Глава 8

— Какие дальнейшие действия? — спросила я, отступив на шаг и скрестив руки на груди.

Рейман, всё ещё глядя на пустые места на полке, тихо ответил, почти с неохотой:

— Надо сообщить в Министерство. Но… — он выдохнул, как будто выдавливая из себя правду, — ничем хорошим это не закончится. Поднимут шум, начнут проверки, пришлют комиссию, возможно, даже временно ограничат практики.

Я молча кивнула.

— Но раз надо — значит, надо. А с последствиями… разберёмся.

Он повернулся ко мне, и во взгляде мелькнула тень чего-то близкого к удивлению.

— Ваша предшественница не стала бы сообщать. Проверки — не то, что нужно этой академии.

Я встретила его взгляд, спокойно, даже немного упрямо.

— А теперь здесь я. И значит, решаю — тоже я. Порядок — вот, что нужно этой академии. А пока у меня совершенно не такие ощущения от всей этой конторы.

Ненадолго повисла тишина. Он смотрел на меня, будто примерял эти слова на реальность, а потом чуть склонил голову.

— Я подготовлю доклад. Принесу вам на подпись.

— Принесите. Только если меня не будет — я, возможно, на занятиях у Раэля.

— Снова проверяете? — в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.

— Нет. На этот раз — в качестве студента.

Он замер, приподняв бровь.

— У вас дар?

— Нет.

— Но?..

— Но это эксперимент.

Он усмехнулся — коротко, почти бесшумно.

— Не слышал, чтобы Раэль любил экспериментировать с неодарёнными.

— Видно, ректоры проходят как исключение.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, как будто что-то обдумывал.

— А на моём факультете вы не хотите обучаться? В защите, насколько я видел, у вас определённо есть задатки.

Я чуть улыбнулась.

— Я подумаю.

На этом разговор был окончен. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд следует за мной — не хищно и не с любопытством, а странно, задумчиво, будто он впервые увидел во мне нечто большее, чем просто временного ректора.

Когда я добралась до факультета некромантии, всё уже не казалось таким пугающим, как в первый раз.

Тени в коридорах больше не вызывали мурашек, мантии студентов — нервного сжатия в животе.

Я всё ещё не была своей в этом мраке, но и чужой себя не чувствовала.

Подойдя к двери с привычной табличкой «Без стука не входить — упокою», я постучала.

Изнутри почти сразу раздался знакомый низкий голос:

— Входите.

Я открыла дверь и вошла.

Раэль сидел за столом, склонившись над какими-то записями. При виде меня он поднял голову, скользнул по мне взглядом и кивнул.

— Вы вовремя. Это хорошо.

— Я пришла на час раньше.

— Вот я и говорю — вовремя.

Взгляд его был всё таким же холодным, но в нём сквозила тень одобрения, как у преподавателя, чья ученица хоть раз выучила материал без напоминаний.

Он поднялся.

— Идём. Сегодня — практика. Первая по-настоящему серьёзная.

Мы прошли по коридорам в один из закрытых залов, который он открыл личной печатью. Внутри — круг из чёрного камня, расчерченный серебром. Свечи. Странные сосуды с травами и пеплом. И воздух, густой, словно пропитан чьим-то дыханием.

— Первое задание, — сказал Раэль, остановившись у центра круга, — обращение к Смерти.

Я моргнула.

— Серьёзно?

— А как иначе вы хотите работать с тёмной магией? — сухо отозвался он. — Это основа. Контакт. Обет.

— И студенты соглашаются на это?

— Неодарённых она чаще всего игнорирует. Не слышит. Не замечает. — Он пожал плечами. — А вот одарённые — да. Они идут на все, чтобы служить ее величеству Смерти.

— А те неодарённые, которых она не игнорирует? — уточнила я, и в голосе зазвучала ирония.

Раэль вздохнул.

— Если страх мешает завершить обряд, то… их ждут неудачи. Собственно, их и так ждут неудачи. Особенно в некромантии. Тут не терпят слабости.

Он подошёл к небольшой тумбе у стены, открыл ящик и извлёк оттуда узкий кинжал с чернёным лезвием и серебряной рукоятью, украшенной символами богини Смерти.

— Вам предстоит встать в круг, произнести слова клятвы и… — он поднял взгляд, — пустить кровь.

Протянул кинжал, вглядываясь в меня пристально, почти с сомнением.

— Вы ещё можете отказаться от этой затеи.

Я посмотрела на кинжал, на него… и спокойно взяла оружие в ладонь.

— Отказываться я не планирую.

Раэль кивнул. Лаконично. Словно внутри него что-то вновь сдвинулось.

Он отошёл на шаг, давая мне пространство.

— Тогда… приступим.

Я встала в центр круга, обведённого тонкой линией серебра, и почувствовала, как воздух внутри стал иным — тяжелее, плотнее, будто отрезанный от внешнего мира. Раэль стоял рядом, но теперь казался далеким, почти исчезнувшим за границей круга.

В ладони я сжимала кинжал. Его лезвие было холодным, даже сквозь дрожь в пальцах я чувствовала, как металл словно пьёт тепло кожи.

— Произнесите слова. Чётко. Не громко. Но с намерением. — Голос Раэля звучал приглушённо, как будто сквозь толщу воды.

Я вздохнула и произнесла:

— «Я зову тебя, Тёмная Владычица. Я не прошу, не требую, не умоляю. Я отдаю. Каплю жизни за каплю силы. Кровь — за знание. Я не раб, но союзник. Я не твоя, но рядом. Я готова служить, если ты услышишь.»

Кинжал опустился. Тонкая царапина на ладони — быстрая, резкая, и кровь заструилась в центр круга, впитавшись в древние символы.

Сначала не произошло ничего.

Я стояла в ожидании, сердце било в висках, но тишина была абсолютной.

А потом.

Я провалилась.

В одно мгновение весь свет исчез. Круг, камень, свечи — всё растворилось. Я словно упала внутрь себя — в пустоту, где не было ни звука, ни цвета, ни запаха. Только чёрная, густая тьма, живая и холодная.

Я попыталась сделать шаг — но не чувствовала ног. Попробовала заговорить — и не услышала своего голоса.

Но знала: на меня смотрят.

Чьё-то внимание было ощутимым, как прикосновение ледяной ладони к затылку. Я не видела, кто или что, но ощущение чужого присутствия сжимало грудь, как будто мир затаил дыхание.

Я не могла определить, было ли это враждебно, нейтрально, или просто бессовестно древним.

А потом — резкий толчок, и я снова стояла в круге. Руки дрожали. Лоб покрыт испариной. Свет свечей будто стал резким, а комната — слишком яркой.

Раэль молча подошёл ближе, заглянул мне в глаза.

— Что вы видели? — спросил тихо.

— Темноту. — Я проглотила ком в горле. — И… странное ощущение, что кто-то там есть. Смотрит. Но я никого не видела. И ничего не услышала.

Раэль нахмурился.

— Если ты попадаешь в Обитель Тьмы — это уже знак. Богиня приняла кровь. Приняла тебя в круг. Но если молчала… — Он на секунду задумался. — Это довольно странно.

Я перевела дыхание, глядя на тонкую рассечённую линию на ладони.

— Попробуем ещё раз позже, — сказал он. — Но будем считать это… хорошим знаком.

Я посмотрела на свою ладонь — на тонкую, болезненную полоску, по краям которой уже темнела кровь — и не была уверена, что это действительно хороший знак. Но спорить не стала.

Раэль кивнул и отступил на шаг.

— Теперь — основа. Что такое некромантия, в своей сути.

Он заговорил спокойно, почти с привычной монотонной чёткостью:

— Некромантия — не управление смертью. Это договор с ней. Мы не подчиняем, мы взаимодействуем. И только в том случае, если цена устроит обе стороны.

Я слушала, снова чувствуя, как в этот мрак можно провалиться, но… не исчезнуть.

И, что странно, это больше не пугало.

Раэль вёл лекцию долго — тщательно, чётко, с той самой холодной одержимостью, которую невозможно спутать ни с чем другим. Он говорил о связи с гранью, о балансе между волей и покорностью, о том, как важно чувствовать ткань мира, чтобы не порвать её, как паутину.

Я слушала. Впитывала. Где-то на грани понимания, где-то — на интуиции.

А потом он замолчал и посмотрел на меня:

— Попробуем ещё раз.

Я снова вошла в круг, почти без страха. Взяла в руки кинжал.

— Готова? — тихо спросил он.

Я кивнула и опустила взгляд на ладонь.

Произнесла слова. Лезвие скользнуло по ладони, оставляя второй шрам рядом с первым, и в этот самый момент…

Дверь распахнулась.

С глухим стуком в проёме возник Рейман.

Волосы растрёпаны, брови нахмурены, в глазах — ярость, почти осязаемая.

— Это срочно, — бросил он.

Раэль обернулся с лицом каменным, как надгробие.

— Сюда никому нельзя заходить во время обряда.

— Я сказал, это срочно, — дракон сделал ещё шаг.

— Это не факультет, а проходной двор, мать твою! — выдохнул некромант, уже явно теряя терпение.

Но я его больше не слышала.

Тьма снова поглотила меня.

Мир исчез. Свет исчез.

Осталась пустота.

Та самая — чёрная, живая, тяжёлая.

Но теперь не было безмолвия.

На этот раз…

Она пришла.

Из самой глубины мрака появилась фигура — высокая, изящная, невероятно красивая женщина, будто вырезанная из самой ночи. Её волосы ниспадали тьмой, её глаза сияли, как зеркала небытия.

Она смотрела на меня с недоумением, интересом… и улыбкой.

— Ты не принадлежишь этому миру, — сказала она. Голос звучал, как тихий звон колокольчиков в мороз. — А значит, не подчиняешься ни мне, ни другим богам.

Я замерла.

— Это… любопытно. — Она склонила голову. — Ты дважды пришла ко мне, иномирянка. И, раз уж ты так настойчиво добивалась встречи с богиней смерти, я готова выслушать.

Я выдохнула.

— Я хочу знать, может ли неодарённый человек заниматься некромантией. Не ради себя. Ради Академии. Чтобы понять — оставлять ли этот курс как обязательный для всех.

Богиня рассмеялась.

И это был не злой смех. А искренний, звонкий, почти весёлый.

— С таким запросом ко мне ещё никто не приходил.

Она шагнула ближе.

— Ты мне нравишься, Аня. — Она произнесла моё имя медленно, почти смакуя. — Твой обет будет принят.

Я выдохнула:

— Какая цена?

Богиня медленно обошла меня кругом, как хищник, рассматривающий редкого зверя.

— Ты принесла мне дар крови дважды. Не символически. Без веры. Ценой будут тоже двое… Твоя судьба отныне связана с двумя.

— Какими?.. Кем?

— С моим верным некромантом Раэлем. Он станет твоим проводником. Через него я смогу касаться тебя, слышать. Он будет чувствовать это. А ты — ощущать его мир сильнее. Возможно, однажды, станешь частью этого мира. Кто знает.

— А второй? — голос мой стал тише.

Она улыбнулась. Слишком спокойно. Слишком красиво.

— С этим наглым драконом. За то, что потревожила меня дважды. А он — за то, что нарушил святость обряда. Теперь ваши пути сплетены. До конца.

— Это наказание?

— Это паутина. А ты — чужая бабочка, что запуталась в шелке миров. Но мне любопытно, как далеко ты сможешь пройти.

— Это паутина. А ты — чужая бабочка, что запуталась в шелке миров. — Голос богини был всё таким же чарующе спокойным, но за этими словами чувствовалась древняя сила, перед которой меркло всё. — Но мне любопытно, как далеко ты сможешь пройти.

Она медленно взмахнула рукой, и в тот же миг на моём запястье вспыхнул свет — тонкий, резкий, как от прикосновения раскалённого пера. Я вздрогнула, и когда опустила взгляд, на коже уже проступал знак — таинственный узор из линий, сплетающихся в символ, будто вытканный из самой тьмы.

Он пульсировал, словно живой.

— Очень интересно… — прошептала богиня, снова глядя на меня, но теперь с явным вниманием, почти жадным интересом. — Крайне любопытно.

Она сделала полшага назад, глаза её вспыхнули ледяным светом.

— Я вижу, что в этом мире у тебя уже успела зародиться другая связь. Связь, которая не от меня и не ко мне. Но… я не буду её обрывать.

Её голос сделался глуже, как подземный звон в пустоте.

— Пускай живёт. Мне будет вдвойне интересно, что из всего этого получится.

Я открыла рот, чтобы задать хоть один вопрос. Хоть понять, что она имеет в виду, кого, какую связь…

Но не успела.

Мир сорвался в небытие.

Словно разжалась пружина.

Я очнулась.

Всё вокруг было светлее, чем должно быть.

Свечи, круг, тяжёлый воздух комнаты.

Пульсирующая боль в ладони, кровь, стекающая к запястью, горячая, настоящая.

И дыхание, вырвавшееся хрипом, как после долгого бега.

Я стояла в круге. Раэль — рядом.

Рейман — у двери.

И оба смотрели на меня.

Я стояла в круге, тяжело дыша, с пульсирующей болью в ладони и всё ещё звенящей в ушах тишиной. Кожа горела — не от раны, а от метки, которая теперь сияла на запястье.

Тонкий узор, словно сотканный из теней и серебра, сплетался в символ, живой, дышащий, пульсирующий в такт моему сердцу.

Я опустила глаза — и замерла.

Такой же узор, точно такой же, как у меня на запястье, светился на руке Раэля.

Плотный, тонкий, будто вышитый тенью по коже, он тлел серебристо-чёрным светом, медленно, как дыхание чего-то живого.

И прежде чем я успела осмыслить это, заметила второй отблеск.

На запястье Реймана.

Дракон смотрел на свой знак, как на проказу, и взгляд его с каждой секундой становился всё мрачнее.

Раэль первый заговорил — спокойно, но с привычной настороженной резкостью:

— Что ты видела?

Я открыла рот, но Рейман опередил:

— Какого дьявола происходит⁈ — рык его эхом отозвался в каменных стенах. Он шагнул вперёд, сверкая глазами, — что это⁈ — он резко поднял руку с меткой.

Раэль медленно повернул голову в его сторону.

— Я предупреждал. Нарушение обряда не проходит бесследно. Ты сам виноват.

— Это не объяснение!

— Нет, это предупреждение, которым ты пренебрёг.

Дракон сжал кулаки, но Раэль уже снова смотрел на меня.

— Рассказывай. Всё.

Я выдохнула. И рассказала.

Про темноту, в которую провалилась.

Про женщину — богиню смерти, чья красота была чужда и невозможна.

Про её слова.

Про то, что она примет обет, но не может связать меня напрямую, потому что я не отсюда.

Что в плату она связывает мою судьбу с Раэлем — как проводником.

И с Рейманом — за то, что потревожил обряд.

И… что она чувствует во мне ещё одну связь, которую решила не разрывать из любопытства.

Когда я закончила, наступила тишина. Густая, как ночь за пределами окон.

Раэль стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на меня так, будто пытался разгадать уравнение, написанное звёздами.

А Рейман…

— Твоя богиня навязала мне Истинную⁈ — голос его сорвался, глухой и яростный. Он будто не верил, что это происходит. — Без моего согласия⁈

Раэль не шелохнулся.

— Такова плата.

— Почему, чёрт возьми, я должен платить⁈ — ярость дракона кипела на грани огненного взрыва.

— Тебе же сказали. — Голос некроманта был спокоен, как глубокая могила. — Ты нарушил обряд.

Дракон выругался сквозь зубы и резко развернулся и вылетел из комнаты. Дверь хлопнула, как удар грома.

Раэль чуть приподнял уголок губ в неуловимой усмешке.

Только моргнуть не успела, как дверь распахнулась вновь, и Рейман ворвался обратно — всё такой же рассерженный, если не больше.

— Вот, — процедил он и сунул мне в руки два свёрнутых письма с печатями. — От Министерства.

— Благодарю, — с лёгкой иронией откликнулась я, всё ещё не до конца веря, что это происходит.

А затем вышел снова.

И вновь хлопнул дверью так, что стены кабинета отозвались глухим эхом.

Мы с Раэлем молча проследили за этим спектаклем. Я прижала письма к груди.

— По-моему, он не в восторге, — тихо заметила я.

— По-моему, — так же тихо откликнулся Раэль, — это только начало.

Метка на запястье пульсировала.

Тихо. Но настойчиво.

Я опустилась на ближайший стул, всё ещё сжимая в ладони письма и ощущая, как символ на запястье пульсирует, будто живой.

Раэль стоял рядом, спокойный, как всегда, только взгляд стал чуть глубже, чуть внимательнее.

— Что это вообще значит? — спросила я, глядя на него. — Что за… истинность?

Он чуть вскинул подбородок, и, как ни странно, резко вернулся к холодной официальности:

— Это означает, Анна Николаевна, что богиня смерти избрала вам мужей.

Я ошарашенно уставилась на него. Слова эхом отозвались в голове, но не спешили укладываться в смысл.

— Мужей?..

Он кивнул.

— Именно так. В нашем мире… и в её воле, это священная связь. Неслучайная, не обыденная. Истинная. И необратимая.

И тут до меня дошло.

Я резко выдохнула:

— Вот почему Рейман так зол. Богиня объявила его моим мужем в наказание за то, что нарушил ритуал.

Раэль приподнял бровь.

— Возможно. Хотя он всегда немного зол. Но в этом случае — особенно.

Я моргнула, разглядывая его. Он был… спокоен. Без тени раздражения или сомнений.

И это казалось ещё страннее.

— А вы? — я прищурилась. — Почему вы не в ярости, не рычите, не хлопаете дверьми?..

Он посмотрел прямо мне в глаза. Его голос был ровным, почти равнодушным — но в этих словах было нечто глубже:

— Я доверяю своей богине. Если она считает, что я достоин именно такой жены — значит… я сильно провинился перед ней. И это мое наказание.

Я невольно улыбнулась. Не смогла удержаться.

— Два мужа — это… это перебор.

Раэль не моргнув ответил:

— Три.

Я замерла.

— Что?..

— Вы сказали, она не стала разрывать ещё одну связь.

Он склонил голову, и в глазах его блеснула та самая, знакомая насмешка.

— Значит, мир уже подобрал вам мужа сам. И она решила… оставить его.

Я в изумлении откинулась на спинку стула, чувствуя, как с каждым днём этот мир становится всё безумнее.

Я сидела, ошарашенно хлопая глазами, как будто меня только что переехал груженный дилижанс с табличкой «Добро пожаловать в ваш новый мир».

— И кто… кто этот третий? — выдохнула я. — Уж не скажете же вы мне, что это ещё один декан? Или, прости меня богиня, студент?

Раэль чуть пожал плечами.

— Не знаю. Это же ваш будущий муж, Анна Николаевна, а не мой.

— Постойте… — я нахмурилась, всматриваясь в него. — А вы тогда… будущий или настоящий?

Он молча поднял руку, на которой всё ещё мягко мерцала метка, сплетённая из серебра и мрака.

— Уже настоящий. Как и Рейман. А третий… ещё нет. Или вы бы уже знали.

Я закрыла глаза, вдохнула, выдохнула.

— Окей… — протянула я. — Значит, будет у нас фиктивный брак. На бумажке. Без всякого вот этого.

— Не выйдет.

— Чего? — я открыла глаза, уставилась на него.

Он посмотрел на меня всё с той же холодной, немного насмешливой невозмутимостью.

— Скоро узнаете.

И, будто вычеркнув тему разговора из списка дел, спокойно добавил:

— На сегодня наше занятие окончено.

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги и пошла в ректорскую. Интересно, а бутылочка горячительного где спрятана?