Глава 7

Я шагала по коридору, ведущему вглубь факультета, и с каждым шагом мир вокруг становился всё мрачнее и… тише.

Воздух был холодным, словно стены здания вбирали в себя дыхание каждого, кто здесь учился, и возвращали его лишь в виде ледяного эха.

Мимо меня проходили студенты.

Все в одинаковых чёрных мантиях, закрывающих их от головы до пят. Лица — почти полностью скрыты капюшонами, и только изредка я могла различить бледные подбородки или очертания скул в густой тени.

Они двигались бесшумно, будто не ступали по полу, а скользили, растворяясь в полумраке.

Около одного из студентов что-то двигалось.

Я моргнула.

О, отлично. Умертвие.

Вполне будничная вещь для факультета некромантии.

Высокое, иссохшее тело, обтянутое кожей, сквозь которую проступали кости, тихо следовало за студентом, будто верный пёс. Его пустые глазницы были освещены тусклым синим светом, а пальцы казались слишком длинными, слишком живыми.

Я остановилась, постаравшись, чтобы голос звучал ровно:

— Простите, где я могу найти декана?

Студент повернул ко мне лицо — или, вернее, теневое пятно, скрытое под капюшоном, — и протянул руку, указывая вглубь коридора.

— Второй поворот налево, потом прямо до конца.

— Благодарю.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и исчез, словно растворился в полумраке.

Я двинулась дальше, игнорируя ходячие кости, тени, тишину и тот факт, что мне, кажется, было немного не по себе.

Коридор сузился, затем снова расширился. Всё было приглушённым, словно звуки здесь не могли звучать в полную силу.

Вскоре я дошла до тяжёлой тёмной двери, над которой витала табличка, начертанная каким-то сверкающим серебром:

«Без стука не входить — упокою.»

Очаровательно.

Но дверь была приоткрыта.

Я хотела постучать… но остановилась.

Изнутри доносились голоса.

— … если ты не способен удерживать студентов под контролем, тебе нечего делать в этой Академии, — это был голос Раэля. Спокойный, но с таким льдом, от которого мурашки бежали по позвоночнику.

— И я тебе повторяю: лучше бы этот дух и увёл его за грань! — ответил другой, раздражённый и усталый. — Я устал нянчиться с бесталанными идиотами, которые думают, что некромантия — это просто чёрная мантия и жуткий вид. А потом падают в обморок, когда узнают, что для поднятия мёртвого нужно в дар богине смерти отлить собственной крови.

— Мы работаем над этим, — резко перебил Раэль. — Никакой ритуал не даёт права снижать бдительность. У нас ответственность даже за тех придурков, которые вообще не должны были попасть в стены этого факультета.

И я, понимая, что дальше слушать неэтично и опасно, постучала.

Раз. Два. Три.

Внутри всё стихло.

Наступило такое молчание, словно даже тени затаили дыхание.

Потом послышался движущийся звук, и чья-то рука распахнула дверь, словно разрезая воздух.

— Пришла… — голос Раэля прозвучал чуть ниже, чем обычно, словно он и сам удивлён. — Не ожидал.

Я встретилась с его холодным взглядом и спокойно, не сбавляя шага, прошла через порог.

— Мы же договаривались.

Раэль хмыкнул, будто это слово показалось ему забавным.

— Я был уверен, что у вас появятся… срочные дела.

— Я не бросаю слов на ветер, — ответила я ровно, при этом отмечая, как вторая фигура в кабинете поспешно развернулась ко мне спиной.

Профессор, с которым он только что спорил — невысокий, сухой, с тонким лицом, на котором застыло недовольство и лёгкое смущение, — быстро пробежал мимо меня, не удостоив даже взглядом, будто надеялся слиться с окружением.

Мантия на нём была тёмно-серой, неформальной, с рукавами, испачканными в чем-то, что я предпочла не разглядывать. Он почти не издал ни звука, когда выходил — и это было пугающе забавно.

Раэль не проводил его взглядом, он смотрел только на меня.

Я остановилась у края ковра и окинула взглядом его кабинет.

Он был… неожиданным.

Несмотря на тьму, с которой ассоциировался этот человек, комната была обставлена строго, но без излишеств, почти как рабочее логово алхимика или учёного.

Высокие своды, стены из тёмного камня, на которых висели полки с древними фолиантами, свитками и заклинаниями, аккуратно подписанными. Возле стены — витрины с заспиртованными образцами, какие-то резные статуэтки, черепа — и человеческие, и явно нет.

В центре — тяжёлый стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами, чернилами, магическими печатями.

А за ним — Раэль Кассиан, декан некромантии, словно выросший из полумрака, как сама Тьма, принявшая форму человека.

Он сидел в кресле (когда только успел в него усесться?), но вся его поза была напряжённой, словно он готов в любой момент подняться.

— Проходите, Анна Николаевна, — наконец сказал он, тоном, в котором не было ни вежливости, ни раздражения. Только принимающее ожидание.

Я кивнула.

Пора начинать это безумное путешествие в мир тьмы и костей.

Я подошла к предложенному стулу, обитому тёмной тканью, и аккуратно опустилась, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Раэль продолжал стоять за своим массивным столом, наблюдая за мной, словно я была не ректором, а диковинным экспонатом в его лаборатории.

— Итак, — наконец сказал он, плавно опускаясь в кресло напротив, — что именно вы хотели бы посмотреть?

Я чуть склонила голову, давая себе пару секунд на паузу.

— Всё.

Брови у него едва заметно приподнялись.

— Всё?

— Всё, — повторила я. — Но… — я чуть улыбнулась, — позволю вам самому решить, что вы считаете нужным показать, а что — нет.

Он замер на миг, будто не привык к такому подходу. Не приказ, не требование.

— Вы удивляете меня, Анна Николаевна, — произнёс он тихо.

— Привыкайте.

Раэль усмехнулся — уголок губ дрогнул, но быстро исчез.

— Что ж, может удивите меня еще раз? — сказал он, скрестив руки на груди. — Как вы на самом деле относитесь к идее исключить некромантию из общей образовательной программы?

Я на секунду отвела взгляд, потом вернулась к нему.

— А вы знаете, почему она там появилась на самом деле?

Он откинулся в кресле, взгляд стал чуть уже.

— Уже отвечал. Прихоть предыдущей ректора.

— Почти, — сказала я мягко. — Но нет. Один из детей крупных спонсоров хотел обучаться именно некромантии. Его отец настоял на добавлении предмета в обязательную программу после того, как… вы отказались брать его лично.

На лице Раэля промелькнула лёгкая тень, а затем нахмурился.

— Вот как. Что ж. Я помню одного надоедливого мальчишку.

— Именно так. Вы сказали ему «нет», и он решил продавить вопрос иначе. Через папочку.

Раэль ненадолго отвёл взгляд, будто обдумывая что-то, затем снова посмотрел прямо на меня.

— Понял. — Голос стал чуть ниже, хрипловат. — Это многое объясняет. Но не облегчает и не решает ситуацию.

Он поднялся с кресла и, не глядя, взял с полки свиток, развернул его и сверился с чем-то.

— Но откровенность за откровенность. Я действительно покажу вам всё. Без прикрас. — Его глаза снова стали ледяными, но в них появилась честность. — Чтобы вы сами увидели, на что мы способны… и к чему это может привести, если руки будут не теми. Отказывать в поступлении — мое право, а не блажь и у этого есть свои причины. Нельзя просто заплатить и получить дар. Это так не работает.

Раэль медленно свернул свиток, аккуратно, как будто в его руках была не просто бумага, а живая плоть древнего знания. Затем поднял на меня взгляд — холодный, цепкий, с долей чего-то испытующего.

— Скажите, Анна Николаевна, — его голос стал тише, почти ленивым, — вы боитесь крови?

Я выдержала его взгляд и спокойно ответила:

— Нет.

Его губы чуть дрогнули, как будто он хотел усмехнуться, но передумал.

— Отлично.

Он встал, бесшумно обогнув стол, подошёл к двери и жестом пригласил меня следовать за ним.

— Тогда пройдёмте-ка на практику. Сегодня как раз хороший день. У нас запланировано сразу два занятия.

Я приподняла бровь, но не задала вопроса — знала, что он сам всё скажет, когда посчитает нужным.

И действительно, спустя пару шагов по узкому коридору, он продолжил:

— Я покажу вам, как работают мои студенты. А потом… как работают ваши.

Он бросил на меня косой взгляд через плечо — в нём не было насмешки, но было предупреждение.

— Думаю, это будет… показательно.

Я слегка замедлила шаг.

Мои и ваши.

Эта фраза зазвенела в голове, оставляя после себя послевкусие раздражения.

Он сказал это так, словно мы — не часть одной Академии, не звенья одной структуры, а разные лагеря, почти враги, которых судьба случайно столкнула в одном коридоре.

Я не подала виду, но внутри что-то кольнуло. Мне не нравилась эта разобщённость, это «мы» и «вы», как будто факультет некромантии — государство в государстве, обособленное и равнодушное ко всему остальному.

И всё же я шла за ним.

Потому что если хочу понять, чем дышит эта Академия… придётся заглянуть и в её самые тёмные углы.

Раэль провёл меня по ещё одному коридору, в котором лампы на стенах не светили — они пульсировали мягким синим светом, как будто реагировали на шаги и присутствие. Пол здесь был чёрным, отполированным до зеркального блеска, в нём отражались наши силуэты — вытянутые, призрачные, будто мы сами становились частью этой мрачной магии.

Он остановился у одной из дверей и, не постучав, вошёл первым.

— Прошу, — сказал он, задерживая для меня створку.

Я шагнула внутрь.

Помещение оказалось небольшим, но высоким, с широким круглым пространством в центре, выложенным магическими символами, начертанными прямо на камне. По кругу стояли восемь студентов — все в тех же чёрных мантиях, капюшоны опущены, лица сосредоточены. Они не смотрели на меня, даже не вздрогнули, словно моё появление было таким же обыденным, как взмах руки преподавателя.

В центре круга — стол из чёрного обсидиана, на нём — объект для практики: тело в магической оболочке, не живое, но ещё не ушедшее.

— Это мои, — коротко сказал Раэль.

И урок начался.

Он не мешал. Только наблюдал, как его студенты чётко, молча, почти ритуально выполняли каждое действие. Заклинания звучали ровно, без запинки, движения — точные, выверенные, в каждом было понимание и уважение к тому, с чем они работают.

Поднятие умертвия заняло не больше трёх минут.

Магия вспыхнула мягким серо-синим свечением, и тело на столе плавно поднялось, встав на ноги. Оно не дрожало, не ломалось, не рычало — просто стояло, подчинённое, безмолвное, завершённое.

Раэль не произнёс ни слова. Он лишь взглянул на меня.

Я кивнула.

Да. Это было… внушительно.

Затем он жестом пригласил меня выйти. Мы шли в тишине, пока не свернули в другую галерею, где стены были светлее, а звук шагов эхом отдавался в полупустом пространстве.

Следующий кабинет был почти таким же по архитектуре, но атмосфера в нём была совершенно иной.

— А это уже… ваши, — с холодной иронией сказал Раэль.

И я поняла, что он не преувеличивал.

Здесь царила неуверенность, напряжение, страх. Студенты стояли так же по кругу, но нервничали, переглядывались, шептались. Один даже попытался сжать амулет на шее, будто он мог его защитить.

И началось.

Заклинания запинались, руки дрожали. Магия вспыхивала рвано, с глухим треском. Один из студентов уронил кинжал, другой отшатнулся, когда вокруг тела поднялось туманное марево.

Поднятие сорвалось.

Существо на столе дернулось, начало судорожно двигаться, скрюченные пальцы царапали воздух. Преподаватель — молодой парень в очках — поспешно наложил контрзаклинание, в спешке, с дрожью, и только на третий раз заклятие сработало, повергнув умертвие обратно в безмолвие.

Раэль не комментировал. Он просто смотрел на меня.

— Видите разницу? — наконец спросил он тихо, когда мы вышли обратно в коридор.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Вижу. И слышу.

И это было правдой. Разница между двумя группами была оглушающей. Одна — спокойная, уверенная, готовая управлять магией смерти. Другая — нервная, пугающая сама себя, будто играющая в мрак, не понимая, что он может ответить.

— А если честно… — я повернулась к нему, пока мы шли по коридору обратно, — могут ли они научиться этому без дара?

Раэль даже не замедлил шага.

— Без шанса, — ответил он холодно, словно это была не догадка, а приговор.

Я нахмурилась.

— Но ведь магия… она же в каком-то смысле доступна всем, если знать подход. Техника, упорство, тренировки…

— Не в этом случае. — Он остановился, развернулся ко мне, и в его взгляде было не раздражение, а… усталость. — Некромантия — это не просто направление. Это связь. Тонкая нить между тем, кто жив, и тем, кто уже перешёл черту. И чтобы чувствовать её, недостаточно выучить слова и вырисовать круги.

— Всё равно, — упрямо сказала я. — Я должна проверить.

Он чуть приподнял бровь.

— Проверить?

— Да. — Я посмотрела ему в глаза. — Как вы определяете наличие дара некромантии? Есть тест? Практика? Заклинание?

Раэль замолчал на мгновение, будто решая, стоит ли делиться. Потом медленно кивнул.

— Есть. — Его голос стал ниже. — Есть ритуал определения связи. Старый, простой, но действенный. Он показывает, тянется ли к тебе грань.

— И насколько он… безопасен? — я чуть сощурилась.

Раэль усмехнулся.

— Для тех, у кого нет дара — полностью. Ты просто ничего не почувствуешь. А для тех, у кого он есть… ощущения будут. Сложные. Иногда очень личные.

— То есть не больно, но странно?

— Иногда и больно, и странно. Но не физически. Психика может дернуться. Там… не всегда приходят мёртвые. Иногда приходит то, что ты потерял. Или то, что потеряло тебя.

Я замерла на шаг.

— Я хочу пройти его.

Он посмотрел на меня очень долго. И в его взгляде не было высокомерия. Только странное, тёмное любопытство.

— Хорошо. — Голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Тогда мы устроим это. Сегодня.

Мы продолжили идти по коридору факультета, и Раэль начал показывать мне остальные залы.

Помимо практических классов, здесь были архивы, где хранились древнейшие книги по некромантии — тома в чёрных, иссохших переплётах с серебряным тиснением, некоторые обёрнуты в ткань, будто даже внешний вид их мог оказаться опасным. Он показал алхимическую лабораторию, где на полках стояли ингредиенты, от которых даже у самого отчаянного зельевара слиплись бы мысли.

В одном из залов в прозрачной сфере парили тени духов, связавшиеся с факультетом добровольно — для обучения. Они медленно двигались в невесомости, и в этом было что-то одновременно красивое и жуткое, как снегопад в пустыне.

— А здесь студенты учатся вызывать, стабилизировать и отпускать, — пояснил Раэль. — Мы учим не только контролю, но и уважению. Без этого — всё рушится.

Я кивала, задавая вопросы — о структуре курса, об объёме магии, которую способны удержать студенты, о рисках. Он отвечал спокойно, без лишней эмоциональности, но с чётким пониманием: каждое слово — весомо, каждый шаг — осознан.

На очередном повороте он замедлил шаг, мельком взглянув на меня сбоку.

— Скажите… зачем вам это? — спросил он. — Зачем вам проходить испытание?

Я на секунду остановилась, сложила руки за спиной, встретила его взгляд.

— Если во мне не окажется дара некромантии, — сказала я тихо, — я пройду ваш курс как обычный студент. И если смогу его освоить — занятия останутся в общей программе. Но подход мы пересмотрим.

Раэль нахмурился.

— А если в вас окажется талант?

Я чуть усмехнулась.

— Тогда я найду доверенное лицо без дара, — сказала я. — И эксперимент всё равно проведу. Мы должны знать наверняка, можно ли обучить этому без таланта.

Он долго смотрел на меня, словно примерял мои слова, искал в них слабое место, но потом всё же произнёс:

— Мне это не нравится. — Раэль слегка опустил подбородок. — Но в этом… есть смысл.

И в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. Возможно, впервые.

Когда мы миновали ещё одну залу, наполненную витиеватыми магическими сферами и узорами, пульсирующими чёрным светом, Раэль замедлил шаг, остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Время обеда.

Я уже собиралась спросить, где тут ближайшая столовая, но он повернулся ко мне с привычной своей невозмутимостью и предложил:

— Если вы не против… можем перекусить у меня в кабинете. У нас есть кухня, повар не мёртвый. По крайней мере, сегодня.

Я рассмеялась, удивившись, как легко этот мрачный человек может иногда шутить.

— Звучит… обнадёживающе. Я согласна.

Мы вернулись по коридорам, в которых я уже начинала ориентироваться, к его кабинету. Раэль жестом указал мне сесть за стол — теперь я заметила, что с другой стороны от его завала из пергаментов и артефактов был и второй стул, свободный, с мягкой обивкой.

Через пару минут в кабинет заглянул тихий студент — один из тех, у кого, кажется, были не только руки, но и бесшумные тапочки, — принёс на подносе две тарелки с горячим. Пахло чем-то пряным, с нотками чеснока, перца и… может быть, копчёной говядины?

— Суп с сушёным корнем риваты и жаркое с кровяной подливой, — как ни в чём не бывало сообщил Раэль, ловко двигая к себе тарелку. — Кровь, к счастью, только кулинарная. Надеюсь.

— Как вы ободряюще умеете подавать еду, — поддела я, с интересом заглядывая в тарелку.

— Издержки профессии.

Мы ели молча первые минуты. Я не ожидала, что еда окажется такой вкусной — насыщенная, пряная, горячая.

— У вас тут, оказывается, хорошо кормят, — я отодвинула локон за ухо, посмотрела на него. — Даже лучше, чем в общей столовой.

— Мы уважаем еду, — спокойно ответил он. — Магия требует ресурсов. Особенно наша. Если студент падает в обморок от того, что не позавтракал, его у нас не жалеют.

Я усмехнулась.

— А вы вообще кого-нибудь жалеете?

Раэль чуть склонил голову набок.

— Тех, кто этого заслуживает.

Его глаза, серебристо-синие, блеснули на секунду чуть теплее.

— А вы… Анна Николаевна… интересная.

Я немного удивилась. От него не ожидалось такой личной реплики.

— Это комплимент?

— Это — наблюдение. Но, возможно, и комплимент.

Я хмыкнула, не сдержав лёгкой улыбки, и взялась за бокал с чем-то, что очень напоминало травяной чай, но подозрительно искрился на дне.

Мы беседовали о факультетах, преподавателях, он делился краткими, ироничными зарисовками о коллегах — и, к своему удивлению, я поймала себя на мысли, что мне интересно с ним разговаривать.

Раэль Кассиан, декан некромантии, жрец тьмы и тишины… за обедом оказался остроумным, внимательным и, в каком-то смысле, почти нормальным мужчиной.

Почти.

После обеда Раэль проводил меня обратно по коридорам, теперь уже не спеша и молча, будто знал, что меня ждёт впереди, и не хотел отвлекать ни одним лишним словом. Я тоже не говорила. Мы оба знали — сейчас настанет момент истины.

Испытание проходило в отдельной комнате, окружённой магическими барьерами. Здесь не было мебели, только каменный круг в центре пола, выложенный из тёмного обсидиана с вкраплениями серебра. По краям — свечи, тонкие, будто вылепленные из тумана, их пламя не шевелилось.

— Встаньте в центр круга, — коротко сказал Раэль, и я подчинилась, чувствуя, как камень под ногами холодит, а воздух вокруг уплотняется.

— Закройте глаза. Не думайте. Не желайте. Просто позвольте себе почувствовать. Если связь есть — она сама найдёт вас.

Я сделала, как он сказал. Закрыла глаза. Открылась.

Тишина.

Прошло несколько секунд. Потом минута.

Я пыталась уловить что угодно — дрожь, внутренний отклик, вспышку в груди, шёпот, зов. Но было пусто.

Просто… пусто.

Я медленно открыла глаза и встретила абсолютно спокойный, ровный взгляд Раэля.

— Во мне её нет. — Я произнесла это не с досадой, а с каким-то… даже облегчением.

Он лишь кивнул.

— Значит, вы не одна из нас.

— Но я всё равно хочу провести эксперимент.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе, остановился за границей круга, глядя прямо в глаза.

— Нет.

Я подняла брови.

— Почему? Вы же сказали, что…

— Я не говорил, что соглашусь, — оборвал он, голос стал чуть резче. — Я сказал: если это единственный способ доказать всю абсурдность идеи, если это единственный путь убрать мой предмет из общей программы, тогда…

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал резко колючим, металлическим:

— Тогда да. Я позволю. Но не жди пощады. Всё будет как для всех. Никаких поблажек. Никаких «я же ректор и я занята». Только кровь, сила и страх.

Я не отвела взгляда.

— Согласна.

Он медленно кивнул.

— Значит, завтра. Первая пара. Как у всех.

А потом развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине, в центре круга, который так и не зазвучал.

Так из ректора на полставки я вдруг превратилась… в студентку.

Это звучало почти комично, если не учитывать, в чьей именно дисциплине я теперь числилась. Испытание я провалила с треском, в моих венах не было и капли некромагии — круг не отозвался, духи не откликнулись, и я чувствовала себя так, будто пришла на бал, а дверь захлопнули перед носом.

Но решение я приняла — и теперь придётся держать слово.

С этими мыслями я вернулась в свой ректорский кабинет.

Свет был мягким, дневным, всё внутри будто встречало меня привычным уютом — тяжёлый стол, шкафы с документами, чайник на подносе, шевелящийся от температуры, и аромат сушёных цветов от раскрытого окна.

Я села в кресло и посмотрела на стол, заваленный бумагами. Письма. Доклады. Странные заявления. Всё это снова напомнило мне: несмотря на то, что завтра в восемь утра мне предстоит стоять в ряду студентов факультета некромантии, я всё ещё ректор. И вся эта безумная Академия — на моих плечах.

Я вздохнула, взяла первое письмо. Оно начиналось с фразы:

«Уважаемая Анна Николаевна, обращаюсь к вам с просьбой разрешить использовать в качестве личного питомца призванного теневого зайца…»

О, боги.

Я наливала себе чай и погружалась в этот бюрократический безумный омут, думая о том, как поскорее расправиться со всеми задачами и хорошенько выспаться. Если мой сон не потревожит тот мужчина.

Но сейчас не до снов.

Сначала — зайцы. Потом — умертвия. Потом — мы посмотрим, кто из нас кого.

К огромному счастью, ночь прошла спокойно.

Без снов. Без голосов, без таинственных прикосновений, без шепотов у уха и без жарких, обжигающих поцелуев, от которых сердце стучит в горле.

Я спала крепко, как давно не спала — словно сама тьма решила дать мне передышку, зная, что утро принесёт свои сюрпризы.

И принесло.

В дверь колотили с такой яростью, будто меня собирались не разбудить, а вынести вместе с домиком.

Я, ещё не до конца проснувшись, зевая, потянулась, накинула на себя халат — тонкий, с поясом, который я не успела завязать как следует, — и поплелась к двери. Под ним была только шёлковая ночнушка, ласкающая кожу.

Я дёрнула ручку и приоткрыла.

На пороге стоял дракон.

Профессор-дракон. Высокий, грозный, мужественный до возмущения — и в эту секунду злющий, как гроза над горами.

Но стоило ему увидеть меня — на фоне утреннего рассветного солнца, в халате, почти не скрывающем формы, с растрёпанными волосами и румянцем после сна — как он запнулся.

Буквально.

Моргнул. Перевёл взгляд. Вернул. Опять отвёл.

Выглядел потерянным.

— Эм… — выдохнул он. — Вы… Вы должны пойти со мной. Немедленно.

Я прищурилась.

— Куда? — голос всё ещё с налётом сна. — Похищаете меня, профессор? Или мы уже на стадии выгула по утрам?..

Он дёрнулся, будто очнулся.

— Одевайтесь! — выдал резко. — Объяснения потом. Это срочно.

— Это связано с Академией? Или вы просто решили, что без меня ваш завтрак будет не таким вкусным?

Он снова замер, и на его лице на миг промелькнуло нечто странное — будто он и сам не до конца понимал, почему стоит здесь, в пять утра, перед дверью ректора.

— Пожалуйста, Анна Николаевна. Наденьте… что-нибудь. Я жду.

Я подняла бровь, развернулась и, уходя внутрь, преднамеренно медленно захлопнула дверь.

— Дайте мне пять минут. И кофе. Если хотите чтобы я могла думать.

Когда я вышла — одетая, собранная, с волосами, стянутыми в низкий хвост, в тёмных брюках и рубашке, которая казалась деловой только на первый взгляд — кофе не было.

И это, если честно, ударило больнее, чем ранний подъём.

Я посмотрела на стоящего у двери Реймана — всё ещё грозного, нахмуренного, почти грозового. Ни чашки, ни запаха обжаренных зёрен, ни намёка на заботу о человеческой (а именно ректорской!) выживаемости в такие часы.

Эдмунд бы справился лучше, мелькнула обиженная мысль. Тот хотя бы кофе приносит. И улыбается. И вообще…

— Идём, — коротко бросил дракон.

Без пояснений, без лишних слов. И я пошла — всё ещё без кофе, но уже с растущим раздражением.

Он провёл меня через служебные коридоры, быстро, уверенно, не оборачиваясь, пока мы не спустились к одному из старых складов под учебным корпусом.

Металлическая дверь, замки, печати — всё это он обошёл за секунды, распахнул, и мы оказались внутри.

Помещение было широким, мрачным, с каменными полами и металлическими стеллажами. На полках — аккуратно разложенные предметы в тканях, в свитках, в сферах. И пустое место.

Три.

Ровно три пустых, пыльных пятна, где раньше явно что-то было.

— Пропали. Сегодня ночью, — сказал он хрипло, указывая.

Я нахмурилась.

— Сначала у Раэля крадут редкие образцы… теперь у вас?

— Это не просто артефакты, — тихо проговорил Рейман. — Это ключи. Они создают двери там, где их быть не может.

— Двери… — я посмотрела на него пристальнее. — Между пространствами? Или мирами?

— И тем, и другим. Не важно. можно сделать дверь в шкаф, а можно в ад. Артефакты нестабильны, если их использовать неправильно. Но в руках тех, кто знает как… — он сжал кулак. — Они могут открыть путь туда, где магия хрупка. Или наоборот, опасна.

— Сколько украли?

— Три.

Я обвела взглядом полки.

— Вы держали их тут без охраны?

Он зло усмехнулся.

— Охрана была. Очень сильная. Печати, заклинания, сигналка. Но… я каждый день дважды проверяю особо опасный инвентарь. Утром и вечером.

Он посмотрел на пустое место.

— Вчера вечером всё было на месте. Сегодня утром — вот. Пусто.

Тишина повисла гулкая, напряжённая.

Я подошла ближе, провела пальцем по краю полки.

— Значит, кто-то изнутри. Кто знает, когда вы проверяете. Кто умеет обходить даже сильную охрану.

Рейман медленно кивнул.

Что ж, утро не могло начаться интереснее.