Глава 23

Ух, она уже в курсе поездки Ивана. Я начинаю понимать, почему Матвей просто морозился с ней. Скажи правду, она тут же всем растреплет. А нам нужно было поставить на место Инну, да и мне были бы неприятны сплетни. Впрочем, долго мы скрывать все равно не сможем.

— Я никуда не уезжаю, — сообщаю небрежно, — просто я не могу разорваться между залом Матвея и своим. Да и в принципе одному тренеру не справиться.

Серо-зеленые глаза впиваются в меня.

— Как это не уезжаете?

Что же, пришел момент истины.

— Я не еду с Иваном, мы расстались.

Во взгляде Агаты удивление, а в следующую секунду вспыхивает интерес.

— С чего вдруг? Элла говорила, вы идете к свадьбе.

Да уж, шли. Медленно, но казалось бы, верно. Мне не хочется слишком откровенничать с Агатой, рассказывать про дочку. Все-таки лучше дам добро на это Адмиралову.

— Произошло кое-что серьезное, — говорю обтекаемо, — вы беспокоились насчет отца Златы — так вот, это связано с ним.

Из Солодовниковой вновь вырывается ухмылка. Женщина на секунду задумывается.

— Значит, Ваня едет в Канаду один? Хм…

Мне кажется, или?.. Она быстро переключилась на другого брата? Солодовникова, тем временем, теряет ко мне интерес, двигается на выход.

— И да, я говорила, с незаконным ребенком будут проблемы. На месте Матвея я бы тоже поостереглась — вдруг мужчинка явится сюда и устроит скандал?.. По-женски я сочувствую вам, Милена. Но это все так неприятно…

Теперь моя очередь улыбнуться.

— Думаю, Адмиралов уверен, что не будет позориться в своем же клубе.

Агата поворачивается в дверях.

— Я не о нем, а об отце…

Перебиваю.

— И я о папе Златки. Его зовут Матвей Адмиралов, и за него нам краснеть не приходится.

Солодовникова выдыхает через рот.

— Что? Как?..

— Вот так, — отрезаю, — подробности вас не касаются. До свидания, ко мне скоро придет человек.

Агата дарит мне тяжелый взгляд, выходит. Вот ведь, довела… И я до последнего держала себя в руках. А сейчас даже пальцы дрожат. Нервы что ли расшатались?..

Пью воду из бутылочки, снова смотрю фото домов, потом Златкины. Мне нужно успокоиться. Да, Агата неприятный для меня человек, но я слишком дергаюсь. А впереди реальное собеседование. Успеваю собраться, пока девочки приходят.

Вместо одной соискательницы их внезапно двое. Одна мне сразу понравилась — позитивная, открытая. Есть некоторый опыт, но она очень молоденькая. Девятнадцать лет исполнилось неделю назад. Впрочем, тренеров я могу поднатаскать. В том числе за этим меня пригласил Матвей.

Другая девушка на пару лет старше, тоже уже работала и в зале, и на группах. Мне она показалась слишком пафосной, но пока не откидываю резюме. Возможно, после Солодовниковой я предвзята. Они чем-то схожи. В конце концов, можно привлечь ее к работе в тренажерном. Там как раз нужен характер.

Отпускаю девушек и с чувством выполненного долга ложусь на коврике. Что-то я сегодня устала. Укладываюсь на спину, сгибаю ноги и расслабляю позвоночник. Закрываю глаза, тут же на ум приходит Адмиралов. Вчера поздним вечером я лежала в этой же позе у нас на постели, а голова мужчины была между моих ног…

— Какое прекрасное зрелище, — ироничный мужской голос заставляет мои глаза распахнуться, сердце подскакивает, — удачно я заскочил.

Вставать мне лень, да и хочется подразнить Адмиралова. Закидываю руки наверх, сцепляю пальцы в замок, выгибаюсь. Трикотажную спортивную кофту я расстегнула после ухода тренеров, под ней розово-бежевый спортивный лиф. Грудь приподнимается. Знаю, для Матвея это особый фетиш.

— Привет, — мурлычу.

Мужчина издает приглушенный рык.

— А потом ты скажешь, мы не должны заниматься этим в зале.

Прикусываю губу, веки сами собой прикрываются.

— Хм, не должны.

Тяну руки, чтобы Матвей помог мне встать. Он делает это, но я сразу оказываюсь прижатой к его телу. Сильные руки на моих ягодицах не терпят возражений. Язык мужчины врывается в мой рот. Кажется, он только что пил черный кофе. Или Матвей сам по себе действует на меня как благородный напиток. Заставляет кровь быстрее бежать по венам, кружит голову, разливает по телу тепло. Моя грудь теперь соприкасается с его стальными мышцами, которые ходят ходуном. Я должна отпрянуть, пристыдить хозяина клуба. Но мои пальцы впутываются в жесткие волосы на его затылке. Губы охватывают мощную нижнюю губу. Целую его, пропуская легкие стоны.

— А ты горячая штучка, Матвеева, — мужчина отстраняется, мы глотаем кислород, — кстати, отличная фамилия, даже жалко будет ее менять. Хотя новая будет звучать лучше.

Качаю головой.

— От скромности вы не умрете, господин Адмиралов.

Красивые губы трогает улыбка.

— Я собираюсь умереть старым и богатым. Очень старым. И очень богатым.

Смеется. Я тоже вроде бы подхватываю, но по телу проносится дрожь. Как-то остро я начала все воспринимать. Обнимаю любимого за талию, прижимаюсь щекой к его телу.

— Давай сменим тему. Сюда приходила Агата.

Матвей гладит меня по спине.

— Наговорила тебе чего?

Мотаю головой.

— Нет, скорее я ей. Сказала, что не еду с Ваней, и… что ты отец Златы.

Чувствую, как мужчина пожимает плечами.

— Нормально, пусть все узнают правду. Какая была реакция у Солодовниковой?

Хмурю лоб.

— По-моему, ее заинтересовало, что Ваня теперь свободен.

Матвей молчит пару секунд. Начинает хохотать.

— В этом вся Агата. Всегда была целеустремленной.

Уголки моих губ тоже приподнимаются. Мне плевать на образ жизни Солодовниковой, в желании выйти замуж нет ничего криминального. Но мне приятно, что Матвей не стал на меня ругаться. С этим мужчиной можно не бояться сглупить, поступить на эмоциях. Он будет на моей стороне. А многим мелочам Адмиралов вообще не придает значения.

Матвей, тем временем, выпускает меня из объятий, отходит к окну.

— Мне позвонили, есть покупатели на особняк отца.

Обнимаю себя руками.

— Серьезные?

Мужчина выдыхает.

— Там две семьи. Вполне возможно, одна из них созреет на сделку. И еще Кононов звонил, спрашивал, когда мы привезем Злату.

Матвей быстро переводит тему, но я не сразу могу собраться. Бормочу ответ.

— Да, найду окно в работе…

Адмиралов поворачивается.

— Я и сам могу свозить.

Он снова подставляет плечо. Вернее, для него это не помощь, а обычное решение. Матвей окончательно вошел в роль полноценного родителя. Это классно, но в моей голове сейчас крутится другое. Он продаст особняк… Впереди очень важные перемены в нашей жизни.

Матвей

Кононов напоминает о Златке не из-за денег, которые я оставлю в клинике. Он давно сколотил состояние — по юности работал в горячих точках, после занимался металлом и даже имел дело с людьми вне закона. Однако отец всегда отзывался о нем как о человеке совести. Сейчас его заведение предоставляет одни из самых качественных услуг в городе.

Когда умер папа, мы перестали контактировать. С Семеном поддерживала общение только моя мама, в ее характере уделять внимание знакомым. Но сейчас я стал всерьез задумываться, не вернуть ли дружбу. Тем более, Кононов сам выходит на контакт.

Милена в последнее время устала. Я тоже целыми днями мотаюсь по делам, но у меня нет четкого графика. А девушка обязана быть на занятиях как штык. Еще и ложиться пораньше у нас никак не получается… Она хорошая мать, Злата получает тонну внимания и нежности. И в клинику Мила повезла бы ее без вопросов. Но! У малышки появился отец. Не собираюсь оставаться в стороне, тем более, дело нехитрое. Заодно узнаю о здоровье дочки из первых уст и пересекусь с товарищем.

В честь поездки в клинику у Златки амнистия из садика. В расписании Милены утренняя группа, так что собираться будем одни. Мила дергается, дает мне тысячу указаний — чем кормить, во что одевать. Какие вещи нужно взять с собой…

— Дорогая, я ведь взрослый человек!

В прихожей затыкаю ее нежный ротик поцелуем. Иначе она никогда не уйдет. Фыркает, пытается укусить. Потом сдается, отвечает. Обожаю этот момент, когда напряженный язычок становится податливым, а дыхание перемешивается с тихими стонами.

— У тебя мало опыта, — сообщает, отстранившись.

Кусаю ее шею.

— Нормальный у меня опыт.

Мила толкает меня в грудь, хотя чувствую, ей совсем этого не хочется. Но наша мамочка очень ответственная.

— Ну ладно, если что — звони.

— Слушаюсь, мэм.

Щурится, показывает язык. Он тут же оказывается в моих губах. Со свистом выдыхает.

— Адмиралов, помилуй. Во время медитаций я опять буду представлять тебя.

— Но это же просто отлично.

Мила все же уезжает до пробуждения Златы. Я много раз оставался один с дочкой, но сегодня нам предстоит утро наедине и ответственная миссия. Не верю, что когда-то считал эту кнопку чужой, боялся лишний раз с ней заговорить. А теперь я…

— Папа!

Иду на вопль в ванную, капля розовой зубной пасты на белом фарфоре раковины. Снова беру тюбик, плотнее вмазываю в щетку с принцессой.

— Дочь, не маши так ручкой. Сразу тащи щетку в рот.

Злата послушно кивает. Елозит по мелким зубам. Вспоминаю рекламные буклеты из стоматологии, показываю, как правильно чистить. Малая усердно повторяет, стараюсь не ржать. Все-таки моя принцесса должна расти уверенной в себе.

Потом завтракаем. Еда из проверенной доставки, в готовке молочной каши я не преуспеваю. Зато маленькая ест с удовольствием. Глотает какао и как обычно заводит важные разговоры.

— Папа, у меня будет детская как у Алены?

В садике у нее уже образовались подружки. Милена познакомилась с их родителями и теперь мелких дамочек возят друг к другу в гости. Принцесса смекнула, что ее спальня не похожа на розовое девчачье безумие.

— Конечно, будет.

Эх, скоро она попросит тачку «как у Алены». Но я не против дать ребенку комфорт. Мне отец обеспечил детство, и дерьмом я вроде не вырос. А насчет комнаты тема верная, пора уже создать малышке нормальные условия. Надеюсь, особняк скоро найдет покупателя.

— Хочу кровать с золотыми шариками, — заявляет кнопка и кулачками показывает, какие они должны быть.

— Замётано.

Злата хихикает. Смотрю на щеки с ямками, маленький рот, перемазанный кашей. Вдруг перестаю есть свой тост с беконом. Внутри растекается странное чувство — восторг, тут же грусть и некоторый страх. Делаю тяжелый вдох и понимаю, я остро полюбил кудрявого человечка напротив. Когда? После недель правды и совместной жизни? Или это ощущение спало внутри с самого ее рождения?

Я не любитель самокопаний, да и некогда сейчас. Упаковываемся по всем правилам Милы. Только на колготках обнаруживается дырка, с трудом, но находим новые. Иначе мелкая натрет палец, а в клинике решат, что у Адмиралова совсем плохи дела. Берем для моральной поддержки плюшевого кота, грузимся в авто.

В пробках поем популярные песни. Мила любит музыку, так что плей-лист в моем автомобиле обновился. Злата выучила припевы и подмурлыкивает исполнителям. А мне забавно делать это вместе с ней. На позитиве добираемся к Кононову.

Хм, оказывается мне надо не просто сдать дочку в руки светил медицины. В кабинетах мне устраивают допросы с пристрастием о ее жалобах, поведении и жизни. Отвечаю в принципе без промаха, только сразу поясняю, что не жил с ней с рождения. Без подробностей, но женщины-врачи чуть ли не достают платочки. В общем, отношение к моей персоне сразу становится трепетным.

В конце концов, на узи Златку ведет медсестричка, а я поднимаюсь в кабинет Семена. Успею поздороваться.

— Ну, как ты, уверен в отцовстве? — после приветствия спрашивает Семен.

Усмехаюсь.

— А, похоже, нет?

Друг качает головой.

— Ты образец папаши. Уже оформил ее на себя?

Черт, не возникло бы проблем в клинике.

— Хотел разобраться с одним делом сначала… Да и как-то замотался. У тебя нет выходов на загс? Хочется сделать все быстро.

Семен ведет здоровенными плечами.

— Бывшая тёща там работает.

Вскидываю брови.

— Хм, бывших тещ не бывает, давай найдем лазейку? И что вы с Софией окончательно разбежались?

Я один раз видел их пару, перед смертью отца. Жена Семена гораздо младше его, очень красива. И он вроде по ней нехило так сох…

— Пусть найдет кого-то совместимого. Но с твоим вопросом попробую сунуться. А что у тебя за трудности? Присядь.

Сажусь напротив его светлого стола. Рассказываю по факту о ситуации с долгом. Товарищ думает несколько секунд, напрягает губы.

— А ты не рассматриваешь идею перекрыть долг кредитом? Сохранишь особняк для семьи, бизнес не пострадает.

Да рассматривал я эту гребаную идею.

— Не хочу рисковать.

Кононов смеется.

— Не узнаю Матвея Адмиралова. Твой отец только этим и занимался. В ставках бывало такие суммы за день поднимал.

Вздыхаю.

— И терял. Отец — это отец. А у меня Милена и Злата. Вот была бы у тебя дочь…

Черты Семена и так четкие, а сейчас просто каменеют.

— Я бы этого очень хотел.

Блять, я же нихрена не знаю о его жизни.

— Прости, Семен.

Друг сбрасывает оцепенение.

— Брось, Матвей, я не нежная фиалка. Не получилось у нас с Софой в этом плане и… В общем, неважно. Я помогу с документами. Пошли, узнаем, что там у твоей малой. И не дергайся, чувствую, все хорошо.

Никаких отклонений в здоровье Златы действительно не находят. Я даже выслушиваю похвалу — медики сделали вывод, что девочка правильно питается, вдоволь гуляет и хорошо чистит зубки. Но лавры на себя не навешиваю, говорю — это целиком и полностью заслуга мамы. В очередной раз думаю, насколько мне повезло с Миленой.

А, может, и ей немного. Ведь иначе все свои таланты она растрачивала бы рядом с человеком, который совсем их не ценил. Рассуждаю по факту, у меня ни злости, ни обид на Ивана. Но ему реально было по боку, чего там возится Милена.

Воспоминания о брате не проходят даром, получаю от него звонок. Он хочет переговорить о нашей общей квартире. Что же, я и сам не против личной встречи. Поставлю окончательные точки в нашем «любовном треугольнике». Только дочку надо отвезти. Милена как раз освободилась и едет домой.

Златик не хочет расставаться. Гундит, что мы должны вместе поиграть. На этот раз ей в клинике дали пупсика за смелость. Чувствую, брак Кена и Барби получит свое развитие. Внутри поджимается — вдруг малышка спросит, откуда берутся дети? Так что с легким сердцем передаю ее мамуле. Обещаю, скоро я выделю целый день на игры.

Ваня сообщает по смс, что уже подъехал. Давно пора разобраться с имуществом. Честно разделим сумму, чтобы никто не ощущал неловкость. А квартира, может быть, принесет кому-то радость. У меня нет желания вычеркнуть брата из жизни, но лучше не отягощать наши и без того сложные отношения.

Открываю своим ключом, Ваня в гостиной собирает свои вещи. Оборачивается, сухо здороваемся.

— Здравствуй.

— Привет.