Глава 20

— Анна Николаевна Сорокина, — представилась я, войдя в кабинет и чуть приподняв подбородок. — Ректор Академии тёмных искусств. Добро пожаловать.

Он лишь кивнул — сдержанно, как человек, привыкший к власти и не нуждающийся в чужом одобрении. Я едва заметно указала на кресло напротив — жест вежливости, скорее для проформы, чем по необходимости. Он и так чувствовал себя здесь так, будто был не в гостях, а дома. Или, скорее, в зале суда, где мне отводилась роль подозреваемой.

Я обошла стол, села на своё место, ровно сложила руки перед собой.

— Я рада, что Совет так оперативно отреагировал на наше сообщение, — сказала я спокойно.

Он чуть приподнял бровь, будто оценивал не столько мои слова, сколько то, зачем я их произнесла.

— Не думаю, что вы действительно рады, — произнёс он ровно, но в голосе промелькнула ледяная усмешка. — Однако будет хорошо, если вы настроены на сотрудничество.

— Мне нечего скрывать, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И, как ректор, я в первую очередь заинтересована в том, чтобы Академия работала стабильно и эффективно.

Он хмыкнул, слегка откинувшись в кресле.

— Сразу видно, что вы на должности недолго.

— Не стоит полагать, что это влияет на качество моей работы, — ответила я ровно, но твёрдо, не опуская взгляда.

— Я и не полагаю, — сухо заметил он. — Я это выясню.

Он достал из портфеля аккуратно сложенную стопку документов и положил их на край стола, словно выкладывая карты на стол перед началом партии.

— Начнём с отчётности. Надеюсь, у вас сегодня не много дел, госпожа ректор. Потому что мы здесь застрянем надолго.

Я мягко улыбнулась, потянулась к колокольчику на столе и позвонила.

— Я распоряжусь, чтобы нам подали чай. Если уж застревать, то хотя бы с комфортом.

К обеду я уже чувствовала, как усталость начинает подтачивать бдительность, но держалась. Вопрос за вопросом, строчка за строчкой — я отвечала чётко, сдержанно, с документами наготове. Он пытался подловить, но не выходило. И хотя на его лице не менялось почти ничего, я чувствовала лёгкое — едва уловимое — удивление.

Не зря же я готовилась.

Когда стрелки часов поползли к полудню, я отложила очередной свиток, выпрямилась и взглянула на него через край стола:

— Думаю, нам стоит сделать перерыв. Подкрепиться.

Он медленно кивнул.

— Разумно. Это время можно использовать с пользой. Например, немного осмотреться. Начнём со столовой?

— Прекрасная идея, — улыбнулась я и поднялась.

По пути через двор, освещённый мягким дневным светом, академия казалась удивительно мирной — ни следа магических катастроф или драконов, врывающихся без стука. Только студенты, спешащие на занятия, и лёгкий ветер, шевелящий флаги у башен.

И тут ко мне, радостно трепеща крылышками, подлетела небольшая группа феечек — миниатюрные, яркие, каждая как иллюстрация из волшебной сказки.

У одной — волосы цвета спелой клубники, собранные в два игривых пучка.

У другой — гладкие светло-фиолетовые пряди, рассыпанные по плечам.

А третья вообще сияла, будто крылья были из капель росы.

— Госпожа ректор, — звонко начали они почти хором. — Простите, можно задать вопрос?

Я остановилась, кивнула.

— Вы не собираетесь отменять Ночь Валькирий?.. — Голоса зазвучали чуть тише, с надеждой и трепетом.

Я едва не рассмеялась — феечки и ночь валькирий. Забавно звучит.

— Нет, конечно. Я не собираюсь отменять традицию, — мягко сказала я. — Но настоятельно рекомендую… настоятельно, — подчеркнула, — отказаться от идеи пронести алкоголь.

Щёки девочек порозовели. Крылышки затрепетали чуть быстрее. Одна опустила глаза, вторая нервно поправила прядь волос, а третья прошептала: «Да, госпожа ректор», — прежде чем они растворились в воздухе, как пушистый хоровод лепестков.

Проверяющий стоял рядом, наблюдая сцену с выражением того самого безмолвного неодобрения, с которым, кажется, смотрел на всё.

Когда феечки скрылись из виду, он повернул ко мне голову:

— Что за праздник?

— Ночь Валькирий, — пожала я плечами. — Традиционное ежегодное безумие, которое студенты считают самым романтичным событием семестра. Танцы под луной, магические светильники, признания в любви… и попытки пронести в бутылках всё, что угодно, только не мятный отвар.

Он хмыкнул. Первый звук, похожий на смех.

— Очаровательная анархия.

— Ну, если анархия с гирляндами — это очаровательно, то да. Но не сомневайтесь, все строго контролируется. Дети в безопасности.

И мы пошли дальше, к столовой. А внутри меня уже складывался план: организовать дежурства преподавателей на ту самую ночь… и пару заклинаний-детекторов в подарок студентам.

В столовой, как всегда, царило организованное волшебное безумие — студенты заполняли залы с нетерпением и неугасающим энтузиазмом, пища на подносах шевелилась, светильники на потолке то вспыхивали, то гасли от эмоциональных всплесков толпы, а в воздухе витал аромат специй, выпечки и пролитого зелья бодрости.

Мы с проверяющим выбрали столик у окна, и, стоит нам только устроиться, как к нам уверенно подошёл Рейман. Его взгляд был, как обычно, спокойным, но слишком внимательным — как у дракона, что уже заметил добычу и просто вежливо здоровается перед тем, как сжечь всё дотла.

— Добрый день, — сказал он, глядя на инспектора. — Профессор Рейман, декан факультета защиты.

— Инспектор Тарейн Мор, — отозвался тот, протягивая руку. Пожатие у них было коротким, но напряжённым. Два альфа в одной столовой — чувствовалось даже в воздухе.

— Значит, именно вы отправили письмо в Совет, — уточнил Мор, бросая на него внимательный взгляд.

— Верно, — подтвердил Рейман.

— Странно. Обычно такие обращения исходят от ректора, а не от декана. Или не исходят вовсе.

Я тоже повернула голову к дракону, приподняв бровь.

Хороший вопрос.

Он не моргнул.

— Это было согласовано с Анной Николаевной, — ответил он спокойно.

— Подтверждаю, — кивнула я, сохраняя ровный тон.

Мор, однако, не выглядел убеждённым. Он медленно перевёл взгляд с меня на Реймана.

— Вы уверены, что не действовали самостоятельно? Может хотите занять место ректора, указав на недочеты нынешнего?

— Я не стал бы делать что-либо в обход своей жены, — сдержанно, но отчётливо произнёс Рейман.

Наступила пауза.

— Вот как… — пробормотал Мор, а затем чуть прищурился. — Жены? Как неожиданно. В документах, насколько мне известно, вы указаны как не состоящая в официальном браке, Анна Николаевна.

— Не стремлюсь разглашать своё семейное положение, — спокойно ответила я, беря чашку чая.

— Логично, — кивнул Мор, и на его лице промелькнуло что-то, похожее на интерес. — Что ж… это многое объясняет.

Я не стала уточнять, что именно это объясняет, но внутри меня что-то подсказывало: этот разговор ещё не завершён.

А Рейман тем временем устроился рядом со мной, как будто обедать с женой в обществе проверяющего — самое обыденное дело.