Глава 28 Если упадем, то вдвоем...

Кутаясь в плащ, Тильда пересекала поле, покрытое душистой травой. Из-за росы носки ее ботинок блестели, а брюки намокли до самого колена.

Могуч-Древень, расположенный на краю территории академии, напоминал военачальника, которого поставили на круглосуточный пост, заставив охранять маловажный объект.

Тильда безрадостно посмотрела на древесный ствол. Король академию любил, но все же предпочел, чтобы это магическое растение росло у дворца. Семя Древня непросто достать, почти невозможно, а цена его такова, что покажется баснословной даже для маленького королевства. Поэтому поступок ректора магического заведения оказался щедрым подарком для будущих поколений студентов.

Нога Тильды провалилась в одну из расщелин в земле, скрытую травой, и она тихо выругалась. Сонная тишина, царившая ранее, прервалась шорохом листьев и крыльев птиц, стайкой поднявшихся из леса неподалеку.

— Лефевр, ты точно служишь при дворце? — раздался тихий, ровный голос.

Тильда вскинула голову и сощурилась, заметив ректора академии. Он стоял у самых корней исполина, опустив руки вдоль туловища, так, что длинные расклешенные рукава его плаща развевались, потревоженные ветром.

— Тишина, — подсказал Кровавая река. — Если ты заслуживаешь и половины лестных отзывов своего командира, то я не должен был услышать даже шороха. А если бы услышал, должен был подумать, что это мышка пробежала, но ты, Лефевр, не оставила просторов для моей фантазии. Грубо, очень грубо.

Ректор осуждающе покачал головой. В отличие от самой некромантки, мужчина двигался почти беззвучно, будто ветер или бестелесный призрак, и это вносило диссонанс в восприятие мира — привычный шум, сопровождающий передвижения по полю, отсутствовал. Тильда понимала, что Кровавая река использовал магию, но каким именно образом, разгадать не получалось.

— Травы по колено, господин ректор. А я не маг воздуха, воды, земли или даже огня, — оправдалась она, обращаясь исключительно на вы, и подошла ближе, больше не таясь.

— Не оправдывайся. Обратись к мастерам по магическому металлу, не рассчитывай исключительно на свой дар смерти, — бросил ректор. Остановившись и осмотрев раскинувшийся луг снова, он добавил: — Талантливая девочка эта Райалин. Даже остаточная магия сохранилась. Вчера высота травы едва достигала щиколоток.

Мужчина хвалил без эмоций, не меняясь в лице. Слишком многое он успел повидать за свою жизнь — терял, убивал, сам множество раз находился на волосок от смерти и в конце концов заслужил уважение и стал богатым. Корона предлагала ему щедрую награду, а он выбрал магическую академию. В пору его юности маги получали скромное образование, считалось — если сила подчиняется воле хозяина, то зачем ему обучение? Лишь те, кто способен был оплатить полное обучение, и редкие счастливчики, попавшие на бесплатное место, становились исключением. Но ведь истина такова — даже оружием надо уметь разумно пользоваться. Как считал Кровавая река, именно из-за невежества погибло так много магов в той далекой войне, и как только он получил должность главы, учеба в академии стала доступной для всех.

Совсем скоро к основному замку пристроили корпуса, территорию расширили, и понемногу Холиральская магическая академия приняла нынешний вид.

— Характер тоже есть, — согласилась Тильда. — Но сдержанности никакой.

— Главное характер, а остальное можно воспитать. Вся спешка ведь из-за нее? Старик Сарманель не тот, кого можно недооценить.

— Скорее из-за брата, — призналась Тильда, нахмурившись. Личная заинтересованность дорого ей обойдется, если она провалит дело.

— Даниэль… Когда я принял его в академию, нас завалили жалобами. Родители боялись за своих детей. Требовали исключения.

— Да, я помню.

— И знаешь, какой ответ им дали?

— Да. Он был весьма категоричен. Если боятся, то пусть отчисляются сами. Как-то так. — Тильда сдержанно улыбнулась.

— Верно. Потому-что необоснованный страх превращает людей в животных. Я лично сталкиваюсь с ним постоянно. Мы разговаривали с Даниэлем перед зачислением — ожесточенный, замкнутый, и это не удивительно после всего, что он пережил, но на удивление принципиальный и высокоморальный. Качества, встречаемые довольно редко. Увидев их, я не колеблясь принял решение. — Приложив ладонь к древесному стволу, ректор загадочно добавил: — И оно принесло результат. Хотя, я должен признать, весьма неожиданный.

— Вы поможете? Сами сказали, Сарманеля нельзя недооценивать. Я запросила подкрепление, но не уверена, что этого будет достаточно. — Тильда стремительно перешла к делу.

— Не уверена в успехе? — лениво поинтересовался Кровавая река.

Косые лучи солнца, падающие на зеленый луг, заставляли капельки росы играть всеми цветами радуги.

— Дурное предчувствие. Райалины монополисты сарадала, за последние двадцать лет выкупили все сады и, по нашим источникам, далеко не всегда действовали законно. Но они умело подчищали следы, никто даже пикнуть не смел. Взять маму той же Конкордии, ее смерть кажется слишком подозрительной. Отец завещал ей огромный участок плодородных территорий, но мужу он не достался бы ни при каких условиях, только их прямому наследнику или королевству, если такового нет. В итоге она погибла — говорят, сама себя довела постоянным магическим истощением. Земли отошли старшей дочери, а ее, в свою очередь, выдали за дальнего родственника младшей ветви. Странно, что мама Райалин сошла с ума как раз в то время, когда собиралась разойтись с Картусом сыном Сарманеля. В итоге земли все же перешли в собственность рода, — хмуро поведала историю Тильда и ожесточенно, с тихим гневом добавила: — С ними сложно договориться, и с каждым разом они захватывают все больше власти, угрожая короне. Вы просто обязаны мне помочь.

— Я прекрасно осознаю ситуацию, Тильда, — строго проговорил Кровавая река. — И даже более того, в курсе желаний Сарманеля о долгой жизни.

— Даниэль вам рассказал? — удивилась она.

— Да, как он выразился, на всякий случай. И я вполне с ним согласен, иногда жизнь преподносит нам сюрпризы. Если каким-то образом старик добьется своего, кто-то из власть имущих должен быть в курсе. Сама знаешь, королевская семья слишком полагается на свой дар, не доверяя собственным глазам и суждению. Но боги не правят, а лишь подсказывают, следят за равновесием, остальное мы обязаны делать сами.

Некромантка задумчиво кивала, внимая каждому слову.

— Мое прямое вмешательство будет лишним и не понравится ни королю, не богатеям. А именно волнений, Тильда, тебе необходимо избежать. Если не хватает людей, возьми Дарлу, но достань ей допуск на участие в операции. Моя дочь намного могущественнее, чем может показаться, я воспитал ее сильной.

— Хорошо, господин ректор, я вас поняла, — будто отрапортовала Тильда.

— Иди, Лефевр. Пусть Тирэн будет на твоей стороне, — гулко напутствовал ректор, и когда девушка отошла, вновь повернулся к Могуч-Древню. — Если что-то пойдет не так, возможно, тебе придется вернуть долг той девочке.

***

Чем старше становится человек, тем явственнее на его лице отпечатываются былые эмоции, те, что испытывались им чаще остальных. Лицо словно превращается в маску, отражая суть, — вечное недовольство или, наоборот, морщинки от постоянных улыбок. Но суровое и высокомерное лицо Сарманеля Райалина несло угрозу.

 Как же мне не хотелось встречаться с ним наедине!

Огромный обеденный зал академии преобразился — столы убрали, количество светильников увеличили, чуть меньше одной трети пространства занимали стулья с высокой спинкой. Обнаружилась еще одна важная деталь — неглубокие ниши под самым потолком. Раньше они были прикрыты шторами, идеально подобранными под цвет стен, поэтому оставались незаметны невнимательному взгляду. Теперь же ткань убрали и наверху восседали самые почтенные гости, в том числе Сарманель Райалин в окружении своей свиты — Горидаса, отца Конкордии и еще нескольких мужчин и женщин.

Вручение должно было начаться через несколько минут. Так сказал Ридж, поболтавший с Лизой, секретарем заместительницы ректора. Сначала выступят подопечные магистра по музыкальному искусству, а следом слово возьмет ректор — все пройдет быстро, по делу и без растягивания дорогостоящего времени высокопоставленных гостей.

Касательно приза, наша команда разделилась на два лагеря — Ридж и Даниэль получали большие выплаты на свои счета, а мы с Клаймом — двухнедельное летнее обучение у главы академии.

Наша четверка расположилась на первом ряду, неподалеку от банковских служащих в темных костюмах. Перед ними поставили стол с громоздкой, не в пример той, что использовалась перед Герадовой ночью, проверочной Маркеля.

Я отвернулась от ниши, смотря на импровизированную сцену, что поднималась от пола всего на ступеньку, и отстукивала пальцами по подлокотнику нервный ритм. Взгляды, буравящие спину, проникали под кожу, словно отравляя кровь. Основное беспокойство приносило внимание главы, но и Ивонна внесла свою лепту — пару минут назад при входе в зал мы пересеклись взглядами, и смотрела она так, словно заимела туза в рукаве.

— Он ничего тебе не сделает, — негромко произнес Даниэль, не поворачивая головы.

— Этот старик такой стремный, — сведя брови к переносице, прошептала я. Других слов для Сарманеля Райалина у меня не находилось. Ряд позади нас пустовал, поэтому никто не услышал моей фразы. Подслушивать же в этом месте никто не решится — слишком много важных шишек, да и магов воздуха, сбивавших все потоки.

Когда я склонила голову, волосы, словно шторки, закрыли лицо по бокам. Они едва достигали плеч, что оказалось весьма непривычно для этого мира. Поначалу мы планировали сделать стрижку лишь мне, обрезав лишнюю длину. Но после неудавшихся попыток Дарлы и Тильды и моих настоятельных замечаний, что быть лысой — не моя заветная мечта, за дело принялся Клайм. Медленно, но верно, поработав и со мной, и с Конкордией, парень сотворил чудо — теперь мы были неотличимы.

Некромант покачал головой, не поняв меня, но объяснять я не стала — слишком рискованно.

Я порывалась вновь оглянуться на ложу Райалинов, но не из-за Сарманеля, а его советника. Впервые за долгое время я увидела Горидаса, и, кажется, он поменялся — то ли похудел, то ли его выражение лица рядом с главой выглядело слишком отталкивающе. Санкровен мужчины молчал. Вернувшись ранним утром от некроманта в дом Конкордии, я получила от служанки конверт с красивой открыткой-приглашением внутри. В ней сообщалось, что я обязана явиться на семейный ужин с главой рода. В самом низу открытки виднелась подпись советника. Адрес особняка не сообщался, указали лишь время прибытия партландера, что отвезет меня к месту сбора.

Узнав почерк Горидаса, я поддалась порыву и отправила ему послание через артефакт, интересуясь, как он. Но ответа так и не получила.

Некромант постоянно посматривал на меня — внимательно и проницательно. В отличие от меня, Даниэль выглядел расслабленно, и сидя на обычном стуле, смотрелся едва ли не величественнее Сарманеля Райалина, восседавшего в шикарном кресле наверху.

Это определенно талант.

Церемония началась. Студенты сыграли незамысловатую, но вместе с тем оседающую в сознании музыку, а одна девушка с шикарными волосами, заплетенными в длинную толстую косу, спела песню, текст которой рассказывал легенду о Гераде, когда заветным сокровищем была вражеская принцесса.

Рука некроманта нашла мою, переплетая пальцы. Я сдавленно вздохнула, крепче сжимая его ладонь. По коже прошлись золотые искорки, и мы стремительно отпустили друг друга.

— После вручения нам надо поговорить наедине, — тихо сказал Даниэль, пока с возвышения утаскивали музыкальные инструменты, освобождая место для ректора.

— Что-то случилось? — инстинктивно забеспокоилась я.

Мне приходилось тщательно контролировать свою силу. Для всех после вчерашнего пробуждения Древня я находилась на грани истощения и пользоваться магией мне временно запрещалось. Простого сходства с Конкордией не хватало, и мы прибегли к этой уловке. Благо обстоятельства складывались нам на пользу.

— Нет, но поговорить надо, — откликнулся Даниэль и, приложив указательный палец к губам, призвал к молчанию.

На сцену вышел ректор, держа в руках четыре треугольных медальона с темным камнем в середине, напоминающие медали, что вручают на соревнованиях.

Властно подняв руку, мужчина добился почти абсолютной тишины в зале и лишь тогда заговорил.

***

Сарманель восседал в темно-синем широком кресле, а обе его ладони покоились на верхушке трости. Позади старика расположился Картус — родной сын главы рода. Но родной вовсе не означало любимый, у мужчины имелось еще двое родных братьев и сестра. Каждый из них обладал целительским даром, и никто так и не унаследовал природной магии своего отца, о чем Сарманель постоянно им напоминал.

Упреки звучали регулярно — не грозным, а с нотками усталости голосом, констатирующим факт.

«Будь кто-нибудь из моих детей хоть каплю похож на меня, проблем с выбором наследника не возникло бы». — Эта фраза уже не раз звучала на семейных встречах.

Именно поэтому, когда у дочери Картуса проснулась магия, точка влияния неожиданно сместилась в его сторону.

— Картус, — позвал Сарманель, его внимательный взгляд оставался прикован к мельтешащим, словно муравьи, студентам внизу.

— Да, отец? — спешно ответил мужчина.

— Сколько у тебя детей? — лениво спросил глава, заставив Картуса насторожиться.

— Как вы знаете, двое.

— И все девочки, — покачал головой Сарманель. — Старшая уже замужем.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — терпеливо сказал Картус.

— Картус, если ты станешь главой рода, то кому передашь власть, когда настанет время?

Мужчина промолчал, чувствуя тихую ярость, его вновь отчитывали, как малого мальчишку. Но вид собственной дочери, стоящей рука об руку с некромантом и сжимающей в руке победный трофей в виде медальона, что открывался и обнажал выгравированную внутри надпись — имя победителя и год соревнований, придал ему спокойствия. Он дважды оказался в выигрыше. Первый раз — когда пробудилась природная магия, второй — когда некромант изъявил желание встретиться с отцом.

«Совсем скоро… Я так близок к желаемому», — пронеслась мимолетная мысль в голове Картуса.

— В отличие от тебя, у каждого из твоих братьев есть сыновья. Ты можешь передать власть кому-нибудь из них, конечно, если они не сделают это за тебя. Но борьба за власть всегда утомительна, она пагубно влияет на бизнес. Порядка нет, существенной прибыли тоже, — излагал старик, провожая взглядом некроманта и свою внучку, выходящих из зала. — Думаю, тебе необходимо подыскать новую жену, иначе моего места тебе не видать. Время еще есть, поторопись.

— Хорошо, отец, — сказал Картус. — Я вас понял.

***

Церемония вручения прошла так стремительно, что запомнилась лишь вспышками, будто на сцену навели камеру и сделали ряд фотографий.

Когда позвали победителей, в зале раздались вялые, неохотные аплодисменты. Словно, уже хлопнув, люди подумали: «А зачем я это делаю?»

Медальоны, что держал ректор, не были магическими, но были выполнены из очень прочного сплава. Клайм сказал, что эти побрякушки можно сбыть по хорошей цене.  Изделие выполнялось на заказ известным мастером и поставлялось лишь для академии, поэтому имело коллекционную стоимость, не фактическую.

В какой-то момент я пожалела, что не вижу Дарлу. Стала искать девушку взглядом среди присутствующих в зале и лишь спустя пару секунд вспомнила — она осталась в особняке некроманта вместе с двойником. Тильда отсутствовала с самого утра, Дэафи не покидала своей спальни, поэтому мы решили, что поступить таким образом будет разумнее.

Раздавая нам медальоны, глава академии напоминал хищную птицу, высокую и угловатую, но спрятавшую крылья. В тот момент, когда он закрыл обзор, отрезая меня от ниши Райалинов, я ощутила нахлынувшее умиротворение. Ректор был стар, — лишь вблизи я отчетливо это поняла — обладал тяжелым взглядом, и лицо его не выражало дружелюбия, но из-за этого он вовсе не выглядел отталкивающим, даже наоборот.

Положив увесистый медальон в мою раскрытую ладонь, глава академии приглушенно произнес:

— Изменить мир не так-то просто… — Поначалу я даже не осознала его слов, но, не давая опомниться, мужчина пожелал мне удачи и перешел к некроманту.

Одна-единственная фраза оглушила меня, взволновала и взбодрила, отвлекла от Сарманеля, восседавшего наверху. Я осознала, что глава рода Райалинов — не самый могущественный человек в этом мире, есть и другие. Как это поможет мне, я пока не представляла.

— Что он имел в виду?

Некромант должен был слышать слова ректора.

Но бровь Даниэля вопросительно изогнулась, а объяснить я не успела — его и Риджа вызвали к банковским служащим, чтобы подтвердить выплату призовых денег.

В этот раз проверочная Маркеля сработала без характерного скрипа. А я порадовалась, что все же выбрала занятия, вновь проходить через эту штуку совсем не хотелось.

Ридж возвращался от артефакта довольный, едва не светясь, как начищенная монетка.

— Благодаря парочке знакомых я открыл счет в Риттерине на свое имя. Призовые деньги отправятся сразу же туда, — негромко поведал воздушник, встав рядом.

— О-о-о, рада за тебя. Ты все же решился? — Нелегкий выбор — отречься от семьи или предать мечту стать зодчим.

— Да.

— Все получится, — уверенно заявила я, положив ладонь ему на плечо.

Ридж искренне улыбнулся и кивнул, а я опустила руку.

Первая паника из-за будущей встречи с главой схлынула, и я почувствовала себя самой собой.

Ректор произнес последнее слово, все поднялись и подобно реке общим потоком направились к выходу.

Ну и мы тоже. Только уже у самой двери рука некроманта нашла мою, обжигая теплом, тогда как у меня, наоборот, пальцы замерзли, и мы свернули в одно из узких ответвлений коридора.

Когда мы с Даниэлем проскочили несколько знакомых аудиторий, я поняла, что мы движемся в сторону Западной башни.

После очередного поворота я выронила медальон, и он с гулким звоном рухнул на каменный пол.

— Подожди. — Я остановилась, выдернув руку из захвата. Подняв артефакт и повесив его себе на шею, посмотрела на Даниэля — он стоял расслабленно, опустив плечи, волосы его были слегка растрепаны.

— Что-то произошло? — вновь спросила я, подойдя ближе.

— Нет. — Он качнул головой.

— Я же вижу — что-то не так.

Внезапно из-за угла, как черт из табакерки, выскочила госпожа Фаден. Как ее занесло в эти края и почему заместительница ректора не присутствовала на вручении, оставалось лишь гадать.

Женщина остановилась, заметив нас.

— Райалин, вы что здесь делаете? — Она словно выборочно ослепла, видя лишь меня, но не замечая некроманта.

Решила отыграться на мне.

— Стою, наверное, — сказала я, пожав плечами.

— Вы еще паясничаете? — Женщина поджала губы и стрельнула в меня глазами.

— Нет. Я лишь ответила на ваш вопрос.

— С вашим поведением, Райалин… — взвилась заместительница.

— Прошу прощения, каким поведением? — поинтересовался некромант.

Губы госпожи Фаден, казалось, сжались еще сильнее.

— Вы хотя бы понимаете, что неподобающе себя ведете? Наша академия пример для подражания, а девушки — пример воспитания. Но вместо этого вы устроили разврат в коридоре.

— Какой разврат? — опешила я. Когда она появилась, я всего лишь вновь держала Даниэля за руку.

Лицо некроманта ожесточилось.

— Вот этот. — Женщина сделала неопределенный жест, будто проводя черту между мной и магом смерти.

Не оставалось сомнений — она все еще точит на меня зуб за сломанный копчик.

— Что такое, по-вашему, разврат? — резко поинтересовался Даниэль, невооруженным взглядом было заметно, как его взбесила эта ситуация, но голос оставался холоден и равнодушен, как и всегда. — Сейчас мы просто держались за руки и не делали ничего неприличного.

На лице госпожи Фаден отразилась растерянность.

— Но собирались, — быстро сориентировалась она.

— Собирались, — невозмутимо подтвердил Даниэль.

Заместительница, не ожидавшая такого признания, снова оказалась сбита с толку. Я отвернулась, пряча улыбку в кулаке.

— Но позже, через несколько дней, и всю ночь, — запоздало добавил некромант. — У нас свадьба на выходных.

И после этого я закашляла, подавившись, а Даниэль заботливо и осторожно несколько раз постучал мне по спине.

Госпожа Фаден покраснела, по ее коже прошлись язычки пламени, так что бумаги в ее руках едва не вспыхнули, подпалившись по краям.

— Мы можем идти?

— Идите! — Женщина была слишком поглощена спасением своих бумажек. Или просто решила отпустить ситуацию и скорее об этом забыть.

Когда мы с некромантом отошли, погрузившись в пустоту коридоров, я рассмеялась — громко и до слез в глазах.

— У меня бы… — новая волна смеха не дала договорить, — никогда язык не повернулся такое сказать.

Даниэль улыбнулся, в его глазах тоже царило веселье.

— Я всего лишь сказал правду, — невозмутимо проговорил он, снова меня смутив.

Совсем скоро мы продолжили путь и, достигнув лестницы на вершину Западной башни, стали подниматься. Почти всю дорогу я была сосредоточена лишь на ступеньках, понимая, почему так мало студентов уединяются наверху, — слишком долгий подъем.

Маленькие окошки, временами возникавшие вдоль стены, запускали неяркий рассеянный свет, приглушенный листвой Древня, в это темное царство. Порой его было недостаточно, так что я вытягивала руку, касаясь стены, чтобы не упасть.

Дыхание сбилось, а звук шагов почти оглушал в воцарившейся тишине.  

— Скоро я останусь одна, — хриплым голосом сказала я. — У тебя же последний год в академии, Даниэль.

Говорить о будущем неплохой способ отвлечься. Когда Лефевр закончит обучение, мы будем видеться лишь по вечерам.

— А ты этого хочешь? — раздалось позади.

— Нет, конечно, — покачала головой. — Последние несколько дней заставили меня привыкнуть.

— К чему? — Некромант был крайне неразговорчив.

— К тебе. В академии, после нее, вечером, ночью — ты почти всегда был рядом. — Впереди забрезжил яркий свет.

Даниэль усмехнулся.

— А мне не требовалось привыкать, загадка, — послышался теплый голос, таким он бывает, лишь когда мы с некромантом наедине.

Я замерла, почувствовав, что Даниэль остановился на ступеньку позади. Уже наверху подъем стал менее крутым, так что некромант, даже находясь за моей спиной, оставался выше меня.

— Совсем? — Медленно подняв голову, я увидела его. Глаза, тонущие в моих, губы, с которых исчезла улыбка, и очерченные мутным светом черты лица.

На мгновение мой вопрос потонул, словно не выдержал давления тревожной тишины, такой, что пробирает до мурашек, заставляет все естество обратиться в слух, будто от этого зависит твоя жизнь, сердце, душа…

Невозможно. Нереально.

Любовь так двойственна, она способна завести на вершину мира, но безжалостно свергает вниз, в пучину недоверия, ревности и злости.

Надеюсь, Даниэль и есть моя вершина. И я с нее не упаду.

— Да. Узнав тебя, я сразу все понял. — Бархатный голос некроманта звучал хрипло.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня, поцеловал, напомнил, каково это взлетать к небесам, ведь я так соскучилась. Но у Даниэля были иные планы.

— Идем. — Он легонько меня подтолкнул, заставляя закончить наш путь.

Опустив голову и досадливо скривившись, я преодолела оставшиеся ступеньки и остановилась на краю площадки у самой стены. Флер романтики, окутавший меня еще мгновение назад, улетел сквозь низкое окно башни, оставив настороженность и воспоминания.

Это место точно такое же, как в видении.

Я сглотнула. Воображение рисовало тени — тревожные, танцующие на стенах. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь поступок богини выглядел жутким — захватив контроль над телом, она просто сбросила его с башни, едва не прикончив.

Джала видит будущее? Точно ли она знала, что появится Даниэль и спасет меня?

От подобных мыслей сердце в груди билось гулко и тяжело, словно бегун на длинные дистанции, преодолевавший последние метры — быстро, надрывно, на грани возможностей.

— Думаю, она точно знала, — сказал Даниэль, когда я озвучила свои сомнения.

В отличие от меня, он прошел вперед, остановившись в центре округлой башни. Некромант склонил голову и, словно ему стало душно, неспешными, но ловкими движениями пальцев расстегнул пиджак. Под ним оказалась тончайшая рубашка из черной матовой ткани.

— К тебе она тоже приходила? — нахмурившись, спросила я.

— Не совсем, — покачал он головой и, протянув ладонь, добавил: — Иди ко мне. Не бойся.

— Я и не боюсь, — негромко пробурчала я, хотя из-за видения меня сковала какая-то нерешительность, то ли действительно страх, то ли знание о случившемся в этом месте.

Именно здесь все началось… Или я ошибаюсь? Скорее всего, это место случайность и надо благодарить богиню за то, что она не заколола Конкордию ножом в собственной кухне.

Вложив руку в ладонь Даниэля, я вновь ощутила спокойствие и умиротворение. Мир стал ярче, заиграл всеми красками, словно мы оказались в центре сцены, освещаемой миллионами софитов.

Окинув меня внимательным взглядом, маг смерти подошел ближе к высокому и почти достигающему пола окну, утянув меня за собой. Мы оказались у самого края башни — Даниэль позади меня, а я лицом к листве, закрывшей обзор и игравшей всеми оттенками изумрудного из-за пробивающихся сверху солнечных лучей. Чтобы спрыгнуть, оставалось лишь забраться на каменный выступ.

Или достаточно с силой толкнуть меня в спину…

Дыхание перехватило, словно воздух наверху был слишком разряжен, а время остановилось, поддавшись власти момента.

Ладони некроманта коснулись моей талии, обнимая, пальцы сплелись в замок на животе. Все тело Даниэля напряглось, когда он на пару секунд сжал меня чуть крепче.

Тишина. Безмолвие. Любовь.

— Она лишь сказала, что ты для меня, — прошептал Даниэль.

Я озадачилась.

— Как подарок, что ли? — Подобная трактовка меня не особо радовала.

Некромант усмехнулся.

— Нет. — Я почувствовала, как качнулась его голова. — Спасение, награда, сокровище…

Теперь уже улыбнулась я. Некромант не имел привычки льстить или даже говорить пустые комплименты, но зато тем, что он озвучивал, можно было верить без оглядки.

— Зачем мы здесь, Даниэль?

— Помнишь, я говорил, что всегда буду ловить тебя? — ответил он вопросом на вопрос. Его голос не лишился теплоты, но стал серьезнее, подобно весеннему ветру, что несет приятную свежесть и холод одновременно.

— Да. — В этом разговоре не было места шуткам или остротам, лишь откровенность, лишь честность. Пусть она не всегда приходится по душе, зато не противоречит реалиям мира.

— Но если что-то пойдет не так… — тяжело начал Даниэль, — я скажу это лишь единожды, просто хочу, чтобы ты знала. Если мы упадем, то вдвоем.

***

Даниэль не отличался романтизмом. Он вообще считал это пустой тратой времени. Слишком скучно, слишком посредственно, слишком напоказ. Некромант верил, что привязанность надо показывать действиями — серьезными, обдуманными и доказывающими, что на него можно положиться.

В этом был весь он. Никакого притворства, если ложь, то лишь вынужденная, но если правда, то живая, реальная и вечная.

И даже теперь, когда следовало, наоборот, заявить, что все будет прекрасно, Даниэль признавался в своей возможной несостоятельности

Люди не всесильны, даже такие, как он.

— Почему ты это говоришь? — Эмма напряглась, ее голос похолодел.

Даниэль усмехнулся, медля с ответом.

Он вдыхал аромат девушки, чувствовал, как вздымается ее грудь при каждом вздохе и ощущал нежность и желание защищать.

В самом начале он пытался найти ответ, почему именно она? Единственная, кто влияет на него подобно алкоголю, но опьянев, он не лишался ясности ума, а словно отыскивал в себе новые грани, запертые под замком за гигантскими дверьми.

— Потому что так будет правильно.

— Кто бы мог подумать, что едва ли не самый могущественный некромант королевства будет таким правильным мальчиком? — Голос Эммы звучал насмешливо, но он достаточно изучил ее, чтобы понимать, что за шуткой она прячет переживания.

— Ты меня провоцируешь?

— Нет. Как я могу? — наигранно удивилась она.

— Лучше бы это было правдой.

— А иначе?

— Иначе я поддамся на провокацию. — Пальцы некроманта расцепились, его ладонь медленно поднялась и слишком ловко, одним движением руки он расслабил бант на шее природницы. Не встретив сопротивления, расстегнул ворот блузки и еще одну пуговку чуть ниже. — Даже не остановишь?

— Нет. Не хочу. — В ее ослабшем голосе слышалось желание.

Губы Даниэля сложились в ироничную улыбку, и вскоре декольте стало еще глубже, но дальше Лефевр не пошел. Эмма, обычно бросавшаяся в омут страсти с головой, позволяя эмоциям брать верх, растворяясь, даря тепло, вручая себя и забирая частичку некроманта, застыла без движения.

Она нуждалась в нежности, трепетных касаниях и признаниях в любви. А некромант напоминал искусителя, что нашептывает заветные слова, скрываясь от своей жертвы в тени.

Подцепив ткань блузы, Даниэль оттянул воротник на одну сторону, оголяя правое плечо девушки, и склонился, притрагиваясь к нему губами, — невесомо, почти невинно, но ноги Эммы подогнулись и она едва не упала.

— Ты еще чувствительнее, чем я думал…

— А ты болтаешь в самый неподходящий момент, — огрызнулась природница, ей определенно нравилось то, что он с ней делал.

Некромант приподнял брови — из них двоих он контролировал себя куда лучше, потому что вскоре ожидал большей награды.

— Мне нравится с тобой разговаривать… И я люблю тебя всю… И любой. — Слова звучали в перерывах между поцелуями, которыми он покрывал расстояние от плеча до шеи и чуть выше.

Природница то откликалась, то прикрывала глаза, будто плавясь от нахлынувших чувств. Нежность дарила вдохновение. Это ощущал некромант, ему же вторило сердце Эммы.

Ветер, с шорохом листвы залетевший в башню, прошелся вдоль стен, но словно осознав происходящее, затих, исчез, растворился, оставив влюбленных наедине. Каждая секунда — серебро, каждая минута — золотая драгоценность, которых у Даниэля с Эммой осталось не так уж и много…