Глава 3

Во сне я оказалась на дискотеке.

Воздух вибрировал от низких басов, пробирающихся до самых костей, разноцветные вспышки света мелькали в полутьме, отражаясь от блестящих поверхностей. Повсюду клубилась энергия движения, смеха, музыки, что пронизывала всё вокруг, заставляя тело подчиняться её ритму.

Я не знала, где нахожусь, но это не имело значения.

Я всегда любила такие места — не ради знакомств, не ради внимания, а ради свободы. Здесь можно было оставить позади все тревоги, раствориться в динамике ритма, забыть обо всём, что было за пределами этого танцпола.

Я взглянула вниз и с радостью отметила, что на мне было потрясающее платье — короткое, облегающее фигуру, усыпанное мерцающими пайетками, которые ловили свет и рассыпали вокруг сотни искр. Ткань скользила по коже, подчеркивая каждое движение, даря ощущение лёгкости и раскованности.

Музыка подхватила меня, увлекла, и я позволила себе полностью погрузиться в этот поток.

Тело двигалось само, плавно и уверенно, подчиняясь ритму, подчиняясь ночи, подчиняясь этой неуловимой, завораживающей магии танца. Вокруг кружились другие люди — смутные фигуры в полумраке, сотни тел, соединённых единым порывом, и я была среди них, частью этого пульсирующего мира.

Глаза прикрылись, губы тронула улыбка, музыка текла через меня, будто вплетаясь в кровь.

А затем…

Тёплые, сильные руки мягко легли на мою талию.

Прикосновение было уверенным, но не требовательным. Сквозь тонкую ткань платья я ощутила жар его ладоней, и это было приятно, чертовски приятно.

Он двигался в такт со мной, его тело плотно прижалось к моему, и я почувствовала, насколько он высок, насколько силён.

Из груди вырвался довольный вздох, и я откинула голову назад, позволив ему подхватить мой ритм.

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и меня окутал его запах — пряный, густой, чуть терпкий, заставляющий сердце пропустить удар.

Я не думала о том, кто он, не думала о завтрашнем дне.

Только музыка, его тепло, движение, одно на двоих.

Горячее дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала, как его губы прошептали прямо у самого уха:

— Нашёл тебя…

Шёпот был низким, глубоким, проникающим под кожу.

Я не знала его, но его голос… он звучал так, будто знал меня всю жизнь.

Мягкий вдох, и его губы коснулись моего виска, едва уловимо, но достаточно, чтобы я почувствовала дрожь удовольствия.

— Ты пахнешь, как моя жизнь… — его голос стал чуть хриплым, насыщенным каким-то голодным теплом.

Моя кожа покрылась мурашками, дыхание стало чуть быстрее, но я продолжала танцевать, ощущая, как он следует за каждым моим движением.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, пальцы прошлись по изгибу спины, будто проверяя, насколько близко он может подойти, и затем новый шёпот:

— Моя сладкая девочка…

Голова закружилась, но не от музыки.

Я не сопротивлялась.

Я просто чувствовала.

И в следующий миг он сделал одно резкое движение, разворачивая меня к себе лицом.

Я не успела даже удивиться, не успела произнести ни слова —

Его губы накрыли мои.

Тёплые, жадные, настойчивые, они не просили — они брали.

Горячая вспышка пронеслась по телу, когда он углубил поцелуй, проникая языком в мой рот, не оставляя мне шанса на колебания.

Его вкус — сладкий, терпкий, сводящий с ума, словно дорогой алкоголь, который пьёшь залпом, не думая о последствиях.

Я забылась.

Мир вокруг исчез.

Была только музыка, только его руки, только этот поцелуй, вырывающий из меня дыхание и мысли, заставляющий желать ещё.

Это безумие.

Тёплая, обволакивающая музыка, сильные руки, удерживающие меня, горячие губы, требовательные, настойчивые.

Этот поцелуй сводил с ума.

Я чувствовала, как он проникает глубже, как его язык касается моего, как играет, дразнит, требует. Его губы двигаются уверенно, властно, словно он не просто целует, а забирает меня себе.

Я выгибаюсь, позволяя ему прижать меня ещё ближе.

Чёрт.

Я могла всё.

Это ведь сон.

Прекрасный, безумный сон, в котором нет запретов.

Сны — это фантазия.

Здесь не существует морали, не существует границ.

И если я хочу отдаться этому моменту, забыть обо всём, раствориться в этой жадности, этой горячей безудержной страсти, то я могу.

Я отдаюсь.

Я отвечаю ему, позволяя языкам сплестись, губам снова и снова находить друг друга.

Его дыхание становится тяжёлым, мои пальцы вжимаются в его плечи, ощущая твёрдость мышц под тканью.

Поцелуй становится жестче, глубже, его пальцы сжимают мою талию, словно не желая отпускать ни на миг.

Я не знаю, сколько длится это сладкое безумие.

Но когда мы, наконец, разрываем поцелуй, я пытаюсь посмотреть на него.

И…

Не могу разглядеть лицо.

Оно расплывается, будто дрожит в воздухе.

Я словно вижу его, но одновременно и не вижу вовсе.

Взгляд не фиксируется ни на чертах лица, ни на цвете глаз, ни на волосах.

Пустота.

Призрак образа.

Не всё идеально во сне.

Но поцелуи остаются безупречными.

Он снова накрывает мои губы, и я забываю о странностях.

Забываю обо всём.

И отдаюсь новому, ещё более горячему поцелую, в котором есть только жажда, только страсть, только мы.

Во сне его губы скользят по моему уху, теплое дыхание обжигает кожу, и от этого внутри что-то слабо сжимается, словно сердце сбивается с ритма. Его голос — низкий, глубокий, обволакивающий, проникает прямо под кожу, струится по венам сладким жаром.

— Я хочу тебя…

Едва слышный шёпот, но от него тело замирает, прислушиваясь, откликаясь на эти слова каким-то первобытным трепетом.

Я чувствую, как он ведёт носом вдоль моей шеи, медленно, с наслаждением вдыхая мой запах. Лёгкий поцелуй в основание шеи — и мурашки пробегают по спине.

Словно он запоминает меня.

Словно утверждает, что я теперь принадлежу ему.

— Пойдём со мной…

Его голос становится глубже, тише, настойчивее.

Я открываю глаза, ловлю его взгляд…

Но он неясный, будто размытый светом, словно я вижу его лицо, но в то же время и не вижу вовсе.

Но мне всё равно.

Это сон.

Здесь можно всё.

Жар разливается внутри, сладкий, тянущий, обещающий.

Я чувствую дрожь предвкушения.

И просто позволяю ему увести меня, держась за его тёплую, сильную руку.

Мы идём сквозь толпу, растворяясь в ней, как тени в ритме музыки.

Огоньки вспыхивают вокруг, отражаются в моей коже, золотом играют на платье.

Люди танцуют, движения плавные, сливаются в единое марево.

Мы идём всё дальше, пробираясь сквозь мелькающие фигуры, через пульсирующий свет, через музыку, что бьёт в такт сердцу.

Громкие голоса, смех, приглушённый рокот музыки, дыхание в ухо…

И вдруг — тишина.

Они остаются позади.

Мы оказываемся вдвоём, отрезанные от шума, словно попали в другой мир.

Это не просто туалет.

Это пространство роскоши и уединения, скрытое от шума и хаоса ночного клуба. Здесь нет толкотни, нет липких полов, нет суеты. Только спокойствие и таинственная тишина, что обволакивает, заставляя чувствовать себя здесь и сейчас.

Мягкий, тёплый свет золотистых ламп отбрасывает длинные тени на стены, создавая уютную, но интригующую атмосферу. Он отражается в зеркале во всю стену, искажая реальность, делая нас двойными — реальными и призрачными одновременно.

Пол выложен гладким мрамором, который приятно холодит кожу сквозь тонкие каблуки. Вдоль стены расположен диван, глубокий, с тёмной обивкой, слишком дорогой для подобного места, словно его забрали из приватного кабинета элитного заведения.

В воздухе растворён изысканный аромат — терпкие древесные ноты смешиваются с лёгким намёком на пряные специи, создавая ощущение уюта, но с соблазнительным оттенком чего-то запретного.

Всё здесь пропитано ожиданием.

Будто само пространство затаило дыхание, предчувствуя, что произойдёт дальше.

И он использует это ожидание мгновенно.

Как только дверь закрывается за нами, он движется вперёд, не теряя ни секунды.

Он не даёт мне времени ни опомниться, ни задуматься, ни усомниться в происходящем.

Его руки ловко и уверенно разворачивают меня, и я всем телом ощущаю прохладную гладкость зеркала, к которому он прижимает меня спиной.

Его губы моментально находят мои — жадные, требовательные, без единой капли сомнения.

Этот поцелуй глубже, жёстче, горячее, чем предыдущие, в нём больше дикого голода, больше безудержного желания.

Он больше не сдерживается, и я не хочу, чтобы он сдерживался.

Руки скользят по моему телу, пальцы очерчивают линию талии, медленно, почти лениво пробегают по бокам, затем смело ложатся на грудь, сжимая её через тонкую ткань платья.

Жар мгновенно разливается по всему телу, в животе сжимается сладкий узел желания, кожа становится чувствительнее, а дыхание — тяжелее.

Пальцы скользят ниже, очерчивают линию бедра, изучают, ласкают, разжигают огонь, от которого внутри становится тесно.

Я не сопротивляюсь.

Почему бы и нет?

Здесь нет морали, нет границ, нет запретов.

В реальности я невинна, но это — не реальность.

Это сон.

А во сне я могу всё.

Позволить себе сдаться безрассудству, утонуть в ощущениях, раствориться в этом первобытном голоде, который разгорается между нами всё сильнее.

Его движения уверенные, решительные, в них нет ни секунды сомнения, и прежде чем я успеваю осознать, он ловко подхватывает меня, легко поднимая в воздух.

Мир на мгновение плывёт, и вот я уже ощущаю под собой прохладную поверхность каменного умывальника, кожа вздрагивает от резкого контраста температур.

Его тело оказывается между моих ног, и я чувствую твёрдую, горячую линию его возбуждения, даже сквозь плотную ткань брюк.

Это осознание заставляет дыхание сбиться, а внутри разливается новая волна сладкого жара.

Он тяжело дышит, его грудь вздымается в том же сбивчивом ритме, что и моя.

Но в его взгляде нет нерешительности.

Только огонь, неудержимый, пульсирующий, первобытный голод, разгорающийся всё сильнее.

— Теперь ты только моя, — его голос звучит низко, густо, пропитан жаром, который проникает под кожу, разливаясь по венам, заставляя сердце удариться быстрее.

— Навсегда только моя.

Губы находят мою шею, оставляя обжигающие, тягучие поцелуи, язык очерчивает чувствительную линию, вызывая дрожь, заставляя выгнуться ему навстречу.

Его руки тепло и уверенно скользят по моему телу, кончиками пальцев очерчивая ключицы, а затем ловко спускают тонкие лямки платья, обнажая нежную кожу, дрожащую под его прикосновениями.

Я не сопротивляюсь.

Я позволяю ему брать всё, что он хочет.

— Ты совершенство… — его голос едва слышен, но в этом шёпоте больше страсти, чем в любом крике.

Слова касаются меня, пробегают теплом по коже, оставляют след внутри, заставляя сердце удариться быстрее.

Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, требуя ещё большего соприкосновения, жадно впиваясь пальцами в твёрдые мышцы его спины.

Каждое движение приносит новую волну жара, и я чувствую его силу, его напряжённость, как его тело жаждет меня, как он не сдерживается, не хочет сдерживаться.

Его дыхание становится глубже, тяжелее, тёплый выдох касается моей кожи, словно опаляя её, и он рычит, едва слышно, но этот звук отзывается в каждой клеточке моего тела.

Его руки дрожат от сдерживаемого желания, но пальцы действуют точно и безошибочно, ловко пробегая по пряжке ремня, и с едва уловимым звуком он растягивает его, освобождая металл из петли.

Я слышу, как скользит ткань, когда он расстёгивает брюки, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, словно весь воздух вокруг нас становится густым, пропитанным ожиданием.

Его губы вновь накрывают мои, и поцелуй становится ещё глубже, насыщеннее, в нём больше требовательности, больше ненасытного желания, которое он больше не скрывает.

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

— Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос «моя сладкая девочка».