23

Он обхватывает мою голову и сминает губы своими. Поцелуй выходит нежным, но очень напористым. Словно Никольский не может быть просто ласковым, ему обязательно нужно показать, кто в доме хозяин.

Но мне нравится.

- Ммм, - мычу ему в рот и напрочь забываю об обиде, которую собиралась лелеять минимум неделю.

- Поехали домой? Пока Паши нет, не будем его шокировать, - он отстраняется и смотрит на меня потемневшим взглядом.

- Эм, - намек не сразу доходит до моего возбужденного мозга, но тот радостно одобряет план, - конечно!

Надеюсь, звучит не слишком с энтузиазмом. Не хочется выглядеть изголодавшейся по любви дамочкой. Эдакой, которая на любую кость бросается, какую не предложат, в отличие от собаки.

Хотя, Иван – это крайне лакомый кусочек, не то сравнение у меня в голове. Сдавленно хихикаю.

- А сейчас ты о чем вспомнила? – с любопытством спрашивает Никольский. – Снова что-то из отдыха?

- Нет, - качаю головой, - про еду подумала.

Отвечаю обтекаемо. Вряд ли Ивану понравится сравнение с костями и аппетитными кусочками.

- Да, эти тарталетки не еда, нужно тебя нормально покормить. Идем, здесь отличные хот-доги, и они работают ночью.

- Эм, да я не голодна, и есть так поздно, да еще и вредную пищу, я не думаю, что стоит.

- Павлик ел пиццу, а ты отстаешь? Нет, я этого не допущу. И зря ты так, про неполезность, иногда можно. А с твоей фигурой тем более.

Он подводит нас к ярко раскрашенному ларьку, расположенному прямо здесь, на высоте, и делает заказ.

Смотрю вниз и ежусь от свежего ветра. Ночью хочется надеть курточку.

- Держи, - мне на плечи ложится пиджак, а в руку вставляется хот-дог, - приятного аппетита.

- Спасибо, но я могу испачкать, - украдкой нюхаю его вещь. Вкусно пахнет Иваном, искренне наслаждаюсь.

Кажется, с собаками у меня больше общего, чем думалось.

- Странно, но вкусно, - рассеянно комментирую еду. – Так как я хорошо готовлю, мы с Пашей практически никогда не питались полуфабрикатами и уличной пищей.

- Ты что! А как же забить желудок фастфудом хотя бы раз в месяц?! Это ж святое! Я исправлю ваш правильный рацион, обещаю, - Никольский задорно смеется, от чего капля кетчупа попадает на подбородок.

- У тебя тут, - стираю пальцем, - попало.

Он накрывает мою руку своей, затем медленно облизывает палец с кетчупом. Я чувствую все нервные окончания, даже те, о которых раньше не подозревала.

- Вкусно, - хитро улыбается, не разрывая зрительный контакт, - ты и впрямь обалденно готовишь.

- Не издевайся, - смущенно улыбаюсь, хочу опустить глаза в пол, но он не дает.

- Не-а, - берет меня за подбородок и снова целует. – Ну вот, пиджачок все-таки испачкали.

Говорит, отстранившись.

Растерянно смотрю на себя, виновата я, правой рукой задела.

- Это все из-за тебя! Я слишком отвлеклась. И как теперь это отстирывать, ткань капризная.

- О, не беспокойся. Горничная придет на днях, разберется, это ее работа. Давай выкинем остатки и пойдем к машине, поздно, все-таки, - он притягивает меня к себе за талию. – приятно осознавать, что от близости со мной аккуратная девушка теряет свою бдительность.

- А-хах! Сам себя не похвалишь, - смеюсь.

- Да, да!

По пути вниз мы то и дело целуемся. Мне кажется, будь поездка длиннее, она могла бы закончиться гораздо пикантнее. Но нажать на кнопку «СТОП» я не разрешаю.

- Ты что! Общественное место, тебе скандал нужен? К тому же я не смогу до конца расслабиться, все же не закрытый кабинет в ресторане.

- Ок, согласен, не совсем то, что нужно для первой близости. Но обниматься нам ведь никто не запрещает.

И мы обнимаемся, о да, как мы обнимаемся. Градус повышается, и в лифте становится очень жарко.

- Кхе, кхе, вы выходите?

- Мы уже внизу? – Иван невозмутимо оглядывается на людей. – Да, спасибо, выходим.

Мои щеки полыхают, опускаю глаза в пол и пулей выскакиваю из лифта.

- Кажется, ребята оценили, с минуту точно пялились на нас, - усмехается Никольский.

- Ну и ладно! – говорю, подумав. – Нам с ними детей не крестить.

- Интересное выражение.

- Так бабушка всегда говорила.

- Мудрая женщина. А вот и карета, залезай, принцесса, - он широко распахивает дверь.

- Благодарю, прекрасный принц, - кокетливо отвечаю, а у самой внутри все горит от предвкушения продолжения вечера.

Как удачно, что Полина согласилась оставить Павлика на ночь. В первый раз не хочется думать об ответственности и последствиях.

Иван быстро мчит по подсвеченным фонарями улицам, одной рукой держится за руль, а другая по-хозяйски лежит на моей коленке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Осталось совсем чуть-чуть, - кажется, он читает мысли, и от того мое смущение вновь расцветает на щеках. – Ничто не сможет нам помешать.

Никольский паркуется на подземной парковке и оббегает машину.

- Путь наверх и все, свобода, - он протягивает руку.

- Что, даже в лифте приставать не будешь?

- А как без этого?! – он хищно облизывает свои губы. – Еще как буду.

Буквально вываливаемся на последнем этаже, не разрывая поцелуй.

- Кхе, кхе, - доносится откуда-то со стороны, но, должно быть, мне кажется. Соседей у Ивана нет. – Кхе, кхе! Вынужден вас прервать, а то я увижу, что-то не предназначенное для моих глаз.

Никольский отстраняется.

- Какого черта? Я сейчас охрану вызову, - говорит он сердито, но потом добавляет удивленно. – Боря? Что-то случилось в филиале?