ГЛАВА 9

Родители изо всех сил делали вид, что Никита им не интересен. И если отец действительно ни капли внимания на внука не обращал, то мама то и дело бросала в сторону кормящей Алёны мимолётные взгляды.

Хлебников понимал на все сто, что сегодня собственноручно поставил точку в семейных отношениях с Дашей. От этого было так больно и горько – хоть волком вой. Но он осознавал так же, что обязан теперь думать в первую очередь о сыне.

И если рядом будет хотя бы бабушка, Никите станет гораздо легче существовать в жизни, чем без оной. Потому что на Алёну полагаться глупо – она уже показала не раз, насколько быстро и легко может от ребёнка отказаться, если что не по ней. А самому Вене рано или поздно придётся выходить на заработки. Содержание дома, маленького ребёнка и двух дочерей, которых оставлять без средств со своей стороны он не планировал, встанут ему в кругленькую сумму.

– Светлана, это же ваш внучок! – вдруг пробасила Алёна.

Она закончила кормить, подошла к ошарашенной матери Хлебникова и буквально всучила ей ребёнка.

– Столбиком подержите, вы же опытная мама и бабушка, – с улыбкой напутствовала Алёна.

Мать Вени то ли растерялась, то ли была ошарашена настолько, что выполнила все указания. Глаза её были круглыми, как две плошки, но Никиту она на руках держала и по дому заполошно не носилась, не зная, куда его пристроить.

А вот отцу эта картина не понравилась. Он отвернулся и повторил:

– Я слов на ветер не бросаю! Квартиру нашу со Светой мы на внучек перепишем, так и знай!

Веня очень тяжело вздохнул.

– Пап, да понял я это! Понял! Если думаешь, что мне вся эта история не серпом по одному месту – ошибаешься!

Он начал метаться по кухне. С одной стороны, вроде бы по сантиметрам отвоёвывал для сына хорошую жизнь, с другой – когда на душе разливалось понимание, чего именно лишился и кто именно теперь будет рядом с ним, в петлю хотелось залезть.

– Ты сам меня на ребёнка уговаривал, – спокойно проговорила Алёна и начала прибираться.

Так обыденно и просто, как будто они тут собрались на семейные обычные посиделки. И она просто планировала налить всем чаю и провести время за чашкой-другой свежезаваренного напитка.

– Я был не в своем уме, – буркнул Хлебников.

– Но от этого беременность у меня не рассосалась, уж прости.

– А я и не рассчитывал, – огрызнулся Вениамин. – Сам накосячил, сам и буду хлебать полной ложкой.

Он вообще не понимал, как эта «чудо-баба» Алёна планирует с ним жить дальше. Когда узнал, что Никита ему родной, написал ей сообщение, чтобы возвращалась, но на его условиях. Жить вместе под одной крышей они будут, но не как муж и жена, а как соседи. И Алёна, приехав, согласилась. Но тоже выставила в ответ требование: он с ней распишется. А дальше будут существовать каждый на своей орбите, которые никогда не пересекутся.

Зачем ей это замужество – понять он не мог. Поди вбила себе в голову мысль, что настоящая баба женщиной нормальной становится только когда у неё штамп в паспорте. Пару раз в жизни он сталкивался с подобным, когда дамочки на голубом глазу заявляли, что полноценными себя чувствуют только имея статус замужних. Идиотки.

– Всё, Света. Клади ребёнка обратно и поехали. Мне тут всё ясно, – проговорил Сергей Иванович.

Мать Вениамина тут же метнулась к люльке и уложила в неё Никиту, как будто всё это время только и мечтала, что избавиться от тяжкого бремени. Но ничего – первые шаги были сделаны. Хлебников знал, что бабушка из Светланы Артёмовны получилась отменная. И с внуком она обязательно увидится ещё не раз, причём по собственной воле.

– Ты дурак, Веня… Ещё какой, – процедил Сергей Иванович, прежде, чем выйти. – Дашу потерял, дочек тоже. И всё ради чего?

Он покачал головой, обозревая кухню-гостиную, которая в их общих мечтах с женой выглядела совершенно иначе. Не полуобставленное помещение, где спал чужой ребёнок и хозяйничала чужая рука, а уютное место для встреч с друзьями, родными и близкими.

Родители уехали, даже не попрощавшись. Хлебников проводил их до ворот в надежде увидеть жену хоть одним глазком, но она уже куда-то подевалась. Вернувшись обратно, он уселся на диване и снова присосался к бутылке.

Теперь это был его наркоз. Хотя бы на то время, пока он не придёт в себя настолько, чтобы смириться с новой реальностью и не сдохнуть…

Предыдущие ночи он спал плохо, но был у того, что Алёна перебралась к нему, ощутимый плюс. Теперь за Никитой она присматривала на все сто, и Хлебников мог погрузиться в объятия Морфея по самую макушку.

Чем и занялся, сходив в душ и устроившись в кровати. Ему снилось море, куда они с Дашей и девочками частенько выбирались. Это была особая атмосфера, когда все четверо садились в машину, кидали в багажник чемоданы и добирались до юга нашей прекрасной родины трое суток. С ночёвками, посещением любимых ресторанчиков и прочих знакомых и полюбившихся местечек.

И вот он лежал на шезлонге и смотрел в голубое небо, а рядом была Даша, которая вдруг начала к нему приставать. Да так откровенно, что Веня даже на локтях приподнялся, чтобы убедиться – одни они, или нет.

– М-м-м, – промычал он довольно и потянулся к жене за поцелуем.

Приоткрыл глаза, в полумраке спальни взгляд выцепил лежащую рядом женщину. А потом до него дошло, кто это…

– Какого ляда ты здесь делаешь? – заорал Хлебников на Алёну.

Вскочил с кровати и воззрился на неё взглядом, полным неподдельного возмущения. А она тихо рассмеялась, расслабленно откинулась на подушки и заявила:

– К мужу будущему пришла под бочок.

Он чуть не заорал – громко, отчаянно, задрав голову к потолку. Пока прибухивал и спал в одиночку – ещё хоть как-то можно было мириться с реальностью. Потом Веня вставал и вместо кофе прикладывался к горлышку бутылки, и снова дымка флера окутывала и затуманивала разум. А сейчас практически сложилось комбо: он трезв, но требуется опохмел, да ещё и Алёна припёрлась к нему в койку.

– Уйди отсюда и чтобы я тебя не видел! – рявкнул Хлебников.

Она села на постели и недовольно посмотрела на него. Иногда ему казалось, что он даже в каком-то роде опасается эту женщину. Но это ощущение быстро исчезало, стоило только Вениамину прочувствовать, как Алёна готова подстраиваться, лишь бы быть с ним рядом.

– Веня, я ещё раз повторю – меня устроит наш брак, пусть и ненастоящий, но я хочу чувствовать себя за мужиком!

Хлебников понял, что поспать ему сегодня, видимо, не удастся. В холодильнике еще лежала пара бутылок на утро, но уже очень хотелось залить внутрь анестезию. Закупить, что ли, бухла впрок? Или лучше вообще самогонную станцию организовать?

– Ты и так за мужиком! – отрезал он. – Я из-за тебя семью потерял. Развод у меня впереди. Ради Никиты я буду с женой за дом воевать, хотя, по-хорошему, она имеет на него право! И было бы справедливо разменять его и купить нам жилище поменьше.

Алёна поджала губы и поднялась с кровати. Слава богу, она, кажется, собиралась на выход.

– Это тебе большая хата нужна, а не мне. Я довольствоваться и малым готова, ты знаешь. Если будем жить семьей…

Веня все же не выдержал и взревел. Алёна прикрыла рот. Как он мог на нее позариться? Какие же демоны тогда его атаковали и нашептали, что ему нужны тепло и ласка от данной конкретной женщины?

– Хватит уже про эту чертову семью! – процедил он. – Повторю сотый раз для особо тупых – мы будем воспитывать сына вместе, жить тоже вместе, чтобы ты была при Никите, но на этом все!

Она постояла какое-то время, глазея на него. Как будто что-то там решала в своей деревенской башке, а когда решила, кивнула и вышла прочь. Хлебников уже ненавидел эту женщину всей душой. Веди она себя иначе, возможно, он бы и относился к ней с равнодушным уважением. Но Алёна поставила себе целью не только его окольцевать, но ещё и существовать с ним рядом так, как он был не готов.

Пусть катится со своими желаниями и потребностями куда подальше.

Дождавшись, пока она уляжется, и в доме перестанут звучать её тихие шаги, Веня прошёл на кухню, забрал обе бутылки пива, после чего вышел в прохладу ночи.

Сон как рукой сняло.

Несмотря на то, что выпивал, Хлебников утром решил поехать на работу. Во-первых, он уже до чёртиков устал от той загородной жизни, которая даже в страшном сне не могла присниться. Во-вторых, все же надо было что-то решать с заработками. Ну и, в-третьих, встречу с адвокатом, чтобы утрясти все моменты предстоящего раздела имущества, никто не отменял.

Возвращался Вениамин в лихорадочном оживленном состоянии. По дороге заехал в магазин, прихватил выпить. Алёну лицезреть не хотелось, но он понимал неизбежность встречи с этой женщиной. Не дай бог опять она взбрыкнёт и свалит в туман – и опять ему придётся быть привязанным к дому и сыну. Нет уж… пусть лучше сама сидит и выполняет все бабьи функции.

А он сам… Он сам попробует наладить отношения с Дашей и дочерьми. Начнёт с малого – перетащит сюда все свои шмотки, чтобы лишний раз жена не раздражалась. Потом может с чем-то подсобит…

Преисполненный этими мыслями, Хлебников забрал один пакет, второй оставил в машине. Прошёл в дом, и когда открыл дверь, услышал, как Алёна с кем-то разговаривает.

Этот «кто-то» оказался его матерью, которая и обнаружилась на кухне. Она сидела, держа на руках внука, а когда он вошёл, сделалась виноватой.

Глупости! У Вени аж всё внутри взыграло. Никита – точно такой же его ребёнок, как Эмилия и Майя. И нечего считать себя не в праве с ним посидеть.

– Это что у тебя такое? – пошла в атаку мать, придя в себя.

Она быстро передала спящего младенца Алёне и встала. Направилась к Хлебникову, которому стало мгновенно не по себе. Как будто снова стал тринадцатилетним мальчишкой, который накосячил.

– Ты купил теперь не только пиво, но ещё и что-то покрепче! – обвинила Вениамина мать, ткнув пальцем в сторону пакета. – Алёна мне сказала, что ты злоупотребляешь!

Злоупотреблял здесь вовсе не он. А его терпением. И делали это два носа, которые лезли туда, куда им не следовало!

Внезапно у Вени возникла просто непередаваемая агрессия из-за того, что он мог лишиться выпивки – его единственной надежды на кое-какие краски жизни…

– Не твоё дело! – гаркнул он на мать. – Приехала с внуком сидеть, вот и займись!

Он прошествовал в спальню, где и заперся. Когда откупорил бутылку и приложился прямо к горлышку, а по пищеводу растёкся жар, который очень быстро принёс чувство тепла и эйфории, и существовать стало как-то легче.

Никто не станет ему указывать, как жить! А мама… мама никуда не денется. Она уже сидит на плотном крючке, который называется «любимый крохотный внук». И чем больше времени с ним проведёт, тем крепче привяжется.

А бухло из машины всё же следует припрятать. А то Алёне, того и гляди, взбредёт в голову мысль его вылить.

Так что будет Веня прибухивать тайно. От греха, что называется…