Часть 20. Ян

— Знаешь, что я думаю? — задумчиво протягивает Лесков, с которым мы встречаемся вне поля зрения всех этих камер, которые набили мне оскомину до зубовного скрежета.

— Не знаю, — пожимаю плечами и допиваю виски.

Да и особо не хочу знать. Мне просто нужны пара часов передышки и беседы ни о чем за бокалом горячительного. И никаких разговоров на тему моего развода, или шоу.

Чем дальше в лес — тем больше жалею о своем согласии участвовать. И еще больше — о том, что притащил на реалити Риту.

— Понял-понял, — вскидывает руки Саша, когда понимает по моему тону и выражению лица, что я не настроен на ту тему, которую он уже собрался поднять. Впрочем, быстро прибавляет скороговоркой: — Но… если тебе пригласить жену куда-нибудь без ведущих и психолухов?

Я задумчиво смотрю на Лескова, покачивая в руке свежеподанным бокалом алкоголя.

— Мы уже были на первом свидании, — пожимаю плечами.

— Это другое, — отмахивается Саша. — Все равно все эти свидания были частью шоу. Проходили в той атмосфере, в которой идет все реалити.

Хмыкнув, снова отпиваю глоток виски. Возможно, Лесков и прав. Нам есть, что обсудить с женой наедине. Особенно после того, как на проект приезжала моя мать. Возможно, она что-то успела наговорить Рите, о чем она не стала мне рассказывать.

— Я подумаю над этим, — киваю в ответ. — Может, это и весьма неплохая мысль. Кстати, ты психологом стать не пытался?

Саша фыркает, мотает головой.

— Еще не хватало. Но к мозгоправам ходил. Знаешь, я пару серий вашего шоу смотрел. Если там и есть человек, которому на вас не все равно — это Марта. Хотя, Рита и пытается показать ей, что станет действовать только в своих интересах.

Б*я… а это довольно странно — вот так обсуждать реалити с тем, кто в нем не участвует, но кто уже стал зрителем моей собственной личной жизни. И тут же хочется расставить все границы, хотя, этих самых границ я сам себя и лишил по собственной воле.

— Рита не только ей это пытается показать, — отрезаю я, опустошая второй бокал и ставя его на стойку. — Но давай уже о чем-то другом. Как там Стэнли? Я совсем перестал следить за хоккеем…

— Григорьев, ты меня удивишь, если сейчас скажешь, что мы сбегаем с шоу, — со сдержанным смешком говорит Рита, когда мы с ней отправляемся без оператора в небольшой ресторанчик.

Он не особо раскрученный и модный, но, насколько я помню, жена любила бывать именно в этом местечке.

— Если хочешь — давай и взаправду сбежим.

— Хм… и чем это для нас закончится?

— Тем, что выберем мы сами. Без камер и ведущих.

Сначала Рита смотрит на меня с недоумением, но потом складывает руки на груди и отворачивается. Смотрит в окно, молчит так долго, что я задумываюсь, не стоит ли напомнить жене, что я сижу рядом с ней.

— Я пока не знаю, что хочу выбрать сама. Без камер и ведущих, — тихо говорит Рита, когда паркую машину рядом с ресторанчиком.

В любой другой момент меня бы эти слова разозлили. Но только не сейчас. Теперь колебания жены, высказанные не на проекте, а вот так — тет-а-тет — кажутся мне моей маленькой личной победой.

— А я уже давно выбрал, — отвечаю так же вполголоса прежде чем выйти, чтобы открыть дверь для Риты и протянуть ей руку.

Когда подают десерт, я понимаю, что те пару часов, что мы провели наедине с женой, намеренно избегая разговоров о разводе и проекте — это то, чего мне так не хватало уже очень и очень давно. Наверно, даже слишком.

— Ты уверена, что хочешь это желе? — осторожно спрашиваю у Риты, когда она начинает потирать виски.

Прикрывает глаза, бледнеет. И похоже, что борется с приступом дурноты. Это токсикоз, или так влияет моя компания?

— Что, прости? Желе?

— Да. Раньше ты бы заказала чизкейк с малиной.

Жена смотрит на меня с недоумением, а когда опускает взгляд на тарелку с довольно аппетитным десертом, вдруг прикрывает рот ладонью, вскакивает с места и устремляется в сторону уборных.

Я без раздумий бегу следом. Обнаруживаю Риту в одной из кабинок, где она склоняется над раковиной. Подхватив волосы жены, требую ответа:

— Тебе плохо?

Ну, просто Кэп Очевидность.

— Нор… мально. Сейчас пройдет, — заверяет Рита. — Выйди, пожа…

Не договорив, склоняется над раковиной, куда и отправляется съеденный ужин.

Черта-с-два я выйду. Особенно сейчас, когда понимаю, что так за жену еще ни разу ни боялся.

— Выйди. Скоро отпустит.

За нами уже маячит официант. Благо, кабинка довольно большая, и мы помещаемся в ней вдвоем даже после того, как захлопываю дверь перед носом любопытного персонала.

Когда Рите действительно легчает, она устало прислоняется к стене и вытирает рот поданной мною салфеткой.

— Это у тебя часто?

Прекрасный, черт бы побрал, вопрос. А главное — «своевременный».

— Бывает, — пожимает жена плечами.

— Что говорит врач?

— Я была у него только раз, когда только сделала тест.

— Завтра же едем к нему!

Рита вскидывает на меня взгляд. Вижу, что хочет протестовать, поэтому повторяю непререкаемым тоном:

— Завтра же едем к врачу. Вдвоем. И это не обсуждается.

Ресторанчик покидаем через пять минут. Сначала к нам лично выходит шеф-повар, которого приходится трижды заверить, что Рита ничем не отравилась, и что у заведения проблем не будет.

Когда садимся в машину, я накидываю на плечи жене свой пиджак. Она кутается в него, чуть откидывается на спинку сидения и прикрывает глаза.

Я же думаю о том, что теперь мне окончательно неважно, кто отец ребенка. Рите не отделаться от меня вовек в любом случае.

И это неизменно.