Глава 24 Академия часть 2

***

Солнце сияло на небе яркой лампочкой, а воздух пах свежестью. Я зябко прятала руки в рукава полевого костюма, рядом в нетерпении переминались одногруппники, и ничто не предвещало беды.

— Это первое занятие по магическим схваткам, — заговорил магистр Рем, останавливаясь напротив. — Мы быстренько обсудим ваши недостатки и приступим.

Я шумно втянула воздух. Еще ничего не началось, а адреналин уже расплескался по венам. Как нам успел сказать магистр, занятия по магической борьбе откладывали почти на середину учебного года, давая первокурсникам возможность обосноваться и получить начальные теоретические знания.

— Вас всего трое… — тяжело проговорил магистр, обводя взглядом меня, Итана и Ному.

О своих одногруппниках я знала крайне мало, даже имена лишь недавно запомнила. У нас крайне редко проходили занятия в таком скромном составе, обычно мы учились вместе с целителями.

— Так как большинство первокурсников Герадову ночь пропускает, мы проводим в рамках учебы это маленькое соревнование. Вы получаете первый боевой опыт, и после этого мы вплотную приступаем к магическим тренировкам.

— Разве происходит не наоборот? — поинтересовалась я. — Обучение, а потом сражение?

— Переживаете, студентка Райалин?

— Эм-м, нет. Это лишь вопрос.

— Ладно. Это соревнование мотивирует учащихся лучше любых оценок и проверочных. Доказано, уже не раз проверяли. Пострадаете сегодня — будете лучше учиться в будущем. Все понятно? — Магистр Рем уставился на меня.

Его командирский тон пробирал до мурашек.

— Да, — вытянулась по струнке, как солдат, я.

Все как всегда — академия стремится нас покалечить.

— Перейдем к вашим магическим навыкам. Ному, тебе лишь прятаться, дар слабенький, надо развивать. Ускорение цветения растений мало чем способно помочь.

Судя по разочарованному вздоху девушки, она ожидала услышать нечто подобное, но все же в глубине души надеялась на другой расклад.

— Итан, тебе лучше держаться вблизи деревьев, сможешь себя защитить и не стать легкой мишенью для остальных. И наконец, Конкордия… — Взгляд преподавателя вновь остановился на мне. — С контролем неважно, но радует боевая форма магии. Тебе нужна постоянная эмоциональная подзарядка, без нее вряд ли что-то выйдет.

И будто в подтверждении слов магистра зеленый туман всколыхнулся. Я глубоко вдохнула, усмиряя дар. Мне не хватало сосредоточенности. Любая намеренная магия нуждалась в реальном действии. Чтобы высвободить силу, нужно расслабиться, позволить ей течь, как бурной реке, а чтобы ее спрятать, я словно закрывала клетку, заковывала себя в кандалы, чувствуя кратковременное напряжение по всему телу.

Я кивнула. Магистр Рем был прав — что на игре, что в «Голубой крови» мощное колдовство далось мне под влиянием эмоций.

— А как будет проходить занятие? — спросил Итан, постоянно посматривающий в сторону лесной полосы.

— Вся территория, кроме главного замка и корпусов, в вашем распоряжении. Вы можете сдаться сразу, но тогда получите неуд. Есть желающие? — Магистр обвел нас невинным взглядом. — Нет? Продолжим. Вам раздадут жетоны, ваша цель собрать как можно большее их количество. Если ваш противник сдается, то нападать нельзя. Нарушите это правило — последствия будут тяжелыми.

Сделав нам внушение, магистр посмотрел на поле, где уже столпились студенты.

— Так, идемте. Опаздываем. — Преподаватель, стремительно развернувшись, твердой походкой направился к собравшимся.

— А некроманты тоже участвуют? — догнав, спросила я мужчину.

Магистр Рем странно на меня посмотрел, но все же ответил:

— Нет. Их на подобные развлечения не приглашают, все же это не Герадова ночь. Темная магия может быть опасна для них самих. Магов энергии, кстати, тоже нет. По своей природе они не бойцы, а изобретатели.

Понятно… Радует, что, хотя бы на занятиях магистры пекутся о нашей безопасности.

Я собиралась сделать все, что было в моих силах, поэтому почти не переживала.

Холиральская академия занимала обширные территории, но если лицевая сторона замка выглядела ухоженной и культурной, то вторая — открытое поле, заканчивающееся островком леса, который потихоньку отвоевывал все больше пространства.

На поле царил гул, студенты, перешептываясь, строили стратегические планы. Кто был поумнее, молчал, а кто нет, обсуждал их с товарищами.

— Сейчас вам раздадут по жетону. Каждый жетон — одно очко, кто соберет больше всех, тот и победил. Приз — освобождение от контрольной недели по профильному направлению. Все ясно? — вновь повторил правила незнакомый мне магистр.

— А как сдаться? — спросили из толпы.

— Пэрриш, персонально для тебя никак! Прячься и бойся, если ни на что другое не способен, — грозно отчеканил магистр, сощурившись. — Для всех остальных достаточно сказать «я сдаюсь». После этого любая борьба между противниками запрещается, мы будем следить.

Я разглядывала первокурсников, пытаясь хоть мало-мальски определить по-настоящему опасных, интуиция подсказывала — все завершится очень скоро. Иначе быть не может. Спрятаться негде, а нас около сотни. Скорее всего, многие побегут к лесу, но и он не способен вместить всех. Пахло жареным.

— На все дается час, начало по сигналу. У вас будет пять минут, чтобы рассредоточится, а потом делайте что душе угодно, но без риска для жизни.

Пока один магистр выдавал инструкции, остальные раздавали жетоны своим группам, и неудивительно, что первым с этой задачей справился магистр Рем.

Желтый жетон тяжело лег в ладонь. Рассмотрев его со всех сторон, я сунула кругляш в карман.

Главное не покалечиться, завтра меня ожидает тяжелый день.

Подали сигнал к началу, и я бросилась к лесу, но резко остановилась, когда поняла, что к нему бежит большая часть первокурсников.

Надо искать другой путь.

Когда отведенные пять минут истекут, мы станем потешным зрелищем. Возле стен академии уже собрались старшекурсники, что-то бурно обсуждая, а магистры даже не думали их разгонять.

Недовольно скривившись, я решила двигаться в противоположную от леса сторону, пусть спрятаться негде, зато со спины никто не нападет.

Магия клочками вырывалась на поверхность, реагируя на мое взбудораженное состояние, а позади, словно после шагов цветочной феи, распускались цветы.

Я напряглась, беря силу под контроль. И некоторые цветы замерли, так и не распустившись.

В самый ответственный момент идей, как выбраться из этой передряги, мне не приходило. Последние спокойные минуты истекали, а я застыла посреди поля, не зная, что предпринять.

Кто-то свистнул, я обернулась.

В нескольких десятках метров от меня стоял парень. Он сделал пасс рукой и стремительно исчез под землей, раскроив ее, словно шов на одежде, и почти незаметно соединив вновь.

Перед тем как пропасть из виду, он выразительно посмотрел на меня, словно давая обещание: «Ты будешь первой».

На мгновение оцепенев, я довольно легко подавила первые приступы паники — сказывался опыт Герадовой ночи — и принялась за дело. Если мой противник спрятался под землей, то я поднимусь в воздух.

***

На улице выдалась на редкость приятная погода — безоблачная и теплая.

Даниэль стоял у подножия башни, наблюдая за разворачивающейся битвой. Холодное выражение лица и сжатые в тонкую линию губы выдавали его заинтересованность.

— Уходи, если нечего сказать, — грубоватым от долгого молчания голосом сказал некромант.

— Академия тебе не принадлежит, Даниэль. Я тоже захотела понаблюдать за успехами своей «сестренки».

Ивонна перестала таиться и подошла ближе, став рядом, но некромант даже не взглянул на нее.

По иронии судьбы они находились у подножья той самой башни, под которой Лефевр когда-то нашел природницу. Ничего не напоминало о случившемся. Три недели оказалось достаточным сроком, чтобы все следы исчезли.

Далеко впереди, над полем, вырастал пьедестал, стебли переплелись между собой, образуя помост, и становились все выше, увеличивая расстояние до земли. На самой верхушке виднелась сжавшаяся фигурка. Вокруг живой конструкции появлялись растения поменьше — разные, от кустов до обычных цветов.

Ивонна наблюдала за этой картиной, и с каждой секундой лицо ее мрачнело, увиденное не пришлось ей по душе. Еще в «Голубой крови» целительница осознала, какой серьезный противник перед ней, и больше не собиралась лезть на рожон.

— Зачем ты так с Иридой? Мне пришлось лечить ее от кошмаров, — желая перевести внимание на себя, заговорила девушка.

— Я предупреждал, она не вняла. Вы обе суете свой нос туда, куда не стоит.

Некромант говорил негромко, спокойно, терпеливо, будто втолковывая ребенку очевидную истину. Но те, кто достаточно хорошо его знал, понимали, что эта миролюбивость могла исчезнуть за считанные секунды.

— Что, даже не спросишь, откуда я узнала про тот бордель? — поинтересовалась Ивонна спустя секунду.

— И откуда? — лениво осведомился Даниэль. Все его внимание было приковано к происходящему на поле. За прошедшие минуты от начала соревнования кусочек леса на территории академии уже успели проредить.

В самом отчаянном положении находились водники, в безоблачный день им приходилось доставать воду из воздуха. Целители же, наоборот, играючи выводили всех из игры, подходя достаточно близко и просто отключая противника. Эмма пока лишь отбивалась. Зеленый пьедестал то накренялся, лишаясь опоры, то вновь восстанавливал равновесие, благодаря новым стеблям, оплетающим его взамен поврежденных.

Ивонна рассерженно поджала губы. Ее уязвленное самолюбие требовало реванша, но девушка была неглупа и понимала, что их с некромантом история давно закончена. А возможно, и не начиналась вовсе.

— Даниэль, с тобой было так весело. Даже грустно видеть, во что ты превратился, — со вздохом поведала она.

— Ивонна, у нас с тобой слишком разные представления о веселье. — Мрачная полуулыбка появилась на его лице. — И твое счастье, что ты обладаешь целительским даром.

Девушка изменилась в лице, недоверчиво посмотрев на мага смерти.

— Неужели ты бы и со мной так поступил? Наслал мертвых?

За время их разговора некромант впервые взглянул на Ивонну.

— Конечно. Не заблуждайся, ты ничем не отличаешься, — жестко проговорил он. — Даже досадно, что вы, целители, способны настолько контролировать свое сознание и тело, что даже во сне до вас не добраться.

Даниэль отвернулся от девушки, словно позабыв, что не один.

Ноздри целительницы широко раздувались — она никак не могла надышаться.

— Я ее достану! Слышишь?! Как только все узнают, кто она, спокойной жизни вам не видать! За ней будут охотиться, не только Райалины, а все! Даже ты не сможешь ее защитить, дорогой Даниэль, — прошипела она.

— Удачи. — Лицо некроманта окаменело. — Но запомни, за все есть своя цена, и за угрозы тоже.

Ивонна шумно вздохнула, прожигая Лефевра взглядом, и скрылась  в противоположной стороне от разгорающийся на поле бойни. Испытание первокурсников давно превратилось в свалку, а территорию академии позади замка будто перерыли гигантские кроты.

Идея проводить подобные занятия принадлежала ректору. Назначались они всегда спонтанно, так что никто и никогда из учащихся не знал ни даты, ни времени. Большинство первокурсников, пропустивших Герадову ночь, принудительно получали опыт сражений, а старшие курсы — развлечение.

***

Крепнувшее раздражение давало мне сил и мотивацию, о которой говорил магистр Рем. Несколько раз стихийник земли пытался скинуть меня вниз, вырывая стебли с корнем, но у него не хватало магии, чтобы проделать это сразу со всеми, и я успевала вырастить новые.

И наконец-то осознав, что перед ним не такая уж легкая мишень, он решил уйти, а я — напасть в ответ. Ведь жетоны не соберешь, лишь отбиваясь.

Только получив передышку и оглядев происходящее, я позабыла о своем недавнем противнике. То, что разворачивалось на поле, даже поединком не назовешь. Какое дело до этих треклятых жетонов, если перед тобой безумная потасовка, где уровень магии играет крайне малую роль, а решают все удача и умение оказаться в правильном месте.

Я наблюдала за тем, как воздушник отбирал жетон у мага воды, но через мгновение уже победитель валился на землю, пораженный целительской магией.

Что же происходит? Ужас и отвращение тягучей патокой разливались в груди. Я не понимала и не желала принимать. И даже спустя время мне сложно было понять, почему увиденное вызвало во мне такие противоречия.

Меня восхищала природа этого мира, но я не собиралась беспрекословно подчиняться людям, живущим в нем…

И неожиданно я вновь услышала зов — громкий, настойчивый и древний. Что-то подобное происходило со мной в номере «Голубой крови», когда каждое растение внимало мне, резонировало и отзывалось. Но в этот раз все было иначе, что-то скрытое глубоко под землей словно ожило, настойчиво прося о помощи и предлагая ответную услугу.

Стоит ли? Мною овладела нерешимость.

Но зов зазвучал настойчивее, вызывая внутри ощущение чего-то родственного.

Времени подумать и принять взвешенное решение не оставалось, моя зеленая башня дрогнула, стремительно накреняясь, и я полетела к земле.

Как в замедленной сьемке, я наблюдала за собственным падением. Пальцы побелели от железной хватки, с которой я вцепилась в стебли, боясь свалиться вниз раньше времени.

На меня напали… Но, я слишком занятая собственным спасением, даже не могла обернуться и посмотреть, кто именно это сделал и сколько их.

Меня тряхнуло, когда на расстоянии нескольких метров от поверхности новый отросток подхватил срубленные безжизненные стебли. Я как завороженная уставилась на землю под собой, пытаясь разглядеть, что скрывается под ее толщей.

Режущий порыв ветра хлестнул по рукам, я больше не могла оставаться в этом подвешенном состоянии. Увидев двух воздушников, собравшихся вновь атаковать, я решилась и, разжав руки, рухнула вниз, каким-то чудом приземлившись на ноги. От стоп по всему телу прокатилась тупая ноющая боль.

Не давая опомниться ни себе, ни противникам, я сделала то, о чем вскоре пожалела. Моя ладонь впечаталась в землю, оставляя глубокий след, а вокруг заплескался зеленый туман — яркий, насыщенный, густой. Мгновение, и он утоп под ногами, просачиваясь глубоко в недра земли, пока не нашел то, что искал.

Разверзлась тишина, гнетущая, полная ожидания.

Даже воздушники не спешили нападать, будто что-то почувствовав, а потом земля вздулась, пошла трещинами, словно обнажив свои вены, и затряслась.

Изнутри на поверхность рвалось что-то мощное и неудержимое.

Лица студентов раскрасились ужасом. Я поднялась, растерянно отступая и смотря на собственные ладони, будто они измазаны в крови.

Гул нарастал и наконец-то вырвался на поверхность, разбрасывая клочья земли. Тонкая прямая тростинка показалась из трещины и со свистом рассекаемого воздуха устремилась к небесам, утолщаясь и покрываясь древесной корой. Уже через несколько секунд она была толще любого дерева из ближайшего леса.

Студенты бросились врассыпную, перепрыгивая через вздыбленную землю и проваливаясь во внезапно появляющиеся трещины. Академию будто сотрясало мощное землетрясение, грозящее разрушить ее и вполне способное на это.

Потрясение, охватившее меня, смешалось с ужасом, я пыталась остановить неведанное растение, но все было тщетно, древесный ствол продолжал расти. И тогда я тоже побежала — дерево отвоевывало все больше места, обещая забрать с собой всех, кому не хватило благоразумия оставить это место.

Тень легла на один из крайних корпусов, становясь больше и накрывая поле целиком. Мои силы были на исходе. Я слишком много потратила на последнюю магию — не истощение, но состояние, очень близкое к нему. Когда пробуждается дар, то появляется связь между силой и телом, первое напрямую зависит от второго, как и наоборот.

— Вставай! — Я вцепилась в ладонь Итана, что, споткнувшись, упал и распластался на земле.

Держа его за руку, я изумленно уставилась на собственное творение. Росток превратился в гигантское дерево с необъятным стволом. Если даже десять человек возьмутся за руки и образуют круг, то вряд ли смогут обхватить его. Звуки происходившего бедствия звучали оглушающе.

Парень наконец поднялся на ноги, и мы рванули к стенам замка.

Дыхание окончательно сбилось. Воздух с хрипом вырывался из легких.

Словно почувствовав мое состояние, тень от кроны дерева остановилась, а земля успокоилась, будто насытившись общей паникой.

Оно перестало расти!

И я сокрушенно осела вниз, легла на спину. Глядя на пышную зелень, закрывавшую небо, словно дырявый зонтик, через который виднелись маленькие островки синевы, я надеялась, что никто не пострадал.

***

Губы ректора расплылись в улыбке, глаза алчно сверкали. Это был момент торжества. Он уже не думал, что доживет до этих дней. Кровавая река, несмотря на свою молодость, богатую на жестокость и убийства, относился к Холиральской академии с неожиданной теплотой и крайне ревностно пекся о ее благополучии, задумываясь о судьбе учебного заведения даже после своей смерти.

— Ректор, ректор! — Его секретарь, мужчина средних лет, ворвался в кабинет.

— Я все прекрасно вижу, — оборвал его Кровавая река. — Убедитесь, что никто не пострадал, и проверьте стены замка и корпусов.

— А что делать с виновным? — Секретарь больше не паниковал.

— Наградить. Пусть объявят победителем.

— Но как же…

— В первый год своего назначения я сам закопал семя Могуч-Древня на территории академии. И ждал, когда появится природник, что услышит зов и сможет вдохнуть в него жизнь. — Ректор вновь взглянул на гиганта за окном и задумчиво проговорил: — Возможно, надо подумать над более ценной наградой… Вы еще здесь?

Секретарь расторопно выскочил за дверь.

Кровавой реке не терпелось подойти ближе к великому дереву, но он выжидал.

«Еще успеется, — думал он. — Вот академия и приобрела своего защитника на долгие годы».

***

— Ты как? — склонился надо мной магистр Рем, загораживая яркую зелень.

— Жива, — прохрипела я.

— Ну хорошо, — похлопал он меня по плечу и распрямился.

— Магистр! Много пострадавших? — Я ухватила его за штанину.

— Все нормально, Райалин, не переживай. Сама поднимешься или целителя прислать?

— Поднимусь.

Кивнув, преподаватель ушел, бросив меня на земле.

Голова гудела, во рту ощущался привкус крови, а тело охватывал жар после недавней погони. Но я искренне радовалась, что вновь не схлопотала истощение. Случись это, и несколько бы драгоценных часов пропали за бесцельным лежанием в постели.

Приподняв голову, я в который раз убедилась в поражающих воображение размерах дерева. Может, его срубить? Стоило об этом подумать, как чувство стыда поднялось из глубины души, разъедая, укоряя и наконец-то внушая, что я никогда на подобное не решусь.

Великий. Древний. Мудрый.

Гигант оказался чем-то сложно объяснимым, существом из другой вселенной, заключенным в древесную оболочку.

— Отдыхаешь? — Новая тень накрыла меня.

Откуда Даниэль взялся? Наблюдал? Так же, как остальные старшекурсники?

Вид некроманта словно сдвинул рычаг моего настроения в иную сторону.

— Любуюсь видом.

Веселье накатывало волнами, желание рассмеяться не отпускало.

«Это истерика», — пронеслась мысль на задворках сознания.

— Испугалась? — Некромант аккуратно убрал волосинки, прилипшие к моему лицу.

— Еще как, — призналась и смеяться расхотелось. Наоборот, захотелось плакать, но последнего позволить я себе не могла. — Как я его вырастила? Сама? Кто-то пострадал? Сильно? А то магистр не говорит…

Вопросы сыпались градом, а я просто не могла смолчать, желая получить ответы сразу на все, но ведь так не бывает.

— Тш-ш. — Некромант прижал палец к губам, и я замолчала.

Даниэль поразительным образом умел меня успокаивать. Дарил уверенность и хладнокровие. Принц из сказки, правда, мрачноватой, такой, какими они были несколько веков назад, — с печальным, но поучительным концом.

— Помоги мне встать.

— Может, тебя понести? — предложил он.

— Нет. Ноги есть, сама дойду. — Может быть, ответ мой звучал грубо, но Лефевру он пришелся по душе. Протянув ладонь, парень выразительно посмотрел на меня.

Я вспомнила момент с его сестрой, когда Даниэль точно так же протягивал ей руку. Никакой атрофированной гиперопеки, ведь это жизнь, от всего не защитишь, если только не запереть в клетке и не кормить из ложечки.

До чего же он разумен…

— Спасибо, — сказала я, цепляясь за ладонь некроманта.

Рывок, земля и небо смешались, как мазки краски на холсте, и через мгновение я уже стояла на ногах. Оглядев поле, я с удивлением обнаружила, что все куда лучше, чем казалось поначалу. Да, поле словно перекопали, хоть картошку сажай, а листва гиганта накрывала тенью замок, но дальше не шла, позволяя приветственным лучам солнца ласкать передний двор, — переплетения дорожек, фонтан, лавочки и хаотично раскинутые островки кустарников. Все больше студентов стекалось к стенам академии, и раненных на первый взгляд практически не было. Лишь несколько первокурсников стояло в сторонке, пока вокруг них кружил кто-то из целителей.

— Успокоилась?

— Ага, — машинально ответила я, вновь оглядываясь на гиганта. У основания дерева на поверхности торчали корни, уже успевшие обрасти темно-зеленым бархатистым мхом, и вообще все трещины в земле, словно затянувшиеся раны, покрылись свежим травяным пушком.

От дерева исходила странная пульсация — тихая, но отчетливая.

Однозначно не простое растение.

— Это Могуч-Древень. Я видел такой, но мертвый. Он рос на подступах к столице. — В голосе некроманта слышалось воодушевление.

Листва над головой затрепетала от внезапного порыва ветра. Шуршание зелени — словно шепот из других вселенных. В какой-то момент мне отчетливо показалось, что я смогу различить слова.

— И ты его пробудила… — продолжил некромант.

— Пробудила? — посмотрела с крайним сомнением на махину размером с десятиэтажку, если не выше. — Он спал?

— Это магическое дерево, оно само по себе не вырастает. Поэтому их так мало. — Даниэль взглянул на меня. — Ты должна его чувствовать.

Некромант знал, о чем говорил. Смотря на его восхищенное лицо, я подумала: что если бы Лефевру достался какой-то другой дар? Как бы сложилась его судьба?

Но ответа не находилось, жизнь слишком непредсказуема. Какая разница, как бы было? Главное, как теперь…

— У него есть воля. И он… — Я нахмурилась, сила отзывалась тяжело. Чувствуя, как слабеют ноги, прекратила попытки прощупать зеленого гиганта.

Магией пользоваться нельзя. По крайне мере сегодня, иначе свалюсь.

— Идем, тебе надо отдохнуть. — Рука Даниэля мягко обвила мою — так естественно и непринужденно. В голове вновь зашумело, будто в метре от меня заиграли на ударных, а я перед этим провела бессонную ночь.

— Ты наблюдал за моим сражением? — морщась, спросила я.

— Конечно.

— И как?

— Перемудрила, загадка, — прошептал он.

— Ну давай, поделись своей вселенской мудростью. — Я, как и любой человек, не любила чувствовать себя не правой.

— Нет. Сама подумай, — усмехнулся Даниэль, а я от досады стиснула его пальцы, но силы не хватило причинить ему хоть толику неудобств.

Мы дошли до замка, правда я скорее ковыляла, пошатываясь. Студенты перешептывались, рассматривая Могуч-Древень. И я случайно подслушала чужой разговор:

— Это ректор вновь чудит? С него станется, — спросил парень с волосами пшеничного цвета, идеально прямыми, будто уложенными чем-то.

— Наверное. Магистры слишком спокойны. Как пришел секретарь главы, так стоят совещаются, — отвечал ему второй.

— Победителя выбирают?

— Идиот. Они жетоны даже не считали, как выберут-то?

— А-а-а, точно, — ничуть не обиделся его друг.

На этом моменте я слушать перестала, потеряв интерес. От боли мозг словно размягчился, ни капли не соображая. Даже после того дневного вина, распитого с Дарлой, мыслила я куда более здраво, чем теперь. Но спустя минуту сработало позднее зажигание, и меня наконец-то осенило: они не знают, что это я его вырастила!

Сама не замечая, я прожигала парней взглядом, и один из них это заметил, толкнул другого.

— Чего тебе? — ляпнул первый. Мы с некромантом стояли к ним боком, и поэтому наши переплетенные пальцы не были видны.

— Любуюсь, — откровенная грубость разозлила меня.

Парень опешил, но потребовалась всего секунда, чтобы его губы расплылись в довольной улыбке.

— Понравился?

— Ну как сказать… Скорее твои волосы, на вермишель похожи, — с задумчивым видом проговорила я.

Парень покраснел, а его друг засмеялся, ударив первого в плечо:

— Я же тебе говорил.

Вскоре приблизился один из магистров и, ничего не объясняя о дереве, объявил занятие оконченным и попросил разойтись. По толпе прокатилось роптание, но магистр отмахивался:

— Все потом, и без вас работы достаточно. Идите.

— Мне надо переодеться, — сказала я, повернувшись к некроманту. В одном из крайних корпусов имелась женская раздевалка и даже купальня, правда, одна на всех, но большая.

— Подожду тебя у входа, — спокойно согласился некромант и усмехнулся. — Тебе и помощь не требуется, сама справляешься, — намекал Даниэль на недавнюю перепалку.

— Да, не надо было мне так. Это все ты. Дурное влияние.

— Дурное?

— Еще какое. Заражаешь меня своей бесцеремонностью и язвительностью.

— Ну-ну. Колкий язычок.

Я готова была возмутиться, но меня окликнул магистр Рем.

— Райалин, можно вас на минуточку? Лефевр, можете тоже остаться, вы не из болтливых. — И он отвел нас в сторонку.

Заявление о своей неболтливости некромант пропустил мимо ушей. При посторонних Даниэль будто закрывался, пусть даже неосознанно, но излучая враждебность.

Я же готовилась к худшему. Наказание? Выговор? Вдруг меня решат отчислить?

— Понимаете, вы победили. Так распорядился ректор, — проговорил преподаватель, а я недоверчиво уставилась на него. — Но мы решили, что будет лучше избежать шумихи. Поэтому сообщаю об этом лично, и да, вы освобождены от контрольной недели по профильному предмету, поздравляю.

— Магистр, подождите. Что значит я победила? — оглянувшись по сторонам, прошептала я.

— Райалин, я сам мало что понимаю. Но вы победили, порадуйтесь. Это ваша награда за Древень, — указал он на гиганта. — Они часть древней магии, стражи. В тревожные времена они проявляют себя.

Объяснение магистра было столь туманно, что и представление у меня сложилось точно такое же — неясное, маловразумительное. Но из-за преследующей меня слабости расспрашивать не стала.

Преподаватель убежал, а я, успокоившись внезапным осознанием, что совершила что-то хорошее, пусть и случайно, повела некроманта к учебному корпусу.

Даниэль остался перед входом в здание дожидаться меня, а я, едва не переходя на бег, зашла внутрь и поспешила к раздевалке.

Вскоре я ворвалась в помещение, где у одной стены единым строем находились шкафчики высотою от пола до потолка, а у другой — ширмы для переодеваний, за наличие которых я готова была пожать руку тому, кто решил их здесь установить. Пройдя в дальний угол комнаты, я неожиданно заметила неладное — дверца моего шкафчика была приоткрыта, буквально на пару миллиметров. Но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, — ее взломали.

Осторожно, словно собиралась дотронуться, до гремучей змеи, я подцепила дверцу и открыла ее, рассматривая содержимое шкафчика.

Рюкзак лежал на прежнем месте, на второй полке, вот только завязки, что скрепляли его горло, были расслаблены, а я прекрасно помнила, как перед уходом затянула шнурки и даже бантик завязала.

Моя форма висела нетронутой на вешалке, мерно покачиваясь.

— Уже до вещей добралась… — прошептала я, заглядывая внутрь рюкзака, на дне которого одиноко лежали резинка для волос и расческа.

Заходящие в раздевалку студентки оглядывались в мою сторону, и я, поняв, что каждая секунда промедления лишала меня спокойной возможности переодеться, схватила чистые вещи и прошла за ширму. Еще в первый раз переодеваться было страшно, ведь кто-то случайно мог увидеть знак на моем бедре. Но меня выручила Дарла, что караулила снаружи, и именно ей я передала все свои блокноты с записями.

Предосторожность спасла меня в этот раз, но так не могло продолжаться вечно. Рано или поздно удача оставит меня, переметнувшись на сторону врага, она как солнце, что светит каждому, вне зависимости от пола, положения и намерений.

Я вышла из-за ширмы, на ходу запихивая испачканные землей вещи в рюкзак. Выскочив из раздевалки, едва ли не быстрей, чем прежде, поспешила к выходу. Но вскоре случайно обернулась, чтобы поправить надоедливую постоянно съезжавшую лямку рюкзака, и заметила где-то на краю поля зрения мелькнувшую тень.

Нерешительно замерла, а потом вновь зашагала вперед, надеясь, что ничем себя не выдала.

Мне могло показаться.

Завернув за угол, я прошлась дальше и, преодолев приличное расстояние, на цыпочках, затаив дыхание, вернулась. Самым сложным было проделать это беззвучно.

Если бы кто-то посмотрел со стороны, решил бы, что меня одолел маразм, никак иначе. И чувствовала я себя невероятно глупо, пока не расслышала тихую поступь. Прижавшись спиной к стене, я слышала, как бьется мое сердце, — гулко, будто часы отбивают полночь. К магии после недавнего приключения прибегать было нельзя, оставалось надеяться лишь на свои силы.

Тихие тревожные секунды ожидания растягивались, как жвачка. Вытерев вспотевшие ладони о плотную ткань юбки, я приготовилась встретить своего преследователя со всеми почестями.

Я словно физически ощутила, что за углом кто-то стоит, точно так же, прижавшись к стене. Нагнетаемый обстановкой страх достиг своего апогея, когда до моих ушей донесся шорох.

«Сейчас! Давай!» — призвал внутренний голос, а в сознании будто прозвенел веселый колокольчик.

Подавшись вперед, как туго затянутая пружина, я перемахнула на другую сторону и, выставив локоть, придавила преследователя к стене.

Жалкий всхлип.

— Карлет? — прошептала я, узнав девушку, свою сестру и бывшую одногруппницу по совместительству.

Она попыталась вырваться, но я вцепилась свободной ладонью в ее плечо, сдавливая. Карлет не вырывалась по-настоящему, иначе удержать бы ее у меня не вышло.

— Почему ты следишь за мной? — Девушка сжалась, а я продолжила, тряхнув ее за плечо: — Ивонна приказала, да?!

Я ожидала нового сопротивления, попыток ударить, витиеватых ругательств и даже обвинений в том, что я фальшивка. Последнего боялась больше всего.

— Да, — сдавленно подтвердила Карлет, пряча глаза. Она не собиралась нападать или вообще что-то предпринимать. Одарив ее долгим испытующим взглядом, я ослабила хватку и отошла.

— Еще раз поймаю — тебе не поздоровится, — пригрозила я, хотя даже под жесткими пытками не смогла бы придумать, что бы такого сделать сестренке Конкордии. Бить же ее не будешь. — И передай Ивонне, чтобы перестала занимать ерундой. Противно. Если есть претензии, пусть подходит прямо ко мне, а не вынуждает тебя выполнять за нее грязную работу.

Новая встреча с врагом подпортила настроение. Будто обыска в моем рюкзаке было недостаточно… Это изматывало.

Я уже отошла, погрузившись в рой своих мыслей. Который день все мое внимание было обращено на решение проблемы с Ивонной. Интуиция твердила: завтра на вручении, на котором будут присутствовать представители рода, девушка что-то предпримет.

— Подожди! — раздался возглас.

Я уже успела позабыть, что была не одна. Как же легко запамятовать о человеке, если занят собою.

— Помоги мне, — жалобно попросила Карлет, убедившись, что я слышу ее.

— Помочь? — вкрадчиво переспросила я с нескрываемым удивлением. — В чем?

Карлет скатилась по стеночке, будто ноги ее уже не держали. Она выглядела такой слабой и потерянной, как брошенный черный котенок, что жалобно мяукал, идя следом.

Только я помнила, на что этот котенок способен…

— Я не хочу в этом участвовать. Хочу, чтобы все прекратилось. — Она запустила пальцы в волосы, обхватывая голову.

— Хочешь? Так прекрати. Перестань ей прислуживать. — Нахлынувшая жалость почти испарилась.

— Нельзя. Она меня накажет. Отомстит. — Голос Карлет срывался, намекая на приближающуюся истерику.

Дурной сон.

Мне захотелось убраться, не слышать больше причитаний.

«Не будь жестокой. Прояви терпение», — дала о себе знать хорошая часть меня, но я ее оттолкнула — резко и решительно, не давая посеять во мне сомнения.

— Рискни. Лучше один раз сразиться лицом к лицу, чем продолжать страдать.

Я дала совет, которому бы последовала сама. Лицом к лицу, никак иначе. Человек такое существо, что ко всему привыкает, поэтому нельзя терпеть — либо сломаешься, либо возненавидишь. И еще не ясно, что хуже, — бесконтрольная ненависть тоже умеет толкать на аморальные поступки.

Карлет подняла голову — слез не было, но глаза влажно блестели.

— Я не могу тебе помочь. У меня своих проблем достаточно. И не факт, что ты говоришь правду. — Я повернулась, собираясь уйти. Некромант, должно быть, меня заждался.

— Я сделаю все что смогу! — Девушка пошла ва-банк. И в какой-то степени я ее понимала. Ивонна была известна грязной игрой, тем типом людей, что впиваются тебя как пиявки и не отстают до самого конца, пока не выпьют все соки.

Смерив Карлет долгим тяжелым взглядом, я нехотя сказала:

— Я подумаю. Ничего не обещаю, — и, больше не оглядываясь, ушла.