ГЛАВА 11

Домой меня в этот день будто бы кто-то вёл. И причиной была вовсе на засопливившая Эми, которая сегодня не пошла на занятия. Ничего криминального в банальном насморке у дочери я не видела, но всё равно начала нервничать и не могла никак понять, что является тому причиной.

Списывала всё на судебные заседания по поводу моего избавления от уз брака, которые оказались тем ещё аттракционом, растянутом во времени. Однако когда всё же решила ехать домой пораньше, прибыв и переступив порог нашей с девочками квартиры, поняла, что поступила верно.

Сначала увидела ботинки Хлебникова в прихожей, а когда уже успела разозлиться по данному поводу и собиралась отыскать Веню в недрах жилья, услышала его стон из спальни.

И нет, это был вовсе не отголосок страсти и я не решила грешным делом, что он привёл сюда или гром-бабу или её заменитель на «чашечку секса». Это был звук, в котором сквозила настоящая боль.

Даже не снимая обуви, я промчалась в свою спальню.

– Боже, Хлебников, что стряслось? – бросилась к мужу, который сидел на полу, белее только в гроб кладут.

– Сейчас… отпустит…

Он держался обеими руками за живот, а глаза его наполнились чернотой. Видимо, от тех физических страданий, что он испытывал.

– Мне плохо…

Я побежала в ванную, по дороге крикнув Эмилии, чтобы вызывала скорую. Дочь поняла не сразу. Я успела взять ведро и помчаться обратно, когда она вышла из кухни, сдвинув наушники на шею и озадаченно наблюдала за тем, что происходит.

– Эми, вызови скорую! Папе плохо!

Я могла начать отыгрываться на муже за всё, что он сделал. Выставить его вон и пусть хоть помирает, но чем бы я была тогда лучше хотя бы его бабы, что была способна собственное дитё кинуть, словно вещь?

Пока Эмилия дрожащими пальцами набирала ноль три, я успела подставить Вене ведро, в которое его и вытошнило.

Сразу, как только это произошло, Хлебникову стало легче. Он продолжал оставаться на полу, но краски стали возвращаться на его физиономию, а одышка исчезла.

– Ты чем-то отравился? Что вообще случилось? – потребовала я ответа от мужа, когда помогла ему подняться и уложила на постель.

Веня посмотрел на меня как-то странно, но помотал головой и попросил:

– Не нужно врачей. Мне легче. Отменяй вызов. Я сейчас передохну и дособираю вещи.

Только теперь я обратила внимания на сумки, в которые Хлебников складывал свои пожитки. Значит, пока меня и, – как думал Вениамин, – девочек не было дома, он решил приехать и забрать всё, что нажито непосильным трудом.

– Лежи, пусть врачи осмотрят. Мы с Эмилией всё соберём.

Спорить Хлебников не стал. А я – не стала бросаться к аптечке, чтобы накормить мужа лекарствами. Пусть этим занимаются специально обученные люди.

Когда мы набили две сумки под завязку, прибыла бригада врачей. Веня сразу с порога сообщил им, что от госпитализации отказывается. На что я закатила глаза и покачала головой.

Мы с Эми ушли на кухню, где я устроилась за столом и рвано выдохнула. Такими темпами, с какими Хлебников бросился уничтожать запасы спиртного в нашем посёлке, того и гляди он мог допиться до какой-нибудь нехорошей болячки.

– Извините… Ваш муж сказал, что его вырвало и полегчало. Ведро, куда он это сделал, вы ещё не выливали? – уточнил врач, который заглянул к нам с дочкой.

Эми скривилась и отреагировала, даже не сдерживаясь:

– Бе!

Я же строго посмотрела на дочь и ответила:

– Нет. Оно в ванной.

Дальнейшие передвижения врача проходили в моём сопровождении, потому что я поняла – он очень озадачен. Когда же мы вернулись в комнату, бригада вынесла единогласный вердикт: Хлебникову нужно в больницу на обследования. Всё, что они могут предварительно сказать – шалит важный орган.

– Обычно я советы не раздаю… Но вам бы с алкоголем завязать, – проговорил врач, и я поняла: если до сего момента Веня колебался, ехать ему или не ехать, то информация о спиртном просто вывела его из себя.

Он даже побагровел и сел на постели.

– У меня всё в полном порядке! Я мало ел, вот желудок и резануло, – поставил сам себе диагноз муж. – И всё, у меня дела.

Разумеется, я не была той, кто в сложившихся обстоятельствах стала бы заполошно бегать кругом мужа, причитать и заламывать руки. Он не хотел никакой помощи и это был его выбор.

Проводив бригаду скорой, я вернулась в спальню к мужу. Эмилия уже занялась своими делами, и хоть я видела, что дочь тоже испытывает тревогу, она весьма успешно с нею справлялась.

– Тебе нужно к врачу, Веня, – тихо проговорила я, наблюдая за тем, как муж открывает и закрывает ящики комода в поисках забытых важных вещей.

Теперь эта картина не вызывала у меня и сотой доли того, что я чувствовала в прошлый раз. Удивительно, как быстро меня отпустило.

– Разберусь, – отрезал он и, забрав сумки, не без облегчения, как мне показалось, направился к выходу из квартиры.

Уехал он через полминуты. Даже не прощаясь вышел и поминай, как звали. Какое-то время я стояла в прихожей, задумчиво глядя на закрывшуюся за мужем дверь, и размышляла, не стоит ли позвонить свекрови.

Затем пожала плечами и принялась за свои дела. Хлебников большой мальчик. Разобрался, как залезть на любовницу – разберется и со своим здоровьем.

На том я и порешила.

– Здравствуйте! А вы, наверное, Дарья? – обратилась ко мне незнакомая девушка, когда я выходила с работы, намереваясь приехать домой пораньше, чтобы приготовить детям сытный ужин.

Я приподняла бровь, пытаясь вспомнить, виделись ли мы с нею, или нет. Могло же случиться так, что я попросту не узнала ту, с кем была знакома вскользь?

– Да, я Дарья. А вы? – уточнила у девушки.

– Я Инга, меня мой брат попросил к вам съездить. Алексей Киселёв.

По правде говоря, как только она это сказала, внутри у меня поднялась просто волна негодования. Ну, положим, Киселёв выяснил, где я трудилась, но мы ведь с ним договаривались, что я просто ему позвоню, когда что-то решу. А вот так отправлять сестру на эту насильную помощь – это мне категорически не нравилось.

– Если бы я не была на работе, вы бы просто поцеловали дверь и уехали прочь? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе сквозили нотки негодования, но они, тем не менее, не оскорбили бы Ингу.

Всё же она прибыла сюда по просьбе Алексея, а я понятия не имела, что именно он мог ей сказать. Может, вообще донёс информацию в искажённом виде, и сестра Киселёва сейчас у меня отхватит на ровном месте.

Вздохнув, она проговорила, словно читала мысли:

– Вы верно реагируете, Дарья. И, по правде говоря, это моя инициатива. Лёша только рассказал мне про вас, но я сама приняла решение ехать сюда, чтобы с вами познакомиться. Было очень любопытно посмотреть на девушку, о которой мой брат так часто говорит.

Мои глаза стали круглыми как две плошки. Это было откровенно и сшибало с ног. А ещё я поняла, что вряд ли стоит полагаться на Ингу как на адвоката. Не то чтобы я в принципе рассматривала данную возможность – свой юрист у меня имелся и он вполне справлялся со своими задачами. Но и то, как вела себя сестра Киселёва, уже успело начать формировать у меня отношение к её профессиональным качествам.

– Признаю, я поступила неправильно. Но вы бы ведь сказали мне, что не нуждаетесь в моих услугах, если бы я предварительно позвонила?

Инга смотрела на меня во все глаза. Она была очень похожа на Алексея – это я теперь могла сказать точно. Только моложе его и не такой серьёзной, как брат.

– Да, я так бы и сказала, – кивнула в ответ. – И вам следовало просто обозначить, что вам бы хотелось выпить со мной чашку чая, – решила я предложить Инге то, за что можно было зацепиться и продолжить беседу. Только уже в ином русле, не имеющим к юридическим аспектам никакого отношения.

– А сейчас ещё можно это обозначить? – улыбнувшись, спросила сестра Киселёва.

Я взглянула на часы – не демонстративно, чтобы у Инги не возникло ощущения, будто я пытаюсь от неё «отмазаться», и кивнула:

– Здесь рядом небольшое, но очень хорошее кафе. Полчасика на чашку чая нам точно хватит, – решила я, и мы направились немного посидеть вдвоём.