Глава 9

Когда я вошла в свой кабинет, мир, казалось, всё ещё шевелился у меня под кожей, будто метка на запястье вплетала свои узоры не только в плоть, но и в реальность вокруг.

Дамир поднялся со своего места почти мгновенно, словно сторожевой пес, почуяв движение.

— К вам… э-э, к вам пытается попасть один из студентов.

— Имя? — устало спросила я, направляясь к своему столу.

— Гарис Мор. Он уже дважды приходил, но так толком и не объяснил, с каким вопросом. Только сказал, что это важно.

Я опустила взгляд на поверхность стола, пытаясь вспомнить хоть что-то — ни одной ассоциации.

— Ладно, запиши. На завтра, к примеру, после обеда.

— Как скажете, ректор. — Дамир склонил голову, и вышел из моего кабинета, снова скрываясь за кипами бумаг за своим столом.

Я молча упала в кресло, словно наконец позволила себе рухнуть под тяжестью этого дня, и устремила взгляд в окно.

Небо было хмурым, в облаках дрожало золото заката, академия вокруг будто затаилась.

Прошёл час. А может, и два.

Я не двигалась. Не думала. Просто позволяла тишине заполнить трещины внутри.

И только потом, со вздохом, вспомнила о свитках, которые по-своему громко требовали внимания с самого утра.

Развернув первый, я уже на первых строках почувствовала, как в животе леденеет.

«В ответ на ваше письмо о факте проникновения и пропажи магических артефактов с высоким уровнем опасности, Министерство магического образования и контроля принимает решение о немедленном формировании комиссии. В срок ближайших семи дней комиссия прибудет в Академию Тёмных Тварей с целью проведения внутренней проверки, рассмотрения фактов и вынесения окончательного вердикта о дальнейшей судьбе заведения. Рассматривается возможность временного приостановления деятельности Академии на период разбирательства.»

Я уронила взгляд ниже. Пергамент дрожал в пальцах.

Дракон. Прекрасный, огнедышащий дурак. Он не принёс письмо. Он сам его отправил.

Я развернула второй свиток. Он был формальнее, но от этого не менее неприятным.

«Всем ответственным лицам Академии надлежит в кратчайшие сроки подготовить необходимую документацию, перечень преподавателей, список дисциплин, инвентаризацию хранилищ и лабораторий, отчёты о чрезвычайных происшествиях за последние два года, а также предоставить полную информацию о текущих и планируемых образовательных программах.»

Я медленно опустила голову на стол.

А теперь, кажется, начинается самое веселье.

Я закончила все рутинные дела ректора с таким видом, будто оставляла на бумаге последние капли своей души. Бумаги, документы, согласования, отчёты… Академия жила, дышала, требовала внимания, и я теперь — её ректор.

Я встала, оттолкнулась от стола и потянулась всем телом, будто хотела вытянуть из себя усталость.

Думать было уже невозможно.

Голова гудела, глаза резало, в груди копилась глухая тревога.

Надо переспать с этим днём. И, желательно, в буквальном смысле.

Я вышла из кабинета, стараясь не думать о свитках, о богине смерти и особенно о драконах. Каменные коридоры, прохладные и всё ещё чужие, встретили меня гулкой тишиной и чуть дрожащим светом факелов.

И, как будто судьба решила, что этот день не должен закончиться без маленького луча тепла, прямо на повороте я чуть не врезалась в Эдмунда Райта.

— Анна! — Его голос прозвучал мягко, будто обёрнутый в бархат. Он улыбнулся — как всегда, чуть лукаво, чуть тепло. — А я как чувствовал…

Он продемонстрировал мне два стакана кофе. Один уже привычно — для меня.

— Только что с кухни, ещё горячий. Решил рискнуть и нести оба — вдруг угадаю с маршрутом.

Я не удержалась от улыбки.

— Вы не угадываете. Вы предугадываете.

— Уж кто бы говорил. — Он посмотрел на меня с доброй насмешкой. — Вчера — экскурсия. Сегодня — в чёрной мантии среди некромантов. Что дальше? На факультет демонов?

— Только если у них тоже можно пить кофе во время занятий. — Я взяла стакан, сделала глоток и вздохнула с наслаждением.

— Значит, слухи не врут? Вы действительно…

— Студентка. Да. У некромантов.

Он чуть отстранился, вскинув бровь:

— Добровольно? Это очень смело.

— Или очень глупо. Пока не решила. Но если можно выяснить, насколько предмет подходит обычным студентам без дара — стоит попробовать самой.

Он кивнул, и в его взгляде не было насмешки — только уважение.

— У вас, наверное, и правда не самый обычный путь. Но вы производите впечатление человека, который всегда знает, куда идёт. Даже если дорога выложена костями.

— Главное — чтобы не моими.

Мы оба рассмеялись. Смех был тихим, коротким, но от него почему-то стало легче дышать.

— Вы в домик? — спросил он, когда мы подошли к развилке.

— Да. Устала. Хочу отключиться от всего.

— Заслуженно. — Он слегка поклонился. — Тогда не смею отвлекать. Спокойной ночи, ректор.

— И вам, профессор.

С этими словами я пошла дальше, и только когда скрылась за дверью своего домика, поняла, что впервые за день улыбаюсь без усилий.

Кофе спас мир.

А Эдмунд — мою ночь.

Во сне я оказалась в роскошном особняке, где звучала музыка, горел мягкий свет люстр, повсюду двигались силуэты — улыбающиеся, танцующие, щебечущие. Атмосфера праздника, вина, бархатных голосов и какого-то волнующего ожидания.

Я была в лёгком платье, почти воздушном, со спущенными плечами и открытой шеей. Оно казалось шитым специально для меня. Я кружилась между людьми, не узнавая ни одного лица, пока вдруг не ощутила — он здесь.

Тепло разлилось по спине, будто чей-то взгляд коснулся затылка. Я обернулась — и увидела его.

Он стоял в тени колонны, высокий, уверенный, с тем самым странным, смазанным лицом, которое я не могла запомнить. Но я узнала его сразу.

Он пересёк зал, не отрывая от меня взгляда.

— Опять ты… — пробормотала я с тихой улыбкой.

Он усмехнулся, наклонился ближе, голос его был низким, будто проникающим под кожу:

— Мне надоело ловить тебя во снах.

Я застыла, сердце сжалось в груди. Он провёл пальцами по моему запястью, там, где в реальности появилась метка богини. Странно, но во сне ее не было.

— Я хочу знать твоё имя.

Он наклонился и поцеловал меня. Губы его были тёплыми, настойчивыми, а прикосновение — глубоким, требовательным. Я отозвалась, не думая, не колеблясь. Просто отдалась этому поцелую, который замурашил всю кожу, затопил жаром.

Но он прервал поцелуй и прошептал:

— Ты не сможешь назвать мне его, я знаю. Ты не способна произнести своё имя здесь, как и я. Но если… если мы станем едины — я смогу почувствовать тебя в реальности. Узнать. Найти.

И это звучало… абсолютно правильно.

Я не сопротивлялась, когда он взял меня за руку и повёл по винтовой лестнице на второй этаж особняка. Мы прошли мимо зеркал и закрытых дверей и остановились перед одной, старой, тёмной. Он толкнул её — и мы вошли в кабинет.

Закрыв дверь, он притянул меня к себе, его руки уже были на моих бёдрах, на талии, губы касались шеи, плеч, пальцы скользнули под тонкую ткань платья, находя чувствительные точки, заставляя меня задыхаться от желания.

— Не исчезай снова. Побудь со мной.

Он прошептал это на ухо, прижав меня к себе, и я только кивнула, уже не способная сопротивляться.

Он опустил меня на мягкий ковёр прямо посреди кабинета.

Колени мои послушно раздвинулись, когда он опустился между ними. Подол платья был приподнят, обнажая нежную кожу, дыхание сбивалось.

Он наклонился — и его язык коснулся меня, там, где я уже давно была влажной и трепещущей. Его рот, его пальцы, его дыхание — всё слилось в восхитительное безумие наслаждения, и я выгибалась, цепляясь за ткань ковра, за воздух, за стон, вырывающийся из груди. Он так умело ласкал мой клитор, всасывал его, а потом нежно дул, пока его пальцы нежно, но требовательно растягивали мое узкое влагалище, готовя меня к тому, что непременно произойдет.

Мир сузился до его рта, до его языка, до медленных, изматывающе сладких движений, пока не взорвался ярким, слепящим оргазмом, прокатившимся по всему телу.

Он поднял голову, глаза его пылали огнём желания.

— Сейчас, — выдохнул он, раздвигая мои бёдра шире, — сейчас ты станешь моей.

Я почувствовала, как он ложится сверху, его напряжённое тело, горячее и желанное, прижалось ко мне, как его член раздвигает мои складочки, я поддаюсь вперед, готовая принять его.

Он провёл ладонью по моему бедру, сжимает его пальцами и…

И я резко проснулась.

Дыхание сбилось. Простыни были мокрыми, тело пульсировало, как будто я всё ещё была там.

А между ног — томная, сладкая тяжесть.

Он снова не успел.

Утро снова началось со стука в дверь.

Не просто стука — настойчивого, громкого, как будто кто-то собирался снести дверной проём.

Я выругалась себе под нос, закуталась в халат поверх пижамы и поплелась открывать.

На пороге стоял Рейман. Опять.

Только на этот раз он не стал ждать приглашения — просто вошёл.

Закрыл за собой дверь.

На замок.

— Простите, а вы часом не перепутали адрес? — Я приподняла бровь. — Или у вас там драконья амнезия, и вы решили, что мой дом — ваше логово?

Он молча шагнул ко мне.

Близко.

Так близко, что воздух между нами стал жарче.

— Я — твой муж, — проговорил он хрипло, нависая надо мной. Голос его был низким, звериным, срывающимся почти на рык.

— Помню, — я фыркнула. — Богиня. Метка. Судьба. Романтика в лучших традициях проклятых браков.

— Мой дракон… хочет свою женщину.

Эти слова он произнёс так тихо, что они прозвучали громче крика.

И только тогда до меня дошло, что он имеет в виду.

— Что? — выдохнула я, пятясь, пока не упёрлась в стену.

Он подошёл вплотную, его руки сомкнулись по обе стороны от моей головы, заперев меня в капкане.

Он опустил лицо к моей шее, вдохнул долго, жадно, как зверь, учуявший запах своей.

— Что вы творите⁈ — моё сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется.

— Ты моя женщина. Теперь. Я этого не просил. Но, к дьяволу, я не спал всю ночь. Только о тебе и думал.

— И… решили сообщить мне об этом на рассвете⁈

— Нет. Я пришёл, чтобы мы всё исправили.

Он наклонился ещё ближе.

— Ложись на кровать.

— Может, вам ещё и чаю сделать? Выметайтесь.

— Нет. Ты не поняла. Я — дракон. И пока ты не станешь моей, пока не будешь шептать моё имя, кончая, я не смогу уйти.

— О, уйти вы точно сможете. И немедленно.

Я выпрямилась, сжав кулаки.

— И с каких это пор мы на «ты»?

Он прищурился, усмехнулся уголком губ — дико, опасно.

— С тех пор, как ты повесила на меня эту чёртову метку, Анна. Теперь ты — моя жена. И выкать я тебе не намерен. Ложись на кровать… или я сам тебя туда положу.

— Облезешь! — я ткнула в его грудь пальцем. — А ну катись из моего дома колобочком!

— Кем?

— Кем угодно! Хоть катись, хоть лети!

Он рычал, нависал, но мне не было страшно. Я была зла. Так зла, что даже жар от его близости не мог перебить раздражение.

Он прожигал меня жутким взглядом, таким, что даже свечи бы погасли —

а потом резко развернулся и пошёл к двери.

Я успела только выдохнуть…

И он вернулся.

В одно резкое движение он впечатал меня в стену, и его губы обрушились на мои.

Горячий. Грубый. Страстный.

Поцелуй, от которого земля ушла из-под ног.

И прежде чем я успела возмутиться, он подхватил меня под бёдра, приподнял, прижал к стене, его ладони жадно обхватили мои формы, сжимая так, будто он держал не женщину — свою добычу.

Я ответила. Не понимаю как. Не понимаю зачем.

Просто поцеловала в ответ, как будто губы знали, что делать, даже если мозг протестовал.

Тепло между ног вспыхнуло от одного его прикосновения, а дыхание сорвалось в предвкушении — пока я не услышала звук молнии на его брюках.

Он расстёгивал их.

И только это вернуло меня к реальности.

— Вон! — Я выдохнула, вывернулась, оттолкнула его с неожиданной для себя силой. — Из моего дома! Сию секунду!

Он зарычал, но всё же отступил, дыхание его было тяжёлым, глаза — горели.

Но он ушёл.

На этот раз — по-настоящему.

Я захлопнула за ним дверь и рухнула на пол, ощущая, как ноги дрожат, сердце колотится, а кожа до сих пор помнит каждый его поцелуй.

И, чёрт побери…

Это была только середина недели.

Я долго сидела на полу, прислонившись к двери, стараясь унять дрожь в коленях и в голове, где всё ещё звенели его слова. Его руки. Его поцелуи.

«Шептать моё имя, кончая.»

Да кто так вообще говорит⁈

Да как, чёрт побери, я могла на это отреагировать⁈

Я выругалась. Потом снова.

Потом — ещё раз, особенно красочно.

Заставила себя встать, прошла в ванную и, глядя на собственное отражение, холодной водой пыталась вымыть из себя это утро.

Не вышло.

Пульс всё равно бешено стучал, как только я вспоминала его дыхание на своей шее, его ладони, сжимающие мои бёдра…

Нет. Стоп. Хватит.

Я собрала волосы, надела одежду построже, чем обычно, — пусть даже вид у меня был, как у пережившей землетрясение, — и, собрав все остатки достоинства и самоконтроля, вышла из домика.

Академия встретила меня прохладным воздухом, шепотом листьев и отголосками магии, таящейся в стенах и тенях.

Я глубоко вдохнула.

Вперёд. В кабинет. В работу. В рутину.

Никаких драконов.

Никаких поцелуев.

Никаких стен.

Просто ректор.

Чёртова глава Академии.

И я собиралась ею быть. Даже если сердце предательски замирало каждый раз при воспоминании о горячем дыхании, шёпоте и его словах.

Хотя, конечно… шёпот был чертовски красивым.

Я мысленно застонала.

Работа. Срочно. Сейчас. Немедленно.

Возле моего кабинета стоял Раэль. Я резко остановилась, сердце дернулось, а тело отозвалось слишком живо на один только его взгляд.

Он заметил это — ухмыльнулся, медленно, глубоко, с каким-то мучительно понимающим выражением.

— Он приходил? — спросил он лениво, будто мы обсуждали визит курьера, а не утренний приступ драконьего безумия.

— А вы что, с той же целью? — Я прищурилась, сдерживая раздражение.

Он не стал юлить.

Просто кивнул.

— Да. Обретение истинности — это как получить доступ к пустому сосуду, когда твой переполнен. И необходимость его наполнить… становится просто нестерпимой.

Я моргнула.

— Какая интересная метафора секса, Раэль. Прямо одухотворенная.

Он улыбнулся, тихо, почти тепло.

Но в глазах его пылал тот же голод, что я видела у дракона.

И от этого по спине пробежали мурашки.

— Ты тоже это почувствуешь. Это влечение, которому невозможно не уступить. Не потому, что ты слаба. А потому что эта связь — сильнее разума.

Я взяла себя в руки и прошла в кабинет.

Он, конечно, пошёл следом, закрыл дверь.

На замок, как и Рейман.

— Простите, но… всех ли адептов некромантия склоняет к сексу? Или я — особенная?

Он рассмеялся.

И это был настоящий, живой смех, без тьмы, без притворства.

— Ты определённо особенная.

Я отвернулась, вставая к окну.

И именно в этот момент он подошёл сзади и обнял меня.

Руки его были осторожными, но твёрдыми, уверенными.

Точно так же, как во сне.

Я застыла.

Это не может быть он.

Нет.

Он бы уже узнал.

Он бы сказал.

Он бы…

Раэль наклонился и провёл носом по моей шее, вверх, к уху.

Медленно. Слишком нежно.

— Не стоит сопротивляться естественным вещам, — прошептал он, и голос его прошёл сквозь меня, как прикосновение. — Богиня выбрала меня твоим проводником в мир духов. А тебя — моей партнёршей. Моей женщиной. Моей парой.

От этих слов по коже прошёл озноб.

Я вырвалась, развернулась резко, глядя в его глаза.

— А если бы она выбрала другую? Ты бы так же шептал ей?

Я сама не заметила, как перешла на ты.

Он медленно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

В его глазах не было ни сомнения, ни обиды — только какая-то глубина.

И уверенность.

— Она выбрала тебя. И нет никаких других. И не будет уже. Только ты, Аня.

Я замерла.

А потом — отмерла, только когда его руки мягко легли мне на талию, а глаза — посмотрели в самую душу.

— Я не стану тебя торопить. Если ты не готова — я подожду.

Он легко коснулся губами моего носа, и это было… неожиданно нежно.

Слишком нежно, чтобы не всколыхнуть чего-то гораздо большего.

— Хорошего тебе дня, Анна Николаевна, — проговорил он, отступая.

И на выходе, уже положив руку на ручку двери, добавил:

— Следующий урок — завтра. Постарайся не забыть… жена.

И ушёл.

Оставив меня одну.

Со сбившимся дыханием и пульсирующим сердцем, которое стучало точно в том же ритме, как тогда — в темноте, в круге, в её мире.