Глава 29 Собрание

Звезды, горевшие на небосводе, рассыпались миллионами вселенных — ярких, загадочных, прекрасных. Элитный особняк на краю Холирала имел обширную территорию, огороженную высоким забором. Крутая крыша взметалась вверх, переходя в металлический низкий заборчик по всей ее длине. По бокам дома значились невысокие башенки, лишь на метр возвышавшиеся над крышей. Окна особняка были наполовину витражными и соединили в себе все оттенки голубого, синего и светло-оранжевого, приближенного к бежевому.

Буквально в паре улочек с запада от строения начинался рынок возможностей, а с востока — квартал мастеров. Расположение выгодное, но уединенное.

По краям широкой улицы подобно стражникам выстроились высокие фонари без стекол. Магический огонь в них горел синим пламенем и прогонял тьму холодным светом.

К главным воротам особняка один за другим подъезжали партландеры, как обычные, небольшого размера, с немалым количеством царапин на металлических боках, так и новые, начищенные и сверкавшие, как драгоценность, в свете фонарей.

Тильда наблюдала за особняком, выбранным Райалинами, из фешенебельной гостиницы на другой стороне улицы. Номер расположился под самой крышей, и из окон его открывался прекрасный вид. В комнате, помимо некромантки, находилось еще семеро человек, трое из них, как и девушка, служили короне, а четверо являлись студентами академии.

Артефакт, изготовленный Клаймом и Дарлой, покоился у Тильды в кармане. Работал он сносно, но иногда все же выдавал промашки и воздействуя на слишком маленькую площадь — приходилось протискиваться сквозь стену то на корточках, то нырять вперед головой, словно в кроличью нору.

— Вроде бы говорили, что соберутся родственники, находящиеся поблизости, — безрадостно глядя на все прибывавших Райалинов, сказала Дарла.

— Ты недооцениваешь желание угодить. Вероятнее всего, соберутся все. — Именно поэтому Тильда считала, что у них недостаточно сил. Но где есть люди, есть и утечки сведений, не важно, в королевском дворце или где-то еще. Но в их случае это не пустые предположения — Горидас подтвердил догадки некромантки. Только назвать имена сейчас он отказался, лишь после заключения под стражу самого Сарманеля.

И настолько прекрасная возможность разобраться со стариком, как сегодня, не представится еще очень долго. В основное время глава рода пребывал в особняке Райалинов в столице и пробраться незамеченными внутрь того здания было практически невозможно. Охрана, выстраиваемая годами, бросила бы вызов любому гениальному вору, если бы такой нашелся.

— Мы пробираемся, добываем доказательства, записи артефактов и все? — уточнила водница. Охрана у особняка впечатляла — несколько десятков человек в зеленых одеждах, сшитых белоснежными нитями. Не все из них были целителями, а роду Райалинов подавляющее количество и вовсе не принадлежало, просто работали на них. Магам щедро платили, а вакантные места появлялись довольно редко, ведь почти никто не увольнялся по собственной воле.

— И еще кое-какие бумаги, — нехотя добавила Тильда.

Дарла кивнула собственным мыслям. Водница знала, насколько важно это мероприятие — отец даже изменил свое решение о ее переводе на немагическое отделение академии. Если девушка поможет, ей позволят вернуться. Правда, Дарле отчетливо казалось, что Кровавая река знает что-то о происхождении Эммы, хотя сама водница не говорила ему об этом ни слова.

Когда Тильда отошла, переговариваясь о чем-то со своими подчиненными, ее место занял Клайм.

Внутренне водница вздрогнула, но внешне оставалась непоколебима, тверда и холодна. После недавнего откровенного разговора с магом энергии она старалась держать дистанцию. Но Клайм постоянно возникал рядом. Обычно он молчал, но его присутствие было будто физически осязаемо — блондин не позволял забыть о себе.

Дарлу это и раздражало, и приносило удовольствие. Пока что она саму себя совсем не понимала. С одной стороны, обида полностью не исчезла, не полопалась, как мыльная пена, но с другой — девушка жаждала тепла, мечтала вернуть то, что происходило между ними когда-то.

— Будь осторожна, Дарла, — нарушил тяжелое молчание Клайм.

— Переживаешь? — усмехнувшись, с вызовом поинтересовалась она.

— За других. — Он невозмутимо кивнул в сторону особняка, за которым они наблюдали. Клайм, как и Ридж, оставался в отеле и внутрь вместе с остальными не шел. — Я видел твои тренировки, а прошло чуть больше двух лет с последнего раза. Неплохая фора, чтобы удивить меня.

— Удивить тебя? — с сомнением переспросила Дарла и после уверенно добавила: — Это невозможно!

Губы мага энергии дрогнули.

Водница тоже едва не улыбнулась, но вовремя взяла себя в руки — она не собиралась так легко сдаваться.

— Но это не тренировка, Клайм, — неожиданно сухо сказала девушка.

— Да. Именно поэтому я буду рядом.

Дарла сглотнула и, помедлив, кивнула.

«Хорошо. Я полагаюсь на тебя», — говорил вид водницы. Она признавала его не как любимого, а как партнера, способного выручить в сложной ситуации.

Больше ни о чем поговорить они не успели — к особняку на улице подъехал очередной партландер, из которого вышла знакомая фигура. Девушка прошла вдоль многочисленной охраны и исчезла в недрах дома.

Тильда оказалась права — на нынешнюю встречу Райалины собрались практически в полном составе. Отсутствовали лишь пара человек из младшей семьи.

К главному залу вел длинный темный коридор с едва мерцавшими светильниками округлой формы, выступающими прямо из стены.

— Возможно, глава отметит тебя лично. Сохраняй достоинство, — напутствовал Картус, положив ладонь на плечо Конкордии. Со стороны могло показаться, будто надзиратель ведет заключенного.

Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, но взгляд потяжелел, налился свинцом, и если бы отец увидел его, то вовсе не узнал бы свою дочь.

— Я постараюсь, — тем не менее сказала она.

Но Картус скривился — ответ не пришелся ему по душе. Мужчина склонился, собираясь приструнить свою непослушную дочурку, но ему помешали.

— Рада видеть вас вместе. Это так редко происходит! Порой мне кажется, что у моего брата и вовсе нет детей, — произнесла женщина с вишневой помадой на губах, что сложились в кривую улыбку. У любого, даже самого непроницательного человека, возникли бы сомнения в ее искренности.

— Добрый вечер, Элиз. И мы тоже рады вас видеть. — Картус проигнорировал выпад сестры. Рядом с женщиной появилась Ивонна, отставшая и только что нагнавшая мать.

Конкордия, едва взглянув на родственниц, отвела взгляд, смотря строго перед собой. Ивонна же, решившая смолчать в присутствии старших, наоборот, внимательно следила за ней.

Девушка словно сканировала каждый сантиметр тела сестры, и, будто раз за разом что-то находя, улыбалась все шире — довольно, высокомерно, пугающе.

— Слышала, ты подыскиваешь жену, — опережала события Элиз. — У меня есть одна знакомая…

— Спасибо, обойдусь своими силами, — резко оборвал ее Картус.

— Ну как пожелаешь. Я всего лишь предложила свою помощь, — безразлично пожала плечами женщина. — Хотя кто знает, может, жена и не понадобится? Расположение отца шаткая вещь. Сегодня — есть, завтра — нет.

— Не боишься? — неожиданно прямо спросил Картус, остановившись. Их процессия как раз достигла конца коридора.

— Почему я должна бояться? — фальшиво удивилась Элиз. — Это всего лишь забота, братец. Всего лишь забота…

Картус не мигая уставился на сестру, всем своим видом показывая, что он думает о ее «заботе».

— Ладно, мы пойдем к нашему столику. Прекрасного вечера, — помахала Элиз ладонью в причудливой перчатке с обрезанными указательным и средним пальцами. На первом виднелся санкровен с витиеватыми узорами на крышке.

— И вам. Прекрасного, — рублеными фразами, с неохотой отозвался Картус, резко отвернувшись.

По всему залу были расставлены столы — одни маленькие и круглые, а другие побольше и овальные. В центре каждого находилась статуэтка сарадала — золотого, серебряного и почти ржавого цветов. Так обозначалось, для какой именно семьи предназначалось место. Все старшие сидели поближе к главе рода.

Картус, словно ледокол, двигался вперед. Его дочь шла следом, собирая на себе многочисленные взгляды, — недоверчивые, а некоторые откровенно завистливые. Когда девушка прошла мимо Оберона, то едва заметно вздрогнула, но кроме парня, этого никто не заметил.

Обстановка накалялась. В зале царило напряжение, как бывало всякий раз при подобных встречах. Гости прибывали не менее чем за полчаса, во избежание опозданий, а Сарманель появлялся ровно в назначенное время. Старик словно ожидал за дверьми и отсчитывал минуты для эффектного появления.

Каменный пол, колонны, прямоугольные окна, драгоценности и артефакты, надетые на гостях, — все сверкало благодаря очень яркому, порой слепящему освещению. Световые камни были в стенах и грудой болтались под потолком, собранные в серебряную металлическую сетку.

Конкордия, плотно сжав губы, рассматривала стол главы. Ее настроение метало в разные стороны — то страх, то решимость, то ненависть, то безразличие. Хотя чувства к отцу всегда оставались линейными и как не менялись на протяжении нескольких лет, так и теперь оставались постоянны — отвращение и желание отомстить.

Внезапно боковые двери распахнулись, являя советника, что посмотрел на присутствующих зорким сосредоточенным взглядом и отступил, пропуская главу рода вперед.

От Сарманеля Райалина всегда исходила какая-то пугающая, пробирающаяся под черепную коробку темная аура. В редкие моменты, когда Конкордия встречалась с главой, ее всегда поражала способность старика отдавать приказы — резко, мгновенно, почти не тратя времени на обдумывание и не изменяясь в лице, независимо от того, какой бы жестокий указ ни прозвучал.

«Он не человек. В нем нет души…» — отстраненно, без прежнего поглощающего страха подумала девушка. Она искренне надеялась, что боги «позаботятся» об этом чудовище.

Горидас затворил двери, оставшись по ту сторону. Сарманель махнул рукой, начиная ужин, и в полной тишине зазвенели столовые приборы.

Так было всегда — сначала еда, а потом суд. В прежние времена Конкордие и кусок в горло не лез, но теперь девушка справилась почти с половиной содержимого своей тарелки, несмотря на то, что ей постоянно казалось, что глава смотрит на нее. Но Райалин не пыталась подтвердить свои догадки, рассудив, что привлекать к себе внимание ей ни к чему. Его и так скоро станет слишком много.

Конкордия сглотнула. При мысли о том, что скоро произойдет, ее пробрал озноб, а аппетит, следуя давней традиции, пропал.

***

Уже несколько часов я не снимала рюкзак с плеч — такова была просьба Конкордии. Мы не знали, когда она исчезнет. Случится ли это сегодня, завтра, а может через неделю? Но двойник хотела забрать скрытник и медальон матери с собой, а так как взять их в логово Райалинов не имелось возможности, я держалась поблизости, чтобы в случае чего каким-то чудом успеть передать их ей.

Бредовая затея.

И она так и не сказала, что написано на страницах артефакта. Это настолько личное?

— Грустишь? — Рядом со мной сел Клайм.

Пока все находились в гостиной номера, я ушла в спальню, не включая света, заняла место на широком подоконнике и сняла маску, скрывшую мое лицо от коллег Тильды. Вид на особняк был не такой хороший, как в соседней комнате, но я могла побыть наедине с собой.

— Нет. Но чувствую себя бесполезной. Это меня удручает, — призналась я, удивившись явлению блондина.

— Я испытываю похожие чувства, — вздохнув и сложив руки на груди, холодно проговорил парень.

Тильда со своими подчиненными и Дарлой покинули номер несколько минут назад. Они должны были обогнуть особняк и пробраться в дом со стороны заднего двора.

— И каково это, знать, что она намного сильнее тебя? — То ли обстановка создавала определенную атмосферу, то ли мне было плевать на то, что я перехожу границы личного.

Но Клайм даже бровью не повел.

— У всех свои таланты. И она сильная для других, не для меня. Я знаю ее слабости.

— Говоришь, как манипулятор. — После краткого экскурса в их взаимоотношения с Дарлой у меня возникла именно такая мысль. И я видела, что за последние сутки их отношения переменились, — ее ненависть обратилась осторожностью, его спокойствие — заботой.

— Возможно. Но я просто очень хорошо ее знаю. Я разбираюсь в людях.

Я кивнула, принимая к сведенью. Но маг энергии до сих пор оставался для меня загадкой без ответа.

Окна в особняке Райалинов горели так, словно светились сами по себе, а не пропускали через себя освещение изнутри. Партландеры не прибывали уже больше часа, а главные ворота закрыли, выставив снаружи охрану, разбредшуюся вдоль всего ограждения.

Как крепость.

— Что это? — спросила я, когда Клайм протянул ко мне ладонь с лежащим в ней металлическим, немного выпуклым, как тарелка инопланетян, диском.

— Артефакт, довольно популярный, но дорогой.

— И что он может? — По магической вещице прошла вибрация, и она чуть запрыгала.

Клайм не ответил, лишь поднес ее ближе ко мне.

Я взяла диск, и в то же мгновение вибрация словно прошла внутрь меня, по запястьям, плечам и шее, сосредотачиваясь в районе ушей и давя на перепонки. Буквально через пару секунд я услышала голоса и догадалась, что они идут из недр того особняка.

— Как?! — спросила, широко раскрыв глаза.

— Артефакт действует лишь на коротком расстоянии. Он парный, один передает — другой принимает. — Голос Клайма едва пробивался через шум, транслируемый диском, и поэтому я вынужденно опустила вещицу на подоконник.

— Ты передал вторую половину Конкордие? — Неизвестность понемногу давила на нервы, а теперь у меня появилась возможность понять то, что творилось по ту сторону дороги, за высоким забором и толстыми стенами.

— Да, и Дарле тоже.

— А Даниэлю?

— Он не взял.

Ну конечно! Почти уверена, что он отказался от артефакта из-за меня. Не оставляет мне поводов вмешаться.

Я запустила пальцы в волосы, обхватывая голову. Громко выдохнула, испустив бессильный стон. Не думала, что оставаться в стороне будет так сложно!

— Спасибо, — посмотрев на парня, сказала я.

Клайм едва заметно улыбнулся, а я вновь схватила артефакт, полностью обратившись в слух.

***

Постепенно звук столовых приборов стихал, уступая место шепоту. Райалины напоминали осмелевших мелких животных, выползавших на поверхность в присутствии тигра.

Конкордия оглянулась, осматривая помещение широким взглядом.

Чем дальше от Сарманеля находились столики, тем ближе они теснились друг к другу. Младшие семьи сидели практически спина к спине, их разделяло настолько малое расстояние, что порой подняться из-за стола казалось проблематично.

«Вот вся суть отношений в моем роде…» — отстраненно подумала Конкордия, чувствуя тоску и горечь за потерянное детство.

Если ты слабее, тебя ущемляют и унижают при любой возможности. А если шанс не выпадает сам, для него создают условия… Доверие? Его не существует! Поддержка? Бред! Куда лучше нож в спину. Любовь? Очередная чепуха! Есть только выгода и ничего больше!

Взгляд девушки остановился на Обероне, не в силах сдвинуться дальше. Парень смотрел на Конкордию не мигая, будто догадываясь, — она настоящая, и она все помнит.

Они познакомились около пяти лет назад. Конечно, виделись и раньше, но впервые заговорили именно в тот вечер в саду, после очередного сборища и прилюдного унижения девушки. Она чувствовала себя сломленной и разбитой, птицей, крыльям которой не суждено было раскрыться. Райалин ожидала от брата новую порцию насмешек и издевательств. Но этого не произошло.

Они разговорились, скрывшись вдали от других. Конкордия почувствовала себя лучше, ведь впервые кто-то остался к происходящему неравнодушен. Оберон и она находились в похожей ситуации — парня сковывало положение, ему завидовали и поэтому нападали, ведь еще в детстве уровень его целительского дара был намного выше среднего, а с ней не считались из-за откровенно наплевательского и пренебрежительного отношения отца.

Картус никогда этого не скрывал, об этом все знали, как и о том, что мужчина не пошевелит ради дочери и пальцем. Поэтому, когда началась вся эта история с некромантом, Конкордия старалась вовсе не для родителя, а ради Оберона. Она намеревалась передать всю добытую информацию ему и его родной сестре, тоже обучавшейся в Холиральской академии.

Возможно, это было глупо, а может и нет. Конкордие было наплевать, ею двигало лишь отчаянное желание помешать отцу, насолить, разозлить, хоть как-то запечатлеться в его памяти.

И, похоже, вскоре ей действительно выпадет такая возможность. Она почти не боялась, лишь по телу порой инстинктивно прокатывалась волна дрожи. Но душу грели теплые, как весенние лучи солнца, воспоминания о семье, ожидавшей ее в другом мире.

Чужие люди, ставшие родными, и она собиралась сделать все что угодно, чтобы не подвести ни их, ни Эмму.

Конкордия отвернулась от Оберона с несвойственной ей уверенностью в том, что этой ночью доиграет свою роль до конца.

— Думаю, пора начинать, — раздался скрипучий голос Сарманеля. Смяв тканую салфетку в крупной морщинистой ладони, он отбросил ее прочь, на край стола. — Сегодня мне доставили целых пять писем, похвально.

Письма-доносы писались перед каждым собранием и отправлялись главе, а потом он зачитывал их вслух при всех членах рода. Вот так Райалины год за годом следили друг за другом, чтобы отыскать компромат и выделиться в глазах Сарманеля. Главное писать правду и иметь доказательства, старик строго наказывал, если его попусту беспокоили.

Первые два доноса касались дальних родственников Конкордии из младшей семьи. Их случаи разобрали быстро, но наказали не виновных, а их детей, отправив работать в сады, наравне с обычными рабочими.

Вскоре по обжигающему взгляду Сарманеля, направленному на нее, Конкордия поняла — старик добрался до нужного письма.

— Ивонна, Конкордия, подойдите, — властно позвал глава.

Обе девушки синхронно поднялись.

— У нас интересный случай, — заговорил Сарманель, когда сестры приблизились к нему. Лица присутствующих окрасились любопытством. — Моя внучка, дочь Картуса, добилась немалых успехов в последнее время. Вы все это заметили. За подобные достижения всегда следует награда, но кое-кто считает, что нас всех нагло обманули и выставили дураками, утверждая, что в теле этой девушки обосновалась другая душа. А душа настоящей Конкордии давно покинула наш прекрасный мир. И сотворили это боги, ведь у малышки есть знак предназначения на теле.

Старик покачал головой. Невозможно было понять, как он отнесся к содержимому письма, но что-то в его манере говорить и во взгляде определенно поменялось.

— Это шутка такая? — с недоумением спросила Конкордия у Ивонны. Голос прозвучал негромко, но его услышали все.

— Не притворяйся. Не поможет. — Лицо целительницы ожесточилось.

— Помолчите, — тяжело взглянув на них, властно бросил Сарманель.

Глава не стал полностью зачитывать письмо, пробежался по основным доказательствам выдвинутого обвинения, упомянул миссис Ладин и ее подробный рассказ о поведении Конкордии после пробуждения, отметил необычное изменение перема на занятиях в академии. А в завершении, словно восклицательный знак в конце предложения, — новость о знаке предназначения, о котором Сарманель уже говорил ранее.

Тишина, разлившаяся по залу, стала осязаема.

— Конкордия, теперь можешь сказать, что ты думаешь о выдвинутых обвинениях, — проявил неожиданное благодушие Сарманель.

— Ивонна пытается меня подставить и унизить, как делала это постоянно, — возмущенно ответила Конкордия.

— Постоянно? — сделал акцент глава.

Конкордия сглотнула.

— Да. Мои воспоминания понемногу возвращаются.

— Почему же ты об этом никому не сказала? — лукаво проговорил глава.

Ивонна с недоверием уставилась на сестру, но почти сразу успокоилась, подумав, что благодаря рассказам Оберона, иномирянка могла притвориться, чтобы отвести подозрения от себя. У целительницы не оставалось сомнений, что отбросы из средней семьи заодно с Конкордией. Скорее всего, они даже не понимают, что перед ними фальшивка, помогая ей по старой памяти.

Целительнице пришлось припереть сестру Оберона к стенке. Именно так она узнала о Холирале, и именно тогда добыла ключ от номера «Голубой крови».

— Это произошло недавно. Я не успела, — виновато опустив взгляд, отозвалась Конкордия.

— Ивонна, — в свою очередь обратился Сарманель, — твой черед говорить.

— Достаточно осмотреть ее. Я не вру. Я бы не стала выдвигать подобное обвинение, не имея доказательств, — порывисто произнесла девушка.

— Ты лично его видела? — вкрадчиво спросил глава.

— Нет, — помедлив, сквозь зубы ответила она. — Но видел кое-кто другой. Карлет.

Разворачивающееся представление все больше напоминало комедию с не очень талантливыми актерами. Бывшая одногруппница Конкордии поднялась из-за стола, нервно теребя поясок на платье. В это самое время Ивонна позволила себе победную улыбку. — Вот все и закончилось, Эмма, — снисходительно прошептала она.

— Я не Эмма, Ивон, — едва шевеля губами ответила Конкордия и, улыбнувшись, добавила: — В новинку будет почувствовать себя жалкой, ведь так?

Она произнесла это так тихо, что никто не мог услышать, да и внимание членов рода к двум сестрам несколько ослабло, ведь одновременно с последними словами дочери Картуса раздалось негромкое, слегка испуганное отрицание:

— Я ничего не видела. — Карлет выглядела белее мела. — Ивонна приказала мне следить за ней, но я ничего подобного не видела. Правда, не видела!

— Ты лжешь! — В зале полыхнуло магией — белой, целительской. Ивонна обернулась на Конкордию. — Это все ты!

В ее глазах промелькнули искры, и она вновь посмотрела на Карлет.

— Скажи правду. Немедленно!

— Ивонна! Хватит! — вмешалась мать девушки, выглядевшая злой и разочарованной.

Картус улыбался. Поначалу тень беспокойства зародилась в его груди, но теперь она исчезла, сменившись легким весельем. Его ослепила власть и жажда превосходства. Но к сожалению, Сарманель был не таким, его неживой взгляд скользил по обеим внучкам. Он не доверял никому, но то, как яростно отстаивала свою сторону дочка Элиз, наводило на мысль, что она свято уверена в своей правоте.

— Тихо. Я не верю глупостям, но возможно всякое. — Тяжелый взгляд опустился на Конкордию. Глава не сомневался, что никакого знака на теле девушки не обнаружат, — внучка выглядела слишком уверенной и спокойной для той, чья голова лежала на плахе.

Оставалось переговорить с той женщиной и Горидасом, ведь советник присутствовал при пробуждении Конкордии после падения.

«Но это все после», — недовольно подумал глава. Пусть упоминание богов внесло некую смуту в сознание Сарманеля, но сегодня существовала вещь, заслуживающая куда большего внимания.

«Лишь бы этот щенок явился». — Недовольство, связанное с некромантом, росло, ведь старик потратил на него непозволительно много времени. И не раз сталкивался с грубостью и откровенным неуважением, а подобного никто уже давно себе не позволял.

— Оставим этот вопрос открытым, — сказал Сарманель и, обернувшись к двери, властно позвал: — Горидас!

Советник не заставил себя ждать.

— Отведи Конкордию в одну из комнат и возвращайся. Мне понадобится твоя помощь. — От слов главы по телу Конкордии прошла дрожь. Первоначальный план свернул не в то направление. Они предполагали, что глава отпустит ее вместе с остальными, а не задержит в особняке. — Элиз, вверяю тебе наказание своей дочери. Я учил обращаться ко мне лишь с прямыми доказательствами, а не предположениями.

— Да, конечно отец, — беспрекословно согласилась женщина, исподлобья взглянув на дочь.

— Но если все же она окажется права, возможно, вам позволят переехать в Еркитский особняк. Ты ведь давно мечтала об этом?

— Да. — Элиз кивнула, особо не рассчитывая на награду от отца и считая слова дочери ложью, но не ее собственной, а чужой, выданной за правду.

«Наверняка Конкордия подговорила паршивку из младшего рода соврать, чтобы отомстить», — решила Элиз, досадуя на глупость дочери, что попалась в столь очевидную ловушку.

Конкордия покидала помещение не оглядываясь, в зале не находилось никого, кто мог бы ей помочь, поэтому уходила девушка без сожалений.