Глава 25 Буря

Гнетущее чувство расцветало в груди, и я ему верила, оно словно говорило: «Вскоре что-то случится». Появление Могуч-Древня и встреча с Карлет будто запустили маховик событий. Не скрыться и не отступить, иначе верная гибель.

Перемешивая сахар в кружке, хотя уже года три не пила сладкий чай, я прислушивалась к самой себе, погрязая в событиях прошлого. Я хорошо запомнила случай, осевший в моей памяти гранитной плитой. В пятом или шестом классе, когда я задержалась в одной из школ на целых полгода и даже застала летние каникулы, произошла трагедия — умерла одноклассница, то ли от удара током, то ли от сердечного приступа во время просмотра телевизора. Ее смерть окутала тайна. Еще долго по школе гуляли разные версии ее гибели, и, так и не придя к единому мнению, школьники просто затихли. Но странно другое — я почувствовала ее смерть. В день трагедии я гостила у бабушки в деревне — большой, насчитывающей десятки улиц. Позади бабушкиного участка раскидывалось поле с маленькой речушкой, уже к середине лета зарастающей тиной настолько, что не оставалось ни островка чистой водной глади. И в то утро, еще ничего не понимая, я проснулась со свинцовой тяжестью в груди. Ощущение было настолько реально и настойчиво, что не покидало ни на секунду. И в какой-то момент мною овладело твердое намерение рассказать обо всем бабушке.

«Промолчу и доказательств не будет. Все останется лишь плодом моего воображения», — такая мысль преследовала меня.

Уже на улице, идя с бабушкой в ближайший магазинчик, построенный хозяевами на территории своего участка, я остановилась и убежденно заявила:

— Сегодня что-то произойдет. Я чувствую это.

Бабушка улыбнулась, не восприняв мои слова всерьез, а через два дня позвонила мама и рассказала о случившемся.

Вот и теперь предчувствие одолевало меня, обвивалось ядовитой змеей около сердца, заставляя нервничать. Даже когда Дэафи вплыла в кухню, я лишь отстраненно подумала: «Куда подевался Даниэль?»

Дэафи напоминала саму смерть, дай ей балахон да зловеще поблескивающую косу, и образ стал бы полным.

Я повела плечами, отгоняя навязчивое видение.

Женщина достала из самого верхнего шкафчика темный пузырек и накапала из него мутно-зеленой жидкости в стакан с водой. Порой движения ее рук были резкими и быстрыми, но не неуклюжими, даже наоборот, казалось, что Дэафи никогда ничего не роняла.

— Выпейте. — Передо мной поставили тот самый стакан. Я вздрогнула, и без того тонкие губы Дэафи сжались то ли от недовольства, то ли по каким-то другим неведомым мне причинам. — Тяжело вырастить Могуч-Древень. Выпейте, поможет восстановить силы.

Она заботится обо мне?

После запоминающегося приветствия и рассказа о ее жуткой роли в жизни некроманта в это верилось с трудом.

Дэафи посмотрела сверху вниз, а я сжалась против воли. Какой-то первородный страх возникал каждый раз, когда я смотрела в ее жуткие затуманенные глаза.

— Даниэль нуждается в вашей помощи, — бесцветно произнесла она и холодно добавила: — Не обманите ожиданий.

Договорив, Дэафи сразу же покинула кухню.

Пару секунд я медленно переваривала сказанное. Страх, что вызывала эта женщина, создавал помехи, эхом отзывавшиеся в моей голове.

Так, понятно где собака зарыта… Никакой речи о доброте душевной, для Дэафи я лишь средство. Поднявшись, я взяла стакан, принюхалась и скривилась, когда в нос пахнуло гнилью.

Нет, спасибо.

И брезгливо вылила содержимое в раковину.

Сила сама восстановится, уже не в первой. Не приму никаких подачек, пока отношение ко мне самой не улучшится.

— Обиделась? — Сестра Даниэля стояла у стола и, похоже, все видела.

— Пахнет неприятно.

— Ну-ну, — протянула Тильда, присаживаясь на ближайший стул. — У меня с Дэафи тоже не заладилось. Таких черствых и жестоких старух еще поискать надо!

Последнюю фразу сдевушка произнесла нарочито громко.

— А почему не заладилось? — В отличие от некромантки, поинтересовалась я тихим голосом.

— Ты же в курсе ее задания? — расслабленно спросила девушка, крепче затягивая пояс домашнего халата.

Я кивнула, садясь напротив.

— Безусловно, она к Даниэлю привязалась, но ее ведь не за праздные заслуги выбрали на эту роль. Если что-то пойдет не так, она убьет его, можешь быть уверена, — откровенно заявила Тильда. Некромантка вела себя раскованно, да и выглядела молодо, но ее истинный возраст выдавали голос уверенной в себе женщины и очень серьезный и вдумчивый взгляд.

— А почему назначили именно ее? — спросила я, сжимая кружку с чаем в ладонях, словно баюкая.

Тильда прищурилась на меня, и я засомневалась, что получу ответ.

— Эта новость не для слабонервных, — сказала девушка, фирменная усмешка Лефевров отразилась на ее лице. — Дэафи служила палачом в тюрьме. Убивать ее работа. Пусть я и маг смерти, но головой мне не понять, как можно посвятить свою жизнь казни людей.

Я опешила, округлив глаза.

По натуре я была человеком здравомыслящим и рассудительным, но все равно ощутила жгучую волну гнева. Угроза обретала глубину и форму, и я априори не могла испытывать симпатию к Дэафи. Она словно гильотина, подвешенная над шеей некроманта.

— А часто у вас казнят?

— У вас? — Бровь Тильды изогнулась.

— Оговорилась. Так как часто? — сориентировалась я.

— Ну-у-у, не регулярно, но случается. Множественное убийство, покушение на жизнь королевской семьи, подрыв их власти… — задумчиво отвечала Тильда. — Вообще, все что может навредить правящей династии, строго карается.

— Не удивительно, — хмыкнула я.

— Нет, ты не понимаешь. — Взгляд Тильды потяжелел,  спина напряженно выпрямилась. — Если монархия падет, всем станет худо. Боги разгневаются. Это не шутки, они существуют, и нынешний род правителей ими благословлен. Все королевские отпрыски магией обделены, уже несколько сотен лет детей с даром среди них не рождалась, а сила тех, кто вступал с ними в союз, медленно чахла и угасала.

— Но почему? — Мой дар только пробудился, но я уже не представляла, каково жить без него.

— Я думаю, это плата за голоса богов. Они их слышат, довольно часто. Хотя многие в это не верят. Но я видела. — Уточнять, что именно она видела, сестра Даниэля не стала. У меня сложилось отчетливое ощущение, что Тильда и так рассказала намного больше, чем мне полагалось знать.

Девушка встала, довольно тепло попрощалась, будто давно смирившись с моим присутствием рядом с братом, и ушла.

Они их слышат…

Далеко не впервые при мне упоминали богов этого мира, но слова Тильды произвели неизгладимое впечатление. До сих пор, несмотря на знак предназначения, они оставались для меня чем-то призрачным и нереальным. Существами, порожденными верой людей и их отчаянным желанием знать, что за ними приглядывает кто-то свыше.

Но сестра Даниэля не выглядела человеком, верящим в сказки, и ее убежденность в их существовании передалась мне.

Меня даже посетила шальная и безумная мысль попросить богов о помощи. Не о поддержке в борьбе с семейкой Райалинов — несмотря на нависшую угрозу, я не считала это достойной причиной, чтобы отвлекать Великих от их дел. Меня интересовало то, что самой мне было не под силу, да, пожалуй, никому из людей — увидеть родителей, хотя бы на минутку.

Я до одержимости желала убедиться в том, что они в порядке. И понять, умерло ли мое тело, или, может быть, лежит в коме?

Облачая желание в нужные слова, я задумчиво пожевала губу. Говорить надо вслух и не стесняясь, но шепотом, чтобы тот, кому просьба не была обращена, случайно ее не расслышал. Я будто создала ритуал со своей очередностью и собиралась беспрекословно ему следовать.

— Извини, задержался, — вернулся некромант, но, заметив разочарование на моем лице, остановился. — Чему-то помешал?

Даниэль цепким взглядом оглядел кухню, будто в комнате затаился невидимка.

— Нет, — соврала я, восхитившись проницательностью некроманта.

— Уверена?

— Да, — ответила, не пряча взгляда.

И как потом жить с таким? Ничего не утаишь.

Я оберегала мага смерти, не желая делиться своими намерениями. Не хотела давать ему повода сомневаться в моем решении остаться, беспокоить почем зря.

— Вы знаете… — В кухню ворвался изумленный Ридж.— Дэафи со мной поздоровалась. Я, конечно, не суеверный, но мне не по себе.

— Она лишь сказала «добрый вечер», — сухо добавил Клайм, появившийся следом.

— Всего лишь сказала… — передразнил его воздушник. — За десять лет ты от нее много слов слышал?

Клайм промолчал, устало потирая переносицу. Он всегда так делал, когда проводил с Риджем слишком много времени. Вообще, маг энергии являлся фигурой загадочной и непонятной. Его невозможно было прочитать. С посторонними и друзьями поведение парня практически не менялось, и в моей голове никак не складывался цельный образ.

Похоже, единственный человек, что по-настоящему знал мага энергии, — Дарла. Но и та изменила свое отношение — от жгучей неприязни до вида «ты для меня пустое место». Но оборона рухнула, когда прошлым вечером Клайм заявил, что ему требуется помощь водницы в создании одного затейливого артефакта, схему которого парень купил когда-то в Холирале. Если доверять описанию, магическая вещица временно превращала неодушевленные предметы в воду. Казалось, как это могло пригодиться? Но ответ вытекал из названия артефакта — «Взломщик запертых дверей». Наименование было лишено фантазии, да и звучало слишком узко, не передавая всего широкого спектра возможностей, но суть уловить позволяло. Временно превращенные в воду предметы сохраняли форму. Например, через измененный участок стены можно было пройти и, уже преодолев, вернуть ему прежний вид.

Правда, оставалось еще много неясностей в работе артефакта, но маг энергии собирался изучить их опытным путем.

Водница восприняла заявление Клайма отрицательно, но вынужденно согласилась, выдвинув условие: при работе над артефактом мы с некромантом и Ридж тоже обязаны присутствовать.

Мы решили встретиться в особняке некроманта. Клайм захватил необходимые инструменты, и, дождавшись водницу, мы спустились на нулевой этаж. В помещении появился еще один диван, стоящий впритык к старому. Даниэль позаботился, чтобы места хватало всем.

— Когда выходил из академии, видел ректора, — поделился воздушник. — Он щупал Древень. Ну как щупал, обходил его по кругу с вытянутой рукой.

— Зачем? — удивилась я.

— Кто знает? Удивлен приобретением? — пожав плечами, откликнулся Ридж.

— Нет, — бросила Дарла, хмуро взглянув на воздушника. — Забыл, о ком говоришь? Мой отец добыл семя во время войны и закопал его в первый год своего назначения. Кто угодно может быть удивлен, но не он.

— Вот как, ого, — протянул Ридж.

— И что, ни один природник до меня не смог пробудить Древень? — невзначай поинтересовалась я.

— Ну, видимо, нет, — бросила водница. — Гордишься?

— Немного, — призналась ей. — Как не гордиться тем, что я единственная за полвека, у кого получилось. Но боюсь, как бы мне это не аукнулось.

— Что сделало? — переспросила Дарла.

— Ну… Боком не вышло.

— А-а-а.

Мы расселись. Я с Даниэлем — на новом диване, Ридж — на своем, а стул некроманта перекочевал к столу мага энергии.

Заново изучив схему артефакта, Клайм принялся за работу. Впервые за время знакомства я увидела его магию. Она не обладала цветом и имела сходство с электроразрядами. Его руки, подобно катушке Тесла, испускали тонкие лучи серебряных нитей, издававших тихий стрекот. Но магия парня была абсолютно безвредна для человека и реагировала лишь на металл, предназначенный для артефактов.

Детали оказались мелкими, некоторые приходилось подцеплять пинцетом.

Водницу ожидали несколько часов монотонной работы. Если Клайм наполнял металл энергией за считанные секунды, то Дарле требовалось не менее десяти минут даже на крошечную деталь. Она окружала ее своей магией и просто ждала, пока, по словам парня, металл не запечатлит в себе свойства воды.

Некоторое время мы обсуждали грядущий день, а потом синхронно замолкли, слушая гипнотическое потрескивание магии Клайма. Из-за опустевшего резерва меня нещадно тянуло в сладкий сон, так что вскоре сопротивляться стало невозможно. И я сама не заметила, как уснула.

***

Время близилось к полуночи, а работы будто становилось все больше. Спина Дарлы затекла, отдавая тянущей болью, и покончив с одной из треклятых деталей, девушка потянулась. Тихий хруст спины пронесся по комнате.

— Устала? — прервав работу и приглушив свет лампы, спросил Клайм. Его бледные изящные руки с длинными пальцами, как у музыканта, отчетливо виднелись на темной поверхности стола.

Дарла одарила его тяжелым взглядом и кивнула.

— Тогда десять минут перерыв, — не обращая внимания на скованность девушки, проговорил блондин, снимая рабочие очки с особыми стеклами, отклоняясь на спинку стула и вытягивая длинные ноги под столом.

Несколько минут прошло в абсолютной тишине, нарушаемой лишь громким, размеренным дыханием спящих людей.

— Сколько они спят? Не меньше часа, верно? — заговорила Дарла, решив, что вечная вражда ни к чему не приведет и необходимо научиться общаться хотя бы на общие темы.

— Около того, — глянув на часы, согласился парень. — Но и их присутствие было необязательно.

Дарла промолчала, имея на этот счет свою точку зрения. Какой-то частью души она боялась оставаться с магом энергии наедине.

— Расскажи мне о своем наказании, — неожиданно попросил Клайм.

— Зачем? Ты ведь и так все знаешь, — хмуро ответила она, смотря на лица спящих.

— Хочу услышать от тебя.

— С каких пор? Ты уже успел обвинить меня в несдержанности. Передумал? — Водница выразительно взглянула на парня, подняв бровь. Она не собиралась с ним откровенничать и уже пожалела, что первой нарушила тишину.

— Да, ты вспыльчива, — согласился Клайм, — но у меня есть дурная привычка судить по себе.

Дарла усмехнулась.

— Боже, Клайм, ты, наверное, всех вокруг себя считаешь необузданными дикарями? — склонилась водница, развеселившись. — Потому что, если сравнивать с тобой, то да, мы такие.

— Нет, не считаю. — Лицо Клайма осталось прежним — одухотворенным, с толикой надменности и отрешенности.

— Ясно. — Водница отодвинулась, чувствуя нарастающее напряжение.

— Помнишь, когда-то ты мне уже помогала…

— Я не хочу об этом говорить, — резко прервала его девушка.

— Почему? — ровным голосом спросил он.

— Тебе необходимо объяснение?

— Все же я до сих пор тебе небезразличен, ведь так? Ты никогда не могла сдержаться. Помню, как в детстве бросалась на меня с кулаками, когда я отказывался идти в дикий сад. А ты так любила лазать по деревьям, что каждый раз…

— Замолчи!

Дарла посмотрела на мага энергии, а в ее глазах бушевало море — темное, почти черное, каким оно бывает в штормовую ночь. Гнев наполнял ее до краев, и она стремительно вскочила на ноги, до боли сжав ладони в кулаки.

Воздух будто искрил, переливался, мечась от Клайма к воднице. Безмолвие и сдержанность против вулкана чувств, который вот-вот начнет свое извержение.

Сложно сосчитать, сколько раз парень думал, что Дарле намного больше подошла бы огненная стихия. Девушка родилась с мощным даром, но воспитала в себе вспыльчивый характер.

Искра. Пламя. Взрыв.

Она воплощала в себе все это, безрассудно эмоциям брать верх. Словно водяная богиня, она была наглой, сильной, иногда высокомерной. И ее было слишком много… Настолько, что, перенасытившись, захлебнешься. Но ирония заключалась в том, что Клайма, наоборот, оказалось болезненно мало.

За прошедшие два года пустота внутри парня становилась все отчетливей, резонируя, эхом отдавая каждый возглас. Будто вечный сон наяву — без твердых желаний, намерений и стремлений.

Но такая жизнь губит, заставляет личность разлагаться, пока не дойдет до точки невозврата.

Ридж громко всхрапнул, переворачиваясь со спины на бок. Некромант и Эмма мирно спали, тесно разместившись на одном диване, переплетя руки и ноги, будто сиамские близнецы.

Дарла громко выдохнула, чувствуя, как бурлит кровь в ее жилах. Она едва держала себя в руках. Еще немного, и девушка бы всех разбудила…

Клайм привстал, в его глазах ей чудилось что-то до боли знакомое, искры жизни, что плескались в нем в ту памятную ночь.

— Не смей, Клайм. Только не после всего… Никогда не смей! — свистящим шепотом пригрозила Дарла, едва не задыхаясь.

Наплевав на все, она метнулась к выходу. Ей срочно требовался свежий воздух, там, где она будет одна, где ночной ветер охладит ее разгоряченное лицо, и там, где не будет его.

Обида сжимала ее сердце, а воспоминания поражали своими красками. Путь наверх и длинный коридор прошли как в тумане, мир вновь обрел резкость, лишь когда Дарла открыла входную дверь.

Выскочив на улицу, стремительно перебирая ногами, она спустилась с крыльца. Мир погряз в лунном серебре, а в воздухе повис аромат трав, несомый легким ветром откуда-то издалека.

Вслед за девушкой на крыльце появилась мужская фигура — четкая, уверенная, прямая. В этот раз действиями Клайма не руководило нахлынувшее истощение, и он был тверд в своих намерениях.

На лице Дарлы отразилось изумление вперемешку с растерянностью, будто произошло непостижимое.  Но вскоре удивление сменилось новой волной гнева, а капельки воды собрались около ее тела. Они подрагивали, переливались и вскоре закружились, образуя сотни мелких водоворотов.

— Ты зачем за мной пошел, идиот? —  прошипела водница.

Дарле казалось, что все очевидно. Он вновь разозлил ее своим безразличием и необдуманными словами. Несколько минут, может, полчаса, и она бы успокоилась, вернулась, и они с Клаймом продолжили работу над артефактом, но нет, его что-то дернуло увязаться следом.

— Нам надо поговорить, — негромко, но твердо прошелестел парень.

Дарла шумно втянула воздух. Он обидел ее, пренебрег и забыл, а теперь хотел поговорить. Казалось бы, прошло целых два года, пора отпустить. Но два года, пять или десять лет, не имело значения. Девушка помнила и чувствовала все, будто это случилось вчера.

— О чем? — пересилив себя, спросила она.

Волосы Дарлы разметались и будто сияли в ночи. Тьма придавала ей очарование, кожа казалась бархатистой, а губы обещали сладость с горьким послевкусием. Водница всегда была в глазах Клайма именно такой, но он то ли не понимал, то ли отвергал. Проще было закрыться в своей раковине, погрузиться в тягучее болото разумности, где все подчиняется твоей воле, будто ты бог и господин.

Маг энергии приблизился.

И Дарла неожиданно ясно осознала, что они наедине. Нет неугомонного Риджа, постоянно оттягивающего внимание на себя. Нет Эммы, которая обычно смотрела на них своими серьезными серыми глазами, будто видя насквозь и говоря: «Вы ведете себя, как дети малые». Или обманчиво равнодушного Даниэля, стоявшего у истока их истории и знавшего гораздо больше, чем могло показаться.

— Я виноват.

— Да неужели! Это все?

— Нет, — уверенно покачал головой маг энергии, избегая смотреть Дарле в глаза.

Еще никогда Клайм не чувствовал себя таким эгоистом. Ведь он не заслуживал нового шанса, не имел права претендовать на нее, и даже эта беседа в ночи, когда воплощаются в явь немыслимые мечтания, была подобно преступлению.

Капельки воды набирали объем, а он словно этого не замечал.

Дарла не узнавала парня, почти мужчину перед собой. Клайм возмужал, стал увереннее, и дурманящий аромат мяты снова дурманил ее сознание.

— Не подходи ко мне. Лучше скажи что собирался.

— И ты дашь мне договорить? — Голос Клайма убаюкивал мужской хрипотцой.

— Зависит от того, что ты скажешь, — призналась Дарла и для устрашения выставила ладони вперед, обещая напасть, если маг энергии приблизится еще хоть на шаг.

Обида на него была слишком жгучей, чтобы она смогла дать обещание.

Но Клайм с непоколебимым спокойствием посмотрел на ее ладони и поднял подборок. Их глаза встретились, и Дарла оцепенела. Решимость дала трещину. Хватило лишь одного колдовского взгляда, чтобы поколебать ее веру.

— Стой. — Голос водницы прозвучал на пару октав выше, но Клайм, не подчинившись, наступал, а в его глазах отражались россыпи звезд, мерцающих на небосводе. — Я нападу.

Капельки воды нерешительно собирались, подрагивая и то расплющиваясь в тонкий диск толщиной с лист бумаги, то округляясь, как спелая ягода.

«Еще немного, и я сделаю это», — подумала Дарла, убеждая саму себя.

Девушка могла уложить парня на лопатки, выставить щит, который Клайм не преодолел бы, или прибегнуть к кровавой магии ее отца, которую он тренировал с ней с тех пор, как водница стала его дочерью. Но она ничего из этого не сделала, будто позабыв, как пользоваться своим даром, и дрожа как осенний лист на ветру, — хрупкая, нерешительная, плененная.

Но она почти решилась, и водный поток зловеще завис над магом энергии.

Неожиданно ладони Клайма нежно коснулись ее, пальцы переплелись — тонкие, девичьи, и мужские, с шероховатой кожей. Дарла глубоко вдохнула, будто раньше вовсе не дышала, а вода обрушилась на их головы ледяным дождем.

— Я эгоист, — прошептал маг энергии, склонив голову и коснувшись ее лба своим. По лицам обоих скатывались одинокие капельки воды, будто заблудившись, они задержались на их коже. — Дарла, мне так жаль. Так ничего и не поняв, я просто оттолкнул тебя.

— Значит, ты жалеешь? — Девушка будто окаменела, что-то глубоко внутри нее переменилось.

— Я посчитал, что мы слишком молоды. И события той ночи казались ошибкой. Слишком рано и неправильно.

— Неправильно? — обманчиво спокойно переспросила Дарла. — Думаешь, я переспала с тобой из-за того, что была пьяна? Нет, Клайм. Я видела, что нравилась тебе, и испытывала ответные чувства!

— Знаю, — прошептал он, крепче сжимая ее пальцы.

— Ох, теперь ты знаешь… Ты хотя бы понимаешь, как тяжело мне было? — Слезы покатились по ее щекам. — Я считала тебя своей семьей. Ты заменил мне ее. Не отец, что лишь муштровал меня вечными тренировками, а ты! Мы дружили с самого детства, больше семи лет. Я думала, что значу для тебя так же много, как и ты для меня. Но ты, не колеблясь, разорвал все связи и ушел.

— И что бы мы с этим делали, Дарла? В то время я не был готов, это бы ни к чему не привело. — Клайм не оправдывался, он просто помнил свои мысли, то сожаление, что охватило его два года назад.

— Но готов сейчас? — с горечью спросила водница, не в силах избавиться от рук парня, она увела голову вбок. — Нет, так не пойдет. Один раз ты растоптал меня, второй раз не выйдет.

Губы девушки сжались в тонкую линию.

— Дарла-а-а, ты ведь понимаешь меня как никто другой. Почему же так злишься? Я маг энергии, мы же не просто так сходим с ума при истощении, все остальное время сила вынуждает нас быть собранными, терпеливыми, следовать логике. Мы дружили, только приглядывались друг к другу, и тот переход в отношениях был слишком стремителен. Я ведь не такой быстрый, как ты, мне всегда требовалось время, много времени. А ты была не согласна ждать… — Клайм бессильно опустил голову на ее плечо.

Дарла оцепенела, ярость угасала, как потухшая звезда на небосводе. Она никогда за эти годы не думала о случившемся в подобном ключе.

— Но та жестокая ложь, разве она была оправдана? И все это время… — Девушка покачала головой, сердце ее сжималось, а каждый вдох давался с трудом. — Нет, я не могу этого простить.

— Ярость и ненависть — твой щит. А мой — здравомыслие, которое ты расколола пополам. И я не жду ответа, он сейчас неуместен. Просто хотел, чтобы ты знала.

— Знала что? — как завороженная, переспросила Дарла.

Клайм чуть отстранился. Расплел их пальцы и, коснувшись щеки девушки, нежно надавил, поворачивая ее голову к себе.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, Дарла — без прежней пылающей ненависти, маг энергии — жадно изучая каждый сантиметр ее лица.

Хватило бы мгновения для правильных слов. Ничтожного отрезка времени… (3303c)

Но яркая вспышка озарила ночь подобно солнцу. Свет шел отовсюду, словно растворяя реальность, проходя даже через твердые предметы. Клайм с Дарлой пропали в нем, растерялись, а свет померк почти так же внезапно, как возник, утонув в окнах особняка. Не оставалось никаких сомнений — он шел изнутри.

— Что это было? — прошептала Дарла, посмотрев на мага энергии широко раскрыв глаза.

Позабыв о недавнем трепете и тоске в сердце, она побежала к крыльцу, стремительно взлетела по ступенькам, а Клайм бежал следом, едва не обгоняя и готовясь к непредвиденному.