Глава 22

Моржова берет время подумать, но отзванивается уже вечером. Из-за шока она не сразу вспомнила, что через пять дней у них с Сергеем годовщина свадьбы. Дата не круглая, четыре года. Праздновать они не собираются, но вот собрать семейный ужин у них дома — отличный повод. В конце концов, не на днях рождения детей ведь устраивать разборки? А тут приглашение друзей, то есть нас с Миленой, будет выглядеть естественным. Конечно же, Инна ничего не будет знать.

Милена относится к плану очень и очень скептически. Но все же соглашается отдать Злату на ночь маме. Тем более родственники покинули ее квартиру. Убеждаю любимую, что так мы сделаем мир чуточку лучше. С Инной она все это время общается немного по смс, но не раскрывает карты.

В назначенный день приезжаем на час позже семьи. За прямоугольным столом в гостиной Моржовской квартиры его родители — статный отец Петр Николаевич. Ему под шестьдесят, но мужик крепкий — с военной выправкой и густой поседевшей шевелюрой. Матушка Сереги и Инны маленькая и щупленькая, дочь пошла ростом в нее. Ольга не могла не пригласить свою маму — полную женщину с рыжим «бараном» на голове. Впрочем, у них все равно нет секретов. Ну и естественно в квартире Инна Моржова.

На нашей общей подружке платьишко, стилизованное под школьную форму. Когда мы с Миленой присоединяемся к компании, мордочка Инны становится такой же белой, как воротничок на одежде. Глаза бегают, она даже ногами начинает перебирать. Явно ищет пути к отступлению. А мы как ни в чем не бывало улыбаемся, знакомимся с тещей Моржа.

— Приятно видеть тебя, Матвей, — говорит Петр Николаевич, — после смерти Павла ты пропал. Надо будет помянуть его за столом…

Киваю.

— Спасибо. Тоже рад вас видеть.

Повисает небольшая пауза. В комнату из кухни возвращается Ольга, Инна подскакивает.

— Забыла сказать, у меня встреча. До конца не досижу…

Сноха Моржовых довольно улыбается.

— Э нет, золовушка. Двери этого дома откроются только после горячего.

Инка затравленно смотрит на родителей.

— Но мне надо…

Выхода ей не будет, Ольга заранее заперлась и спрятала ключи. Но об этом знаем только мы. А пока звучит бойкий голос тёщи.

- Молодежи не до нас. В лучшем случае свои семьи, а то и все время пропадают на работе.

Мать Моржовых горячо соглашается.

— Ты права, Маша! Наша Инночка еще так много путешествует. Дочка, посиди сегодня с семьей.

Инна смотрит на отца. Но тот хмурится и кивает.

— Сядь. Все равно толку нет от твоих встреч.

Пьем первый тост. Мы с Миленой едва притрагиваемся к вину, еда вообще не лезет в горло. Пора переходить к главному, и подачу мне дает сам глава семейства Моржовых.

— А ты, Матвей, надумал жениться? Ведь тебе уже за тридцать. Прости, что лезу, но я, можно сказать, на правах отца. Ты парень видный, уже несколько раз мог в загс сходить.

Усмехаюсь. Ну, что же.

— Мог, Петр Николаевич, но не несколько, а всего один. Мне бы хватило свадьбы с матерью моей дочки.

Нас всех оглушает звон. Вилка падает из руки Инны прямо в тарелку. Ольга встает из-за стола и проходит к дверям. Никто не должен выйти из комнаты.

— Уверен, будет девочка? — интересуется кудрявая Мария. — Мужики обычно сыновей хотят.

Пожимаю плечами.

— Я тоже хочу, в будущем. А сейчас у меня уже есть маленькая дочь.

Все ахают. Вступает мама Моржовых.

— Ничего себе дела, а мы всё на ваш союз с Инночкой надеялись… Но неважно. Ведь у Милены тоже малышка. Вы оба с доченьками, как совпали!

Не могу не согласиться.

— Да, у нас много общего. Например, ребенок. Вот, моя Злата.

Я как сумасшедший отец открываю фото дочки на смартфоне, показываю друзьям. Впрочем, я и правда без ума от своей очаровашки. Инна сидит, словно окаменевшая. Тут не выдерживает младший Морж, который все это время пялился в свой телефон.

— Я что-то не понял, — морщится Серега, — ты отец ребенка Миленки? Это как? И почему она одна крутилась все это время? Прости, друг, но я тебя не узнаю. Еще выспрашивал, есть кто у нее…

Челюсти сжимаются. Он прав, Милена все это время выживала одна. Чувствую, как любимая гладит меня под столом, хочет успокоить. Все-таки она — мой ангел.

— Спрашивал, — киваю, — потому что не знал. В том числе, и про своего ребенка. Мне сказали, Мила сразу после нашей связи выскочила замуж. Даже фото предъявили. Вот эти.

У моего стула все это время стоит подарочный пакет. Но это не сувенир Моржовым, в нем журнал. Морж и его родня внимательно смотрят на нужные страницы. Инна хватается за голову.

— Можно я уйду-у-у…

Она практически воет. Мать вскидывает на нее тревожный взгляд.

— Да что с тобой, Иннусик?

А вот ее супруга интересует другое.

— Кто же так подло сделал? Руки бы вырвал! Ты хороший человек, Матвей, и лишать ребенка такого отца… Мне очень жаль, сынок.

Отеческие нотки в голосе Моржова-старшего трогают. Понимаю, что делаю все правильно.

— Я не собираюсь расправляться с этим человеком физически. Да и вообще мести нет в моих планах. Это ваша дочь, Петр Николаевич, соврала мне. Я тоже хорош — поверил… В общем, отдаю дело на ваш суд. Вы мудрый человек.

Петр хмурится как от боли, замирает. Его жена закрывает рот ладошками, ее светлые глаза делаются совсем круглыми. Их сватья залпом допивает вино.

— Вот вам и Иннусик.

Слышим громкий всхлип. Инна закрывает лицо ладонями.

— Я не хотела-а-а… — рыдает.

Старик Морж подскакивает из-за стола.

— Да как ты могла! Как у тебя умишко повернулся в эту сторону!

Инна громко сморкается в рукав, тоже встает. Она мелкая, сутулая напротив спортивной фигуры отца. Но в ней вскипают эмоции, и она задирает голову.

— Да вы меня достали все! В том числе, и с Адмираловым! — хрипло выдыхает. — Вот, Инночка, учись на золотую медаль. Вот, дочка, бегай и выигрывай соревнования. Вот, ходи на танцы… А я вообще модельером стать хотела!

— Но как же… — разводит руками отец.

— А с Матвеем?! — продолжает кричать дочь Моржова. — Только и разговоров было, как вы породнитесь. Что он — мой будущий муж. Ведь вы там что-то решили с его папашей. И я ведь сама поверила! Думала, наконец, родителям угожу… Влюбилась.

Инна рыдает. Смотрю на Милену, у той тоже из глаз текут слезы. Инка опять сморкается.

— И тут он западает на Миленку! Прямо на моем дне рождения! Я думала, сдохну… Потом поняла, что меня ждет дома. У-у! Мне бы все уши прожужжали, какая Милена умненькая, аккуратная, с хорошими манерами. Смогла завидного жениха поиметь. Хоть топись иди…

Вся женская половина ахает. Ольга идет, закрывает детскую и дверь в гостиную. Правда, Инна хрипит, почти шепчет.

— Потом эта фотосессия. Я снимала чисто для интереса, мне тогда купили новый телефон с отличной камерой. А когда позвонил Матвей, план сложился. Я ведь до этого спрашивала у Милки, она сказала, парень пропал. Я, было, выдохнула… А он заинтересовался. Про беременность я тогда и знать не могла!

Снова поток слез.

— Когда узнала про ребенка, — продолжает Инна бесцветным голосом, — испугалась страшно. Матвей бы меня просто убил. Да и правда считала, он может отобрать малышку.

Чувствую, как давит в груди. Петр строго перебивает дочь.

— Не ври!

Инна глубоко вздыхает.

— Ну, ладно. Я надеялась, Матвей еще прислушается к воле отца. Особенно когда тот умер. Думала, мы могли бы быть вместе… Милка с ее мордашкой и фигурой все равно одна бы долго не осталась.

В этом Инна права — у Милены прекрасная внешность. Но она несколько лет была одна. Наверное, ждала меня… Или просто не могла завязать отношения. Ведь даже с Иваном у них была одна видимость. Сердце снова сжимает в тиски. Хочется уехать домой.

— Как бы ни было, — тишину спугивает голос Инки, — сейчас мне нахрен не нужен Адмиралов. И врала я только потому, что показала эти чертовы фотки! Я боялась…

Не знаю, правду говорит Инна или выгораживает себя, но за столом немая сцена. Лицо Сереги краснющее.

— Мало ты ее порол, папа!

Наблюдаю за этим кино, внутри пусто. Пусть теперь разбираются сами. Тем более, родители сами приложили руку к тому, чтобы вырастить такую дочь. Нет, я не перестану их уважать. Но свои ошибки должен исправлять каждый. У старого Моржова ходят желваки.

— Даю тебе день, и поедешь к тете Наде!

У Инки отваливается челюсть.

— В монастырь?! Ты фильмов обсмотрелся!

— Петя, ты с ума сошел? — подает голос мама Инны.

Мужчина шумно выдыхает.

— Да кому ты там нужна? Работать будешь у них и думать о жизни. А потом поговорим о будущем. Чего ты там хотела… Но не послушаешься — лишу всего!

Инна ревет, похрюкивая. Милена поднимается из-за стола.

— Идем, Матвей.

Реально, мы уже лишние. Толком ни с кем не прощаемся, только Ольга запирает за нами дверь. Я не пил, сажусь за руль. Милена на месте рядом, снова плачет.

— Ну, чего ты, малышка.

Из меня такой себе утешитель, поэтому просто накрываю соленые губы ртом. Толкаюсь меж них языком, ласкаю. Секунды, Милена включается в поцелуй. Выплескиваем в него все нервы. Покусываю ее губы, глажу шею. Мила накрывает ладонью мою руку, переплетаем пальцы. Не знаю, сколько проходит, пока мы решаем отстраниться. Завожу мотор.

— Мне жалко ее, — признается Мила, — хотя она поступила ужасно.

Пожимаю плечами.

— Пусть ее рассудит семья. И в конце концов, им давно надо было поговорить откровенно.

Мила вытирает глаза.

— Да, ты прав. Матвей?..

— Мм?

На светофоре смотрю на свою девочку.

— Пообещай, что мы никогда не будем угнетать нашу дочку? Пусть Злата сама выбирает, чем заниматься, и всё такое… Мы поможем, конечно.

Не могу сдержать улыбки.

— Будет. И Злата, и другие наши дети. Хотя их будущих мужей я все же проверю по своим каналам.

— Матвей!

Тему Моржовых на этом оставляем, а вот привкус поцелуя мне всю дорогу не дает покоя. Хочется скорее оказаться дома. Правда, после приезда каждый из нас сразу идет в душ. Ощущаем вполне логичное желание помыться. А вот после укладываемся в постель…

Горит только ночник. Милена в белой сорочке, с капельками воды на волосах. Кожа еще распаренная, легкий запах лосьона. Опускаюсь на постель рядом, подминаю ее под себя. Снова целую жадно, как в машине. Рукой нащупываю сосок, сжимаю пальцами. Особых прелюдий не хочется. Через пару минут ныряю рукой под сорочку, раскрываю ее бедра и с удовлетворением ощущаю отсутствие трусиков и горячую влагу. Малышка готова.

Развожу ноги, тут же погружаюсь в нее. С женских губ слетает тихий стон, а ее нижние губки плотно охватывают член.

Вхожу глубже, задерживаюсь, выскальзываю из нее. Чувствую всей длиной члена ее упругие мышцы. Снова толкаюсь. Она выгибается, открывает доступ к пояснице с нежными ямочками, попке. Сжимаю бархатное тело, притягиваю к себе на каждом толчке. В ушах стоят звуки ее смазки и стоны, которые становятся все громче. Ведь мы сегодня одни в доме.

Замедляюсь на глубоком толчке. Тянусь губами к светлой шее, втягиваю кожу. Прикусываю, всасываю… Не делаю больно, но оставляю красноватый след. Мне так нравится видеть на ней свои отметки. Возбуждение накрывает новой лавиной. Ягодицами ощущаю тонкие пальцы. Милена сжимает мои мышцы.

— Матвей, еще.

Малышка изнемогает. Медленно выхожу из тела, оглаживая головкой стенки. Развожу ее колени шире, одну ножку устраиваю на своем плече. Опираюсь руками о постель. Мила тут же скользит ладонями по моим предплечьям, ласкает. Ее дыхание бьется, девушка кусает губу. Смотрю в светлые глаза, устраиваю головку у мокрых лепестков. Она раскрывается мне навстречу.

Толкаюсь резче, чем обычно. Мила вскрикивает, шумно выдыхает.

— Мм, да, Матвей.

Могу продолжать в том же темпе. Сейчас так нужно нам обоим. Минимум нежности, только звериная страсть на грани. Еще один резкие толчок… Смазка хлюпает, Милена хватается за спинку кровати над головой. Грудь еще больше встает, розовые ореолы помнят мои ласки. Соски тугие, как горошины. Смотрю на нее, и меня конкретно накрывает.

Раз за разом вбиваюсь в ее горячее тело. Мошонка ударяется о нежную промежность, ее груди подрагивают в такт моим движениям. Стоны вперемешку с моим именем оглушают. Сиплю, тоже не могу удержаться, чтобы не позвать ее. Мозг в отключке, все мое существо бьется в быстрых толчках.

Милена опускает руки вниз, пытается схватиться за мою поясницу. Позволяю, притягивает к себе. Глубоко вхожу.

— Да…

Женский хрип и судороги вокруг члена. Делаю еще несколько толчков, пускаю по ее телу волны наслаждения. Оргазм накрывает на выходе, орошаю спермой ее покрасневший клитор. Еще одна метка…

— Господи, я чуть не умерла от удовольствия, — шепчет Милена.

Целую ее. Член еще дергается на ее бедре.

— Мне тоже никогда и ни с кем не было так хорошо.

Не бог весть признание. Мой мозг расплавлен, но именно сейчас я понял, почему не заводил отношений эти годы. Серьезная связь, брак означает верность. А я больше всего хотел повторить близость с ней. Хоть и думал про нее не самые лучшие вещи.

***

Милена

С каждым днем я чувствую, как Матвей становится все больше моим. Это одновременно лавина счастья и страх. Мы более или менее решили проблемы с родней, даже разобрались с Инной. Но Адмиралову еще нужно наладить финансовые дела. В этом я очень сильно хочу ему помочь.

Златик спокойно ходит в сад, так что весь день я могу посвятить работе. Свой маленький зал для йоги я не закрыла, веду занятия с утра. Тем более, наш детский садик в том же районе. А после обеда еду в филиалы Матвея. Там все больше желающих ходить на группы, я уже начала собеседования с девочками-тренерами.

Общаюсь с будущими коллегами, пока отдыхаю после тренировок. Матвей иногда присутствует, но это происходит редко. Перед ним еще стоит задача смены жилья для нас. Плюс, он начал полную бухгалтерскую проверку бизнеса. Ему нужно понять, сколько денег он может изъять отсюда безболезненно. Все эти решения даются ему нелегко, а я только повторяю — всё в порядке. Мне не нужна роскошь от его отца. А он дает нам покой и стабильность. Надеюсь, Адмиралов хоть немного меня слышит…

Сегодня я снова приехала в один из его залов. Самого Матвея здесь нет, а у меня пара групповых занятий, персоналка и собеседование. Как раз сейчас я и жду очередного будущего тренера. Пока просматриваю планировки домов, которые Матвей сбросил мне утром.

В коридоре слышатся шаги. Громкий голос администратора рассказывает, что где есть. Наверное, пришла девушка на вакансию. Убираю телефон и вовремя — открывается дверь.

— Один из залов групповой работы, — сообщает блондиночка Наташа, — а это Милена. Она сама ведет здесь йогу и в целом отвечает за весь сектор перед руководителем. С ней вы и пообщаетесь.

Ух, пообщаемся. Зря распиналась Наталья, представлять нас не нужно. Передо мной в коротенькой шубке высокая молодая женщина. Идеальная укладка на рыжих коротких волосах, нюдовый макияж. Шпильки, которые вот-вот проткнут бахилы. Солодовникова как и в прошлую нашу встречу выглядит безупречно.

— Иди, Наташ.

Поговорить придется, и сделать это лучше без посторонних ушей. Я не обязана отчитываться перед Агатой, но мне самой интересна ее позиция. Нам и так непросто, если еще она станет лезть… Администратор в небольшой растерянности уходит.

— Решили поработать тренером? — спрашиваю у Солодовниковой.

Та усмехается, проходит в зал, отделанный светло-зеленым. Ее волосы на фоне стен просто горят.

— Я смогла получить образование, — высокомерный тон, — мне нет нужды скакать по залу.

Господи-боже. Дамочка начинает меня раздражать.

— Тогда чем обязаны?

Агата вскидывает голову.

— На самом деле я искала Матвея. Он не отвечает на звонки и сообщения, я волнуюсь — не случилось ли чего.

Не сдерживаю улыбки.

— У него все отлично.

Солодовникова щурится, окидывает меня взглядом. Встает у окна. Видимо, в шубейке ей жарко.

— А вы решили помочь родственнику перед отъездом в Канаду? Похвально.