянусь к нему, сама сокращу это расстояние…

Дар целует мою шею — уже не так невинно. Его губы горячие, влажные, и когда он слегка прикусывает кожу у основания шеи, у меня подкашиваются колени. Хорошо, что я сижу.

Все происходит одновременно — слишком много ощущений, слишком много тепла, прикосновений, дыхания. Я теряюсь в этом водовороте чувств, растворяюсь, исчезаю.

И вдруг — как удар холодной воды — приходит осознание.

Что я делаю? С двумя мужчинами одновременно? Это же безумие!

Паника накатывает волной. Я резко отстраняюсь, вырываюсь из их объятий. Вскакиваю с дивана так поспешно, что едва не спотыкаюсь о журнальный столик.

— Стоп! — голос срывается, становится почти истеричным. — Пожалуйста, просто... дайте мне минуту.

Я отступаю к окну, хватаюсь за подоконник как за спасательный круг. Прохладное стекло приятно холодит разгоряченный лоб. В отражении вижу себя — растрепанные волосы, блестящие глаза, покрасневшие щеки. Выгляжу как… как девушка, которую только что целовали.

Которая сгорает от желания и стыда одновременно.

За спиной — тишина. Оглушительная, неловкая.

Потом слышу, как Ян тяжело выдыхает. В отражении окна вижу, как он опирается на свою руку, запускает пальцы другой руки в волосы — жест, который я уже научилась распознавать. Так он делает, когда пытается взять себя в руки.

— Прости, малышка… — голос Дара звучит хрипло, с нотками вины. — Мы... я не должен был. Это было слишком.

Он встает, делает несколько шагов по комнате. Вижу краем глаза, как он трет лицо ладонями, явно тоже пытаясь прийти в себя.

— Мы оба виноваты, — поправляет его Ян. — Маша, прости нас. Мы… увлеклись.

Я поворачиваюсь к ним лицом. Они оба выглядят… потерянными. Как мальчишки, которых поймали на шалости. Это так не вяжется с их обычным образом уверенных в себе мужчин, преподавателей, что я невольно чувствую укол нежности.

— Я не злюсь, — говорю тихо. — Я просто… это все слишком быстро. Слишком… много.

Ян встает, подходит ближе, но останавливается на почтительном расстоянии.

— Мы поняли. Правда. Ты устала, мы все устали. День был длинным. — Он кивает в сторону кроватей. — Давай просто ляжем спать. Без… всего этого.

Я смотрю на две сдвинутые кровати. Постель смята, подушки разбросаны — следы нашей возни… Выглядит уютно и интимно одновременно.

— Я могу спать на диване, — предлагаю неуверенно.

— Не глупи, — Дар качает головой. — Мы взрослые люди, можем контролировать себя. Правда, Ян?

— Клянусь, — Ян поднимает руку в шутливой клятве, и это разряжает обстановку.

Я не могу сдержать улыбку.

— Ладно. Но я сплю посередине. И в пижаме. И под своим одеялом.

— Все твои условия приняты, — торжественно кивает Дар.

Устраиваемся на кроватях. Я действительно ложусь между ними, натягиваю одеяло до подбородка, как броню. Дар отворачивается к стене, но я чувствую тепло его спины в нескольких сантиметрах от себя. Даже хочу коснуться его…

Ян лежит на спине, смотрит в потолок.

Тишина. Только шум машин за окном и наше дыхание.

— Спасибо, — шепчу я в темноту. — За то, что остановились.

Ян поворачивает голову, смотрит на меня. В полумраке его глаза кажутся почти черными.

— Всегда остановимся, — говорит он тихо. — Когда ты скажешь.

Он протягивает руку, находит мою поверх одеяла, легко сжимает.

— Спи. Утром будет новый день.

Я закрываю глаза. Чувствую тепло двух тел рядом, слышу их дыхание — Дар уже засыпает, его дыхание становится глубже, ровнее. Ян еще не спит, его большой палец иногда поглаживает мою ладонь.

И впервые за очень долгое время я чувствую себя... защищенной. Желанной. И немного виноватой за то, что остановила их.

Но больше всего — я чувствую предвкушение. Потому что Ян прав. Утром будет новый день…