ГЛАВА 10

– Могу чем-то помочь?

Этот вопрос Киселёв задал в тот момент, когда мы подъезжали к городу.

За время, которое ушло на половину пути до дома, между нами почти не было сказано ни слова. Алексей лишь узнал, куда ему ехать, после чего за окном полетели унылые пейзажи. Вернее, были они весьма себе красочными, потому что осень уже вовсю орудовала своими кистями, нанося заметные штрихи всюду, но я не видела в окружающем мире ничего радостного и радужного.

– Если только вас можно нанять киллером, – улыбнулась я криво, на что майор рассмеялся.

– Киллер-полицейский – это звучит интересно, – оценил он попытку разбавить гнетущую атмосферу каплей юмора. – Я подумаю, хорошо?

Я кивнула и вновь стала смотреть за окно. Сегодня всё встало на свои места. Алёна вернулась к сыну и своему будущему супругу, а мне оставалось лишь отпустить. Ситуацию и воспоминания о прошлой счастливой жизни.

– Я думаю, что тебе нужно бороться за дом, Даша, – тихо проговорил Киселёв, когда остановился на перекрёстке.

Я повернулась к нему и посмотрела с недоумением, которое даже не пыталась скрыть. И вовсе не обращение на «ты», на которое внезапно перешёл Алексей, было тому виной.

– Всё, на что я могу рассчитывать – половина, – ответила после небольшой паузы. – И то Хлебников угрожает мне тем, что устроит весёлую жизнь. Или станет пользоваться то квартирой, то домом. Или продаст то, что ему отпишет суд.

Какое-то время майор молчал. Я изредка кидала на него взгляды, но по сосредоточенному лицу невозможно было что-то сказать. И когда мне показалось, что на этом наша беседа завершится, Киселёв сказал:

– Я не впервой с таким сталкиваюсь. Уверен, что долго Вениамин не выдержит. Он ведь привык совсем к другому – так просто хорошей жизни не забудешь.

Остановив машину возле моего подъезда, Алексей вдруг предложил:

– Давай я поговорю с сестрой. Она хороший адвокат и распишет перспективы того, что может тебя ждать, если начнёшь войну за имущество. Но в целом, передумать и согласиться на то, чтобы дом достался только мужу, ты всегда успеешь. Хотя, я предполагаю, что тебе всё же стоит потянуть время… Он долго не выдержит.

Я взялась за ручку на дверце и кривовато улыбнулась Киселёву. Была благодарна за участие, но очень сомневалась в том, что он прав. Хлебников весьма неплохо себя чувствовал пьяненьким и с бой-бабой наедине.

– Можно я позвоню тебе, когда немного уложу в голове все эти вещи? – спросила у майора, тоже легко перейдя на ты.

Он кивнул и ответил:

– Конечно. Я буду ждать.

Покинув его машину, я направилась домой. Перед тем, как зайти в квартиру, надела на лицо маску спокойствия. Волновать и дальше Эми и Майю было последним, что я хотела бы делать. Потому в очередной раз вытащила из себя ту Дашу, которой пока не являлась. Сильную, трезвомыслящую, уравновешенную.

И собиралась привыкнуть к этой ипостаси настолько сильно, что она бы стала моей неотъемлемой частью.

***

Отправляясь за вещами домой, Хлебников преследовал только одну цель – немного отойти от притязаний Алёны. Они распространялись не только на его тело, но ещё и на душу. В последнее время она будто бы взяла себе за правило обмениваться с Веней любыми, даже самыми идиотскими новостями.

В первый раз Вениамин сдуру решил поддержать беседу. Всё же она являлась матерью его ребёнка, и им нужно было как-то существовать в дальнейшем. Однако очень быстро понял – такие интересы, которые демонстрировала Алёна, он категорически отказывается разделять. Порой эта чудо-женщина садилась за стол кухни, штудировала каталог продуктов, выписывая скидки, и даже пыталась втянуть его в разговор о дешёвых продуктах.

В общем и целом, подобную хозяйственность Хлебников не оценил и попросту сбежал в город на пару дней, мотивируя свой отъезд на столь долгий срок тем, что ему нужно дособирать остатки вещей, которые оставались в квартире, где жили Даша и дочери.

Приехал он в город пораньше. Дети должны были быть на учёбе, жена – на работе. Замок они не поменяли, хотя у Вени и закрались подозрения на этот счёт. А когда вошёл в квартиру, оказалось, что дома находится Эмилия.

– Привет, – поздоровался он с дочкой, которая сидела на кухне в наушниках, и делала какое-то задание в тетради. – Ты приболела?

Показалось, что она готова кричать и умчаться прочь от собственного отца. Однако Эми взяла себя в руки и буркнула:

– Не твоё дело.

Раньше он бы живо показал ей, что с отцом так говорить не следует, однако сейчас посчитал, что Эмилия имеет право на подобную реакцию.

– Я вещи пойду собирать, – проговорил он, но дочь никак не отреагировала.

Лишь громче включила музыку, если судить по звукам, которые послышались из наушников, и сделала вид, что его не замечает.

Что ж… пока пусть будет так.

Хлебников поморщился, когда его вновь стало подташнивать, а в левом подреберье закололо. Обычно эти симптомы прекращались, когда он выпивал, но сегодня пока отыщется отель, пока он поедет туда на ночевку… Пройдет много времени, хотя уже отчаянно хотелось приложиться к бутылке.

Так он размышлял, собирая шмотки, когда его скрутило от ощущения, что прямо в левый бок ему вогнали раскалённый кинжал.

Он схватился за край полки, с которой забирал свои книги, и только и смог позвать дочь сиплым голосом:

– Эмилия! Эми!

А потом Вене показалось, что он умирает.