Глава 24

Когда мы вошли в кабинет, там уже царила привычная для последних дней атмосфера — аккуратные стопки бумаг, тяжёлый воздух ответственности и ощущение, что время сжимается, как пергамент под огнём.

Через пару минут в дверь тихо постучали, и внутрь заглянул секретарь с неизменной папкой в руках и чайником в другой.

— Прошу прощения за беспокойство, — начал он, ставя на стол чашки и разливая чай. — Сегодня к вам обратились две семьи студентов. Обе настойчиво просили о личной аудиенции с ректором. Сказали, что вопрос не терпит отлагательств. Нет ли возможности назначить встречи сегодня?

Я на мгновение задумалась, но прежде чем успела ответить, Тарейн Мор поставил свою чашку и сухо заметил:

— Я бы хотел присутствовать при этих встречах. Это может дать нам более объёмную картину внутреннего климата в Академии.

Я кивнула.

— Тогда оставим, как есть. Первая встреча через два часа.

Секретарь довольно кивнул. Могу себе представить как эти самые семьи его замучали.

— Отлично, — я пододвинула к себе следующий документ из аккуратно сложенной стопки. — У нас есть время, чтобы закончить с остатками бумаг до начала визита. Приступим?

Проверяющий молча кивнул, достал из своей папки перо с выгравированным знаком Совета и, с лёгкой усмешкой, добавил:

— Если бы в других учебных заведениях дела шли столь же организованно, как в этом… мне бы было вдвое скучнее работать.

— О, скучать у нас не приходится, — заметила я, заканчивая очередную подпись с лёгким вздохом. Мы с Морром обменялись понимающими взглядами — сегодня мы действительно проделали колоссальный объём работы.

Я едва успела отставить чернильницу в сторону, как в дверь раздался стук.

— Уже прошло два часа? — удивлённо посмотрела я на проверяющего.

— Нет, Анна Николаевна, — так же спокойно ответил Мор, слегка поднимая бровь. Он тоже почувствовал — будет что-то интересное.

Дверь распахнулась без приглашения, и в кабинет вошёл он. Оборотень. Тот самый. Всё такой же наглый, самоуверенный и опасно обаятельный, как и в прошлый раз. Он на мгновение задержал взгляд на Море, затем перевёл его на меня и шагнул ближе.

— Анна Николаевна, — произнёс он с подчеркнутым уважением. И, чёрт побери, этот тон насторожил меня больше, чем если бы он просто вбежал с букетом и серенадой.

Я внутренне застонала.

Пусть это его родители пришли возмущаться… пожалуйста. Ну хоть раз судьба, будь на моей стороне.

Но, увы. Судьба лишь ухмыльнулась.

— Я пришёл, чтобы предложить вам пойти со мной на Ночь Валькирий, — отчеканил он, гордо выпрямив плечи.

— В качестве кого? — осведомился Мор с ледяной вежливостью, не поднимая глаз от папки, но с явным интересом.

— Моей пары, — отчётливо заявил оборотень.

Я медленно прикрыла глаза и устало провела ладонью по лицу.

— Мне кажется, или вы зачастили появляться в моём кабинете с подобными предложениями? — спросила я с той самой тонкой интонацией, где вежливость уже скрипит по краю терпения.

— Я настойчив, — спокойно парировал он. — И умею добиваться своего.

— Своего? — уточнила я, взглянув на него поверх пальцев, которыми всё ещё придерживала висок.

— Вас, — отчеканил он. Без тени иронии.

Проверяющий явно не выдержал: то ли чай пошёл не в то горло, то ли просто жизнь подарила слишком много впечатлений — он подавился с тихим кашлем, и в уголке его губ блеснула ухмылка.

Я медленно опустила руку, сделала глубокий вдох и холодно произнесла:

— Молодой человек, вы доиграетесь. И я вас переведу в другую академию. Без права выбора.

Оборотень лишь пожал плечами, по-прежнему уверенный в себе до абсурда.

— Возможно, это и правда хорошая идея. Тогда вы не будете моим ректором. И нам… ничего не будет мешать.

Где-то в шкафу, наверняка, упрятан был мой остаток самообладания. Потому что в этот момент я поняла — если не придумаю способ приручить наглого оборотня, в мою жизнь скоро постучится ещё один муж.

И, судя по всему, без разрешения.

Едва я открыла рот, чтобы как-то разрешить ситуацию — или хотя бы напомнить себе, что я ректор, а не героиня любовного фарса, — как в дверь снова раздался стук. Твёрдый. Характерный. И, признаться, я почти заранее знала, кто окажется за порогом.

В кабинет вошёл Рейман. Спокойный, как штормовое небо перед грозой. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за стоящего посреди кабинета оборотня — и застыл. Выражение лица дракона даже не изменилось. Оно просто… потемнело.

— Простите, — сказал он сдержанно, но голос прозвучал так, что я почувствовала, как даже проверяющий напрягся. — Я, пожалуй, вернусь позже.

Он подошёл к оборотню. Ни слова. Ни объяснения. Просто уверенным движением ухватил его за ухо — крепко, без намёка на сантименты — и развернул к двери. Оборотень зашипел, попытался что-то возразить, но дракон зарычал так низко, что у меня по спине пробежали мурашки, и юноша замолчал.

— Идём, хвостатый, — только и бросил Рейман и вытолкал бедолагу за дверь, аккуратно, но настойчиво закрыв её за собой.

На секунду в кабинете повисла тишина, такая плотная, что даже чай в чашках показался подозрительно громким.

Я медленно повернулась к Тарейну Мору.

Он посмотрел на меня. Я — на него.

— У вас, Анна Николаевна, — сказал он после паузы, поднимая бровь, — совершенно уникальный подход к преподавательскому составу… и студенчеству.

— Добиваюсь доверия через яркие впечатления, — невозмутимо ответила я и отпила чай.

Он усмехнулся.

— Интригующе. Вот только теперь мне вдвойне любопытно, как вы справитесь с Ночью Валькирий.

— Составите мне компанию? — спрашиваю я, склонив голову чуть набок, с самой невинной улыбкой, на какую только была способна после всего, что пережила этим утром.

Мор чуть приподнял бровь и ответил с той же ледяной вежливостью, что давно стала его фирменным оружием:

— Желаете проверить свои нетривиальные навыки коммуникации и на мне?

Я рассмеялась. Тихо, но искренне.

— Ничуть. Но раз проверяющий столь заинтересован в том, чтобы увидеть Ночь Валькирий своими глазами… Я посчитала, что мне будет спокойнее, если окажусь рядом.

— Чтобы контролировать моё перемещение? — уточнил он без тени удивления.

— В точку, — кивнула я, уже отпивая из чашки с видом человека, у которого нет ни капли раскаяния.

Он чуть наклонил голову и позволил себе почти улыбнуться.

— Отлично. Потому что ни в чём ином я не заинтересован. У меня уже есть дама сердца.

Я усмехнулась, приподняв бровь.

— Что ж. Приятно слышать. По крайней мере, вы не станете вламываться в мой кабинет с несуразными предложениями и говорить, что хотите заполучить меня.

— Разве что ради отчёта, — добавил он лениво. — Или ради новой главы для архива Академии.

— В таком случае — предупредите заранее. Я надену что-нибудь эффектное.

— Я не сомневаюсь, что вы эффектны при любых обстоятельствах, Анна Николаевна, — отозвался он и, наконец, позволил себе короткий, почти настоящий взгляд.

И мне вдруг показалось, что за всей этой его холодной безупречностью тоже есть нечто хрупкое. Тщательно скрываемое, но… настоящее.