Глава 23 Сарманель

Вычурная обстановка кабинета не имела ничего общего с другими помещениями особняка, расположенного во внутреннем кольце столицы королевства Морлад. Хотя посетители зачастую сравнивали кабинет с тронным залом — на полу раскинулся красный ковер, ведущий к монументальному столу, в центре которого восседал в кресле-троне Сарманель Райалин.

На стенах висели картины в золотых рамах, гобелен с картой королевства, где зеленым отмечались территории, принадлежащие их роду, а на потолке золоченная лепнина. За спиной главы у окна цвело самое настоящее дерево, раскинувшее приземистые ветви во всю ширину зала. Одно из тех деревьев, что произрастало в садах на юге, — оно, словно символ могущества Райалинов, напоминало о главном их богатстве — плодах сарадала.

— Мы назначаем цену, вы покупаете, — властно проговорил Сарманель, восседающий в кресле, своему гостю. — И ко всему прочему, мое время тоже стоит денег.

— Стоимость слишком возросла. Мы являемся вашими клиентами больше десяти лет и… — мужчина замолк, когда глава рода поднял ладонь.

— И это ничего не меняет. Мы гарантируем качество, — проскрипел Сарманель и, опустив голову к бумагам, добавил: — Горидас, проводи господина Олара за дверь.

Мужчина выглядел жалко: хмурое лицо, негодующий взгляд, поджатые губы — коктейль из ярости и беспомощности. Обойдя стол главы, Горидас остановился рядом, с беспристрастным видом указывая рукой на высокие двустворчатые двери.

— Прошу, хотя бы одну партию по старой цене! — умоляюще воскликнул Олар.

Сарманель поднял голову, оскалился — он уже давно разучился улыбаться, губы растягивались в жалкое подобие доброжелательности, а взгляд оставался острым, пронизывающим и ядовитым, как у хищника, рассматривающего свою жертву.

— НЕТ, — прозвучал отказ, как одиночный раскат грома. — Убери.

Горидас положил руку на спину господина Олара, мягко подталкивая того к выходу.

Когда приемная опустела, Сарманель вновь оторвался от бумаг и, вцепившись в железную трость, созданную мастером по магическому металлу, что сделал ее легкой и прочной, поднялся и похромал к дивану, стоящему в затененной нише.

— Больше не допускай, чтобы меня беспокоили по таким вопросам, — хрипло дыша, произнес глава.

— Да, господин. — В такие минуты лицо Горидаса всегда было непроницаемо, чтобы добиться нынешнего положения, ему пришлось многому научиться.

Сарманель задумчиво пошевелил пальцами, обхватывая чуть сильнее верхушку трости, которую венчал ограненный звездный камень — мутный в дневных лучах, но сверкающий при луне своими собственными созвездиями, заключенными в его оболочке.

— Сколько ты служишь мне, Горидас?

— Не знаю, господин. Я не считаю.

— Меня прельщает твое благородство, мальчик, в отличие от остальных, ты всегда знаешь верный ответ. — Сарманель не мигая смотрел на своего советника. — Пятнадцать лет — срок, заслуживающий награду.

Волосы главы давно поседели, щеки обвисли, лицо выражало вечное недовольство — не озлобленность, а ожидание неприятностей, будто каждый раз, поднимаясь с постели, старик предвкушал дурную весть.

Советник молчаливо слушал.

— Раз ты сирота, может, мне дать тебе семью? — спросил глава, лукаво глядя на подчиненного. — Подкрепить чем-то серьезным твою верность. Что ты об этом думаешь, Горидас?

— К чему вы ведете, господин? — Самообладанию мужчины оставалось лишь позавидовать, сцепив руки за спиной, он неподвижно стоял, как солдат, несущий службу.

Глава тихо засмеялся, издавая скрипящий, как старые матрасные пружины, звук.

— Зачастую женщины — расходный материал. Вот они есть, а вот их нет. Выдать замуж, продать, обменять, разницы нет, если присутствует выгода. Что ты думаешь об этом, Горидас? — Старик всегда произносил имя советника четко и тяжело, будто раз за разом надавливал на один и тот же рычаг.

— Не могу с вами не согласиться, — сказал советник, добавив: — Но иногда одаренных лучше оставлять при себе, и я говорю не только о магической силе.

Взгляд Сарманеля стал цепким, сверлящим и оценивающим.

— Она тебя восхищает? Или может, что-то произошло, пока ты жил в Холирале? — В голосе главы появились стальные нотки. — Меня поражает, как стремительно малышка из разменной монеты превратилась в козырь в рукаве, что даже мой верный слуга…

Сарманель неожиданно замолк, вновь преображаясь и возвращаясь к прежнему лукавому виду. Горидас смотрел в пол, не отвергая и не подтверждая слов господина.

— Так что тебя привлекает в ней? Мне любопытно. Говори, — властно потребовал глава.

Горидас поднял голову и, заглянув в серые бездушные глаза Сарманеля, сдержанно произнес:

— Стойкость. Меня удивляет ее стойкость.

— Хм, интересный ответ. Но я тебя понимаю, — оскалившись, сказал глава. — Молодость, как дорогое вино, необходимо испивать до дна.

За окном кабинета столица, погруженная в темноту позднего вечера, сверкала огнями. Хотя центральный район города отличался строгостью и показной аккуратностью: богатые особняки, ухоженные сады, широкие улицы, вывески редких заведений были неотличимы друг от друга, а освещение исключительно одного оттенка — светло-голубого, чуть менее яркого, чем цвет неба в безоблачный день.

Несмотря на годы Сарманель, занимался большинством дел рода самостоятельно, крепко держа власть в своих руках, кто-то бы даже сказал, что старик вцепился в нее мертвой хваткой, не желая уступать молодому поколению. Но так или иначе, возраст брал свое, и даже ежедневные приходы целителя с каждым месяцем помогали все меньше.

— Ты ведь знаешь, женщины Райалинов не выходят замуж без моего согласия. Собственность надо защищать, и я в свое время позаботился об этом, — тяжело заговорил глава. — Законы внутри нашего рода делают нас кем-то большим, чем группкой людей, связанных одной фамилией и кровью.

— Это очень предусмотрительно с вашей стороны, — все так же сдержанно отозвался Горидас.

— Знаю. На мое удивление, Горидас, лишь твоя лесть не вызывает во мне раздражения, — посмотрев в окно, ответил старик. — Я очень близко к желаемому, но перед тем как заплатить свою цену, хочу убедиться, что ничего не упускаю. Что ты думаешь об этом?

— Думаю, эта встреча внесет ясность. Если у вас есть сомнения, лучше их проверить. По моим личным наблюдениям, потеряв память, Конкордия стала смелее, возможно, давление семьи и обстоятельства смерти ее матери не давали раскрыться потенциалу, — чуть помедлив, изрек Горидас.

Сарманель Райален медленно кивнул, думая о своем. Трость тяжело опускалась на красный ковер, издавая глухой стук.

— Подготовь все к поездке в Холирал. Мы примем приглашение.

— Какое именно, господин? — все так же безропотно осведомился советник.

— Оба, — проскрипел Сарманель. — И от некроманта, и от академии. Лучше встретиться с ним за пределами столицы.

— Хорошо, я вас понял. Разрешите идти?

— Иди, — позволил глава, небрежно махнув рукой, но неожиданно добавил: — И еще, насчет твоей награды… Если эта девочка в самом деле настолько полезна, как мне кажется, то я отыщу способ и ее оставить, и получить свое. Нашему роду не помешает свежая кровь, взяв дочь Картуса в жены и приняв наше имя, ты получишь все, о чем можно желать.

Горидас сглотнул, всего на мгновение выказав потрясение, что не укрылось от довольно оскалившегося старика.

— Это неожиданно, господин.

— Знаю. Но за верную службу должна быть высокая награда, не так ли? — лукаво сказал Сарманель и, не дожидаясь ответа, поторопил: — Все, иди, занимайся своими делами.

Горидас кивнул и развернулся к дверям, а глава рода лишь с напряжением смотрел ему вслед.

***

Скрип половиц словно приветствовал гостью. Эмма чувствовала, как мягко пружинит дерево под ногами. За старым особняком следили, никаких признаков влажности или потрескавшейся штукатурки не было, даже угадывался запах свежести, будто неподалеку открыли окно, впустив ночной воздух.

Но глаза девушки слипались, не давая насладиться обстановкой, а взор некроманта, напротив, оставался ясным — недостаток сна давно слился с его привычным ритмом жизни.

— Здесь. — Даниэль остановился.

Дверь одной из спален открылась, и оба вошли внутрь. Помещение чем-то напоминало комнату на нулевом этаже, те же шкафы и магический проигрыватель, широкая кровать, ковер, несколько дверей, ведущих неизвестно куда, и распахнутое окно с подрагивающими от ночного ветра шторами.

— Как же я хочу спать. Мне бы целителя… — прошептала Эмма, закрыв глаза.

Цвет стен варьировался от темно-серых до почти белоснежных. Но если комната Конкордии выглядела безликой, то эта была вполне обжитой из-за мелких деталей, всплывавших тут и там, — картины с цветными кляксами, шторы древесного оттенка, полка над кроватью с коллекцией камней причудливых форм, над которой прямо на стене нарисована летящая черная птица, оставляющая за собой красный дымный след.

— Почему ты улыбаешься? — на ходу спросил Даниэль, не стесняясь расстегивая рубашку.

— Да так, вспомнила… Ты говорил, что мне понравится твоя спальня и неожиданно оказался прав. — Взгляд природницы чуть дольше задержался на теле Лефевра. — Оденься, пожалуйста.

Из их совместного сна Эмма помнила лишь кровать, на которой лежал некромант, ведь все остальное предстало перед ней мутным и нереальным.

Даниэль открыл одну из дверей, что, как оказалось, вела в гардеробную.

— Я всего лишь снял рубашку Эмма. — Он повернулся, являя себя во всей красе, — тонкие ниточки мышц обозначали рельеф, и не было ни единого грамма жира.

— Как ты сохраняешь форму? Тренируешься? — заинтересованно спросила Эмма.

Некромант усмехнулся.

— Да, несколько раз в неделю. Обычно по ночам.

— Так и думала, что без тренировок не обошлось, — задумчиво кивнула девушка. — А Клайм с Риджем часто у тебя остаются?

— Частенько, — отозвался Даниэль уже из гардеробной — голос звучал приглушенно.

Чуть подумав, Эмма направилась к некроманту.

— А Дарла?

— Впервые. — Даниэль скинул рубашку на пол, а другую, что снял с вешалки, кинул Эмме.

— Что это? — спросила она, недоуменно подняв бровь.

Некромант не включал полное освещение — полумрак создавал интимность, а он желал сохранить эту атмосферу.

— Надень. Или будешь в платье спать?

— А ты как будешь? — Эмма словно окончательно пробудилась.

«Я люблю ее сильную и смелую, но вот такая растерянная она сводит меня с ума».

Некромант застыл на месте, на мгновение закрыв глаза.

— Что с тобой? — последовал новый вопрос.

— Почти ничего, — отозвался Лефевр. Он слишком много думал об этом, представлял ее в своей комнате, и это сыграло с ним плохую шутку. Теперь каждый взгляд сопровождался мыслями — жаркими, страстными, откровенными.

Эмма сжала рубашку, не думая о дорогой ткани, стиснутой в ее кулаке. Платье девушки в глазах Даниэля смотрелось несуразно, словно не по размеру, его фасон ей не подходил.

— И что тебе понравилось в моей комнате?

— Кровать. Ну, я ее помню.

— Как занимательно, — усмехнулся некромант.

— Знаешь, я себя очень странно чувствую, — призналась Эмма, отводя взгляд и рассматривая одежду на вешалках. — Меня нервирует Ивонна, вручение, о котором ты рассказал. Но больше всего меня колотит от своего согласия на свадьбу и пребывания сейчас в твоей спальне.

— Передумала? — спокойно спросил Лефевр.

— Вот именно — нет! Мне кажется это правильным, даже более того, я уверена, что это правильно. — Эмма провела рукой, касаясь ткани висящих рубашек, и замерла, схватив за рукав одну из них. — Но почему тогда я так переживаю?

— Может потому, что привычная жизнь остается позади? — предположил он. — Расскажи мне о ней.

— О моем мире?

— Да, — тихо подтвердил некромант.

Эмма посмотрела на него, раздумывая, с чего начать.

— У нас нет магии. Но все цивилизованно. Не в обиду, но лучше, чем у вас. Вы полагаетесь на свой дар и артефакты, мы зависим от ископаемых и техники. Я бывала в города-миллионники, видела здания больше ста этажей. Для вас наша наука может даже показаться магией. — Эмма не нахваливала, но проводила черту, четко выделяя ту разницу, которую видела между мирами.

— Миллионники… — сдержанно протянул Даниэль. — Как же вы поддерживаете порядок?

— Так же, как и везде: законы, люди на страже порядка, документы, ну и много других способов. Хотя до идеала далеко.

— И где же лучше? — неожиданно спросил Даниэль, подходя ближе. — Там или здесь?

Эмма задумалась. Она много раз задавалась этим вопросом, но четкого ответа не находила. На той стороне родители, учеба и все те электронные штуки, без которых не представляешь жизнь в современном обществе, на этой — некромант, магия и, кажется, друзья… Не те, что исчезают и растворяются с течением времени, а друзья с большой буквы. Хотя в этом она могла ошибаться.

— Не знаю. И думаю, не смогу ответить, пока с Райалинами все не закончится. Кстати, Ивонна ничего не сказала, когда уходила?

— Нет, — ответил Даниэль.

— Хорошо. — Взглянув на голый торс некроманта, Эмма добавила: — Ты, наверное, оставайся, а я пойду. В комнате переоденусь. А то, ты прав, спать в этом платье совсем неудобно, да и противно. То местечко в Холирале еще тот гадюшник.

— Могу ли я посмотреть на знак? — неожиданно спросил маг смерти.

Эмма замерла, внимательнее рассматривая Лефевра.

— Да, — еле слышно ответила она, разомкнув губы.

Некромант коснулся ее щеки, нежно проводя рукой, и поцеловал в уголок губ, прежде чем опуститься на колени. Знак находился по другую сторону разреза платья, и юбку пришлось задрать почти до пояса.

Ткань нежно поползла вверх, скользя по коже. Эмма сглотнула.

— Я лишь посмотрю, — повторил Даниэль.

— Знаю. Но это… Короче, старайся меньше прикасаться, мне не больно…

— Но приятно? — В голосе некроманта слышалась заинтересованность.

Поджав губы, Эмма кивнула.

«Если Конкордия ходила в том откровенном платье, значит, ее кто-то видел… Значит, и Даниэль может посмотреть, в конце концов это просто тело», — пронеслась успокаивающая мысль в голове девушки.

Некромант склонился перед Эммой, и до чего же странно было смотреть на него сверху вниз. Линия позвоночника приковала взгляд природницы, ей захотелось прикоснуться к нему.

— Я боялся, что из-за ожога увидел не все, линии были прерывистыми.

— Хм, понятно. — Секунды промедления, и Эмма, протянув руку, дотронулась до спины некроманта. Тот застыл. — Я просто хотела прикоснуться. Говорила же, тебе лучше одеться.

Ее слова прозвучали как оправдание. Платье отпустили, юбка скользнула вниз, вновь прикрывая ноги.

— А если я не хочу? — Некромант опасно распрямился, вновь вставая лицом к лицу, Эмма сделала шажок назад.

— Я не старомодна, но хочу дождаться свадьбы. Тем более ждать ее всего ничего. — Эмме казалось, что как только они вошли в комнату, в воздухе повис знак вопроса.

Некромант усмехнулся.

«Или я слишком много об этом думала…» — пронеслась мысль в голове у Эммы.

Даниэль же был согласен ждать, даже считал это разумным. Правильные события оставляют прекрасные воспоминания, и он не хотел забивать голову природницы новыми беспокойствами, пока старые еще висели над ними, занимая все мысли.

— Нам пора спать. — Даниэль поцеловал девушку у ушка. — Сегодня ты обещала позаботиться обо мне.

— О твоем сне, — поправила его Эмма.

— Разницы нет. Это одно и то же, — сказал некромант, собираясь покинуть гардеробную.

— Даниэль?

Лефевр остановился.

— Платье туго сидит, поможешь? — Эмма поморщилась от осознания того, что противоречит самой себе. Но надевать наряд ей помогала водница, не беспокоить же ее теперь из-за этого.

— Да. С удовольствием. — Улыбнувшись, Даниэль вновь приблизился.

— Я правда не могу его снять.

— Верю.

— И не смей вновь заявить, что у меня маленькая грудь, — пригрозила Эмма. Она почти не смущалась. Нижнее белье в гардеробе двойника практически ничем не отличалось от ее собственного, было даже удобнее — однотонное, выдержанное и без кружев.

— Как я могу. — С губ некроманта не сходила улыбка. Порой Эмма не могла поверить своим глазам, видя перед собой совершенно другого человека — не мрачного и отталкивающего, а обаятельного, не опасного некроманта, а обычного парня.

— Можешь.

— И я соврал. Для меня она идеальна, — сказал некромант и, потянув платье выше, накрыл лицо Эммы тканью злополучного платья.