16

- Мама! Вот, дядя Федор нашел под сидением моего робота, - в до сих пор приоткрытую входную дверь влетает Павлик.

- Да, сынок, конечно, хорошо, то есть, - Света моментально отскакивает и прижимает к себе Пашу, как щит.

- Располагайтесь. Можете занять любые комнаты на втором этаже кроме самой дальней, - произношу и ухожу к себе.

К черту разговоры, никогда их не любил. Она и так сделает завтра, что я скажу. А нам двоим нужно другое общение.

POV Света

Фух, это что сейчас было? Присутствуй тут Лида, она бы точно начала вещать про пожар между нами двумя, который надо тушить в постели. Ее сестра Полина сдержаннее гораздо, но и она бы не оставила без комментария.

Провожу рукой по волосам, а по телу дрожь. Оно знает, что это была не я минуту назад. И ему очень захотелось того, что так и не произошло.

- Мам, что с тобой? И Ваня ушел, - говорит сын расстроенно, - а я ему робота хотел показать, он клевый.

- Конечно, клевый, малыш, - рассеянно глажу Пашу и не понимаю, о чем он говорит. В голове картинки упущенного.

- Ладно, пойдем комнаты выбирать, да? Нам разрешили.

- Ах да, надо, ты прав, - ребенок возвращает меня с небес на землю. – Покушаешь?

- Нет! Сначала комната! – сын отвечает категорично.

- Как скажешь, милый. Бери свой рюкзак.

Я хватаю чемодан, по лестнице не очень весело его тащить, но внизу, кажется, нельзя остаться.

- Давай помогу, - неслышной тенью возвращается Иван и молча берет из моих рук вещи. – Портфель тоже кидай, Павлик.

- Не дам, - сынок прижимает рюкзак к себе, - я мужчина, сам донесу. Ты маме помогай.

- Действительно, ты прав, - Ваня весело ухмыляется и поднимается наверх, а мы гуськом за ним, как выводок цыплят за мамой-курочкой. – Паша, тебе подойдет эта комната, здесь мужской интерьер, и лежат кое-какие мои игрушки. Плейстейшн, я имею ввиду, - он уточняет, поймав мой строгий взгляд. – А тебе, Света, сюда.

Он подводит меня к следующей двери. Заглядываю внутрь, красиво и уютно.

- Спасибо, мне нравится, - тихо благодарю.

- Не за что. Я, если что, за стеной, - он кивает головой в сторону.

Вот зачем мне эта информация? Чтобы я не спала ночью, а думала, как он там лежит в своей большой кровати? Как тонкое покрывало приоткрывает спортивное тело Ивана? Или, быть может, для того, чтобы не сдержалась и пошла к нему под бочок?

Но Никольский уже исчезает за дверью. Видимо, лимит гостеприимности на сегодня исчерпан.

- Мама! Это обалденно! У меня такой кровати даже дома не было! Смотри, какая она прыгучая! – Паша скачет повсюду, его не остановить.

- Павлик, золотце, ты же поломать можешь что-нибудь! Не надо, мы в гостях, - пытаюсь успокоить его слабым голосом. Но ребенок слишком перевозбужден.

Утром просыпаюсь до будильника. Хорошо, комфортно и чудесно, но то, что между мной и Иваном так и не произошло, всю ночь снилось мне.

Спускаюсь вниз, наливаю кофе и выхожу на балкон. Я его вчера не заметила. Ах, вот это вид, красиво жить не запретишь. И, кажется, я теперь тоже ненадолго в этой жизни. Главное, сильно не привыкать.

Женя подавился бы сейчас от злости, увидь меня здесь. Ведь он вряд ли преследовал целью улучшить наши с Пашей жилищные условия.

С трудом подавляю в себе желание сделать селфи и отправить бывшему, ну, или на худой конец выложить в соцсеть. Не стоит оно того. Мне сырники делать надо, а не это все.

- О, как аппетитно, - на кухне появляется Иван и настороженно принюхивается.

- Прости, наверное, вытяжка тебя разбудила. Просто без нее весь запах пошел бы наверх.

Мы снова вдвоем в одном помещении, и я только сейчас вспоминаю, что так и не переоделась с утра.

- Милая пижамка, но на работу все же надень что-нибудь традиционное, - Никольский хватает сырник. – Вкусно. Мне кофе без сахара, пожалуйста. Там справа, стоит кофемашина.

Распоряжается как, вы только посмотрите. Но ладно, «пожалуйста» сказал.

- Я сварила в турке, так вкуснее, - подаю ему кружку и задерживаю дыхание, как будто от его оценки зависит вся моя дальнейшая жизнь.

- Действительно, неплохо, - Иван кивает. – Но ты иди собирайся, а я разбужу Пашу. У нас с утра интервью втроем, будем изображать идеальную семью.

- Что?! – роняю тарелку на пол. Нельзя было об этом сказать заранее, Павлик же ничего не знает до сих пор. – Извини.

Суечусь с осколками, а упреки проглатываю. Я знаю, что имею право на них, но не могу себя заставить высказаться вслух. Ивана я воспринимаю больше, как начальника.

- Ничего, на счастье, - Никольский пожимает равнодушно плечами и уходит.

Куда подевался вчерашний пожар?