Глава 13

POV Чон Мин-Хо

Покинуть улицы Хыгама оказалось лучшим стратегическим решением за весь день, город Черных Скал, пропитанный дымом кузниц и алчностью торговцев, не подходил для отдыха утонченной девы. Тем более девы, чья потрясающая коллекция холодного оружия требовала тишины и вдохновения для правильного ухода.

Я вел коня под уздцы, прокладывая путь сквозь глубокий снег. Мы углубились в Шепчущий Лес — густой массив вековых сосен, черные стволы которых уходили высоко в серое небо, переплетаясь заснеженными кронами, ветер путался в ветвях и терял свою ледяную ярость, превращаясь в убаюкивающий гул.

Позади меня, укутанная в мой волчий плащ, ехала Лин Сюэ. Я то и дело бросал на неё короткие взгляды через плечо, девушка сидела прямо, её темные глаза непрерывно сканировали лесную чащу.

«Какая выдержка, — с благоговением думал я, любуясь её профилем. — Любая другая столичная барышня уже рыдала бы от усталости, а она держится с достоинством истинного воина. Как же мне повезло встретить столь необычную душу!»

Балу, шедший замыкающим, неожиданно недовольно фыркнул и уселся прямо в сугроб, отказываясь сделать хотя бы еще один шаг дальше.

— Привал! — громко объявил я, останавливая жеребца. — Мой пушистый дружок устал, и нашел идеальное место для ночлега.

Мы находились у подножия небольшого скального выступа, который образовывал естественный навес, защищающий от падающего снега. Я подошел к Лин Сюэ и, как и всегда, без лишних слов подхватил её за талию, снимая с седла.

Девушка напряглась в моих руках, словно дикая птица, но не издала ни звука, её вес был почти невесомым, и мне в очередной раз захотелось накормить её досыта.

— Присаживайтесь здесь, Госпожа Лин, — я бережно опустил её на толстый ствол поваленной сосны, предварительно смахнув с него снег рукавом. — Я быстро обустрою лагерь.

Разведение костра — это искусство, которому отец учил меня с малых лет. Пока Лин Сюэ сидела, кутаясь в меха и сверлила меня немигающим взглядом, я расчистил площадку, сложил камни в ровный круг и за несколько минут добыл яркое пламя из сухих смолистых веток.

Огонь моментально преобразил мрачный лес, отбрасывая на снег золотистые блики и прогоняя подступающую тьму.

Я достал из седельных сумок небольшой железный вертел и увесистый кусок отборной оленины, купленный утром на рынке Хыгама. Нарезав мясо крупными кусками, я насадил его на шампур и пристроил над углями, запах жарящейся дичи, смешанный с ароматом хвои, наполнил морозный воздух.

Балу мгновенно пересел поближе к огню, пуская слюни, не отводя взгляд от готовившегося мяса.

— Терпение, мой прожорливый друг, — усмехнулся я, переворачивая вертел. — Лучшие куски достанутся нашей прекрасной спутнице, её энергия Ци нуждается в подпитке.

Я перевел взгляд на Лин Сюэ, в свете костра лицо девушки было поистине прекрасным. Отблески пламени плясали в её темных глазах, придавая им загадочное, почти мистическое выражение.

Моя спутница сидела неподвижно, сложив изящные руки на коленях, и наблюдала за мной с таким напряженным вниманием, словно ожидала, что я в любую секунду превращусь в горного тролля.

— Вы всё еще тревожитесь из-за того недоразумения в чайном доме, Госпожа Лин? — осторожно спросил я, присаживаясь на корточки у костра и доставая свой походный кинжал, чтобы проверить готовность мяса. — Уверяю вас, этот толстяк Мастер Ма больше не побеспокоит нас, если он действительно тот самый злодей, ворующий персики моей сестры, мы нанесем ему визит вежливости в самое ближайшее время. Но сейчас... сейчас время отдыха.

Я отрезал самый сочный, прожаренный кусок оленины, аккуратно наколол его на лезвие кинжала и протянул ей.

Девушка посмотрела на дымящееся мясо, а затем на клинок, и её идеальные брови едва заметно дрогнули.

— Вы... вы предлагаете мне есть с лезвия, Господин Чон? — её голос прозвучал тихо, с легкой хрипотцой.

— О, простите мою неотесанность! — я мысленно ударил себя по лбу. Я привык к суровым походным условиям, где солдаты едят с того же клинка, которым рубят врагов, но передо мной сидела утонченная дева!

Я поспешно снял мясо с кинжала, положил его на чистую деревянную дощечку, извлек из-за пазухи пару серебряных палочек для еды, которые всегда носил с собой на случай официальных приемов, и подал ей импровизированный поднос.

— Так-то лучше, — с облегчением выдохнул я. — Прошу, отведайте, пища, разделенная у костра, согревает не только тело, но и душу.

Лин Сюэ грациозно приняла дощечку. Я почувствовал, что её пальцы были ледяными, когда они случайно коснулись моих.

Девушка изящно подцепила кусочек мяса серебряными палочками и отправила его в рот. Я с замиранием сердца ждал её вердикта. Я не был таким виртуозным поваром, как дворцовые мастера, но отец всегда говорил, что голод — лучшая приправа.

Она прожевала, проглотила и очень медленно кивнула.

— Это... весьма питательно, Господин Чон, — произнесла она, и в её голосе мне почудилась странная, сдавленная интонация. Видимо, мясо оказалось слишком жестким для её нежных зубов.

— Я рад! — просиял, отрезая кусок для себя и швырнув огромную кость Балу, который поймал её на лету с громким клацаньем челюстей.

Тишина леса нарушалась лишь треском поленьев и довольным сопением медведя. Я сидел у огня, глядя на то, как Лин Сюэ аккуратно ест, и чувствовал, как в груди разливается невероятно теплое, спокойное чувство.

Я никогда не был силен в поэзии, в отличие от столичных щеголей, мой удел — это оружие, дисциплина и прямота, но сейчас, глядя на её тонкий профиль на фоне темных сосен, мне отчаянно захотелось сказать что-то красивое, что-то, что показало бы ей, как сильно я восхищаюсь её мужеством.

— Знаете, Госпожа Лин... — начал я, чувствуя, как предательски горят кончики ушей. — Глядя на вас, я невольно вспоминаю свою семью.

Она замерла, её палочки зависли над дощечкой.

— Семью? — эхом отозвалась она, и её взгляд стал еще более цепким.

— Да, вы обладаете той же непостижимой, скрытой грацией, что и моя матушка, — я улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Леди Юн Сора.

Лин Сюэ медленно, очень осторожно опустила дощечку с мясом на бревно.

— Леди... Юн Сора? Та самая, которую в столице называли «Ядовитой Орхидеей»?

— О, вы слышали эти глупые столичные сплетни! — я отмахнулся, добродушно усмехнувшись. — Да, придворные интриганы дали ей такое прозвище, но они ничего не понимают! Матушка — святая женщина. Правда, она спит по четырнадцать часов в сутки и заставляет отца носить её на руках до обеденного павильона, но её душа чиста как горный хрусталь!

Я с увлечением продолжил, не замечая, как лицо Лин Сюэ становится еще бледнее, а её спина вытягивается в абсолютную струну.

— Мой батюшка, Гук-Гон Чон Хасо...

Я с гордостью произнес имя отца.

— Люди прозвали его «Богом Войны», он прошел тысячи сражений и его меч не знал поражений. Враги Империи трепетали от одного звука его имени. Но дома... дома он превращался в покорного слугу, стоило матушке лишь приподнять бровь. Она укротила его гнев своей невероятной, всепоглощающей мягкостью!

Я отрезал себе еще кусок мяса, увлеченный рассказом.

— И моя сестра, Ю-Ри... О, это вообще отдельная история! В детстве она плакала, когда ей приходилось пройти лишние десять шагов. Мы думали, что она так и проживет всю жизнь в гамаке. А потом...

Я воодушевленно взмахнул кинжалом, отчего Лин Сюэ инстинктивно вжалась в ствол сосны.

— А потом она вышла замуж за Наследного Принца Ли Джина, нынешнего Императора! И представляете? Она спасла Дворец от мятежников, не вставая с кушетки! Её стратегический гений не знает равных, она видит насквозь любой заговор, и любую ложь. Ли Джин души в ней не чает, а её теневая разведка под командованием моего дяди Тэ-О контролирует каждый вздох в столице!

Я с гордостью посмотрел на Лин Сюэ, ожидая увидеть на её лице восхищение величием моего рода.

Но её лицо напоминало застывшую маску из белого воска. Глаза расширились так сильно, что стали казаться двумя черными дырами. Она не дышала, и что еще страшнее, даже не моргала.

— Госпожа Лин? — обеспокоенно позвал я, откладывая еду. — Вам дурно? Вы побледнели!

Девушка медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, покачала головой.

— Я... я просто... потрясена вашей историей, Господин Чон, — её голос прозвучал тихо и глухо. — Ваша семья... это... это легенда.

— О, не стоит таких высоких слов! Мы простые государственные служащие, честно выполняющие свой долг! — я скромно потупил взор, но грудь всё равно распирало от гордости. — И именно поэтому я здесь. Клан Чон не терпит несправедливости. Я клянусь вам, Лин Сюэ, моим мечом и честью моего отца: я не позволю ни одной тени коснуться вас. Я стану вашим щитом и разрублю любого, кто посмеет строить против вас козни!

Я ударил кулаком по груди, прямо по тому месту, где под доспехом билось мое искреннее, горячее сердце.

— Вы можете доверять мне полностью, со мной вы в абсолютной безопасности.

Лин Сюэ смотрела на меня. В её взгляде бушевала буря, которую я, в своей простоте, принял за глубокое душевное волнение и благодарность.

Она судорожно сглотнула, её губы дрогнули, складываясь в самую слабую и вымученную улыбку, которую я когда-либо видел.

— Я верю вам, Чон Мин-Хо, — прошептала она, и в её тоне мне послышалась фатальная обреченность. — Я верю каждому вашему слову.