Глава 11

POV Чон Мин-Хо

Утро на Севере имело вкус колотого льда и железа.

Я стоял во внутреннем дворе постоялого двора «Железный Вепрь», обнаженный по пояс, несмотря на лютый мороз, от которого вода в деревянных кадках промерзла до самого дна. Мои легкие жадно втягивали обжигающий воздух, а с разгоряченной кожи поднимался густой белый пар.

— Девятьсот девяносто восемь... Девятьсот девяносто девять... Тысяча!

С выдохом, подобным рыку тигра, я опустил «Гром Юга», острие тяжелого двуручного меча остановилось ровно в толщине волоса от заснеженной земли, не потревожив даже хрупкую корку наста.

Идеальный контроль. Мой батюшка, Гук-Гон Чон Хасо, был бы мной доволен.

Я вогнал меч в ножны и потянулся, слушая, как хрустят суставы. Мое тело пело, переполненное чистой, бурлящей энергией Ян. Ночная медитация у постели Госпожи Лин Сюэ не только не утомила меня, но и даровала небывалую ясность ума.

Я спас её от демонов бессонницы! Я видел, как румянец возвращается на её бледные щеки, как разглаживается тревожная складка между её идеальных бровей. Осознание того, что я смог принести покой этой хрупкой, беззащитной деве, наполняло мою грудь такой невероятной гордостью, какой я не испытывал даже после победы на турнире лучших мечников Юга.

Зачерпнув пригоршню холодного снега, я растер им грудь и лицо, смывая пот.

— Ну что, Балу, — я обернулся к своему верному зверю. Медведь сидел под навесом конюшни, задумчиво пережевывая украденную у хозяина постоялого двора мерзлую репу. — Сегодня нас ждут великие дела! Мы отправимся к Мастеру Ма и зададим ему пару вопросов. Ни один вор, посягнувший на персики Императрицы, не уйдет от правосудия!

Балу лишь тяжело вздохнул и отвернулся, мишка явно не разделял моего энтузиазма по поводу восстановления государственной справедливости на пустой желудок.

Я быстро оделся, натянув чистую рубаху и свой плотный кожаный доспех, нужно было проведать Госпожу Лин и помочь ей собрать вещи. Мы должны покинуть это злачное место и перебраться поближе к поместью гильдии «Железный Коготь».

Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, я подошел к её двери, из-за тонких бумажных створок не доносилось ни звука.

Я вежливо, костяшками пальцев постучал в деревянную раму.

— Госпожа Лин, вы уже проснулись? Утро сегодня ясное!

Дверь чуть приоткрылась и в щель выглянула Лин Сюэ. Девушка уже была одета в свой дорожный наряд из плотного шелка, она аккуратно заколола волосы на затылке. Её глаза, хоть и выглядели отдохнувшими, смотрели на меня с каким-то странным, затаенным напряжением.

— Доброе утро, Господин Чон, — её голос прозвучал тихо и ровно. — Я уже готова, мне лишь нужно... отлучиться вниз, чтобы попросить у хозяина немного горячей воды для умывания. Не утруждайте себя.

— Вздор! — я лучезарно улыбнулся, широко распахивая дверь и делая шаг внутрь. — Для воина нет большего труда, чем бездействие! Я сам принесу вам всё необходимое. А пока вы спускаетесь, позвольте мне отнести вниз ваш багаж!

Мой взгляд упал на массивный деревянный сундук, окованный темным железом, который стоял в углу комнаты. Вчера, когда мы заселялись, его заносили двое крепких грузчиков, обливаясь потом.

— Нет! — Лин Сюэ вдруг резко подалась вперед, преграждая мне путь, её рука инстинктивно дернулась к сундуку. — В этом нет нужды! Это слишком тяжело, там... там мои купеческие гроссбухи и образцы тканей. Я позову слуг!

Я снисходительно рассмеялся, аккуратно и непреклонно отодвигая её в сторону.

— Госпожа Лин, вы оскорбляете мои мышцы! Мой меч весит больше, чем ткани. Позвольте мне проявить воинскую доблесть. Идите за водой, я всё сделаю.

Девушка побледнела, затем тяжело вздохнула и поджав губы, посмотрела на меня так, словно я собирался прыгнуть в жерло вулкана, но спорить не стала. Смиренно опустив голову, она выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с багажом.

Я подошел к сундуку. С виду — обычная, добротная купеческая кладь. Я взялся за кованые ручки по бокам и с легкостью, используя лишь силу плечевого пояса, оторвал его от пола.

Действительно, тяжеловат для шелка, видимо, там лежат плотные зимние ткани или бухгалтерские книги с тяжелыми переплетами.

Я развернулся, чтобы направиться к выходу, но в этот момент произошло непредвиденное.

Мой сапог зацепился за неровно прибитую доску старого пола и я качнулся вперед. Сундук, обладающий смещенным центром тяжести, дернулся в моих руках, раздался резкий, сухой щелчок — видимо, старый замок на крышке не выдержал резкого рывка или был плохо закрыт.

Я попытался перехватить ношу, но было поздно.

Крышка распахнулась настежь, сундук выскользнул из моих рук и с грохотом рухнул на бок.

Его содержимое с металлическим лязгом рассыпалось по циновке.

Я замер, уставившись на пол.

Там не было ни шелка, ни гроссбухов, ни даже женских украшений.

По полу веером разлетелись клинки.

Их были десятки. Короткие метательные ножи с матовым, черным покрытием, поглощающим любой свет. Изящные, тонкие стилеты, похожие на смертоносные иглы. Узкие кинжалы с причудливыми, изогнутыми лезвиями и глубокими кровостоками. Моток тончайшей, сплетенной из серебра и стали проволоки, оснащенной на концах удобными костяными кольцами-держателями. И небольшие, плотно закрытые фарфоровые флаконы, в которых плескалась какая-то темная жидкость.

Я опустился на одно колено, благоговейно затаив дыхание.

Любой простолюдин или трусливый столичный чиновник, увидев этот арсенал, закричал бы от ужаса, любой стражник поднял бы тревогу, распознав в этом набор профессионального, элитного убийцы.

Но я был сыном Чон Хасо и Юн Соры. Я вырос в доме, где оружие было не просто инструментом, а философией и предметом поклонения.

Я осторожно, двумя пальцами, поднял один из метательных ножей.

Великие предки! Какая работа!

Балансировка была абсолютно, пугающе идеальной, центр тяжести смещен ровно на треть от острия — то, что нужно для броска на дальнюю дистанцию без потери пробивной силы.

Я провел большим пальцем по матовому лезвию. Специальное воронение, чтобы клинок не блестел в лунном свете и не выдал позицию бросающего. А эти глубокие, узкие желобки вдоль лезвия...

Обыватель решил бы, что это для кровопускания. Но я-то знал! Мой отец рассказывал, что такие желобки делают лучшие кузнецы Запада, чтобы при полете нож издавал специфический, высокий свист, дезориентирующий противника за долю секунды до попадания!

— Невероятно, — прошептал я, бережно перебирая рассыпанное сокровище. — Какая тонкая, изысканная коллекция...

В этот момент в коридоре послышались торопливые, легкие шаги.

Лин Сюэ вернулась и замерла в дверном проеме.