Глава 12

Я сидела за столом в своей спальне, смотрела на два помолвочных кольца и терзалась чувством вины. Первое — с сапфирами — было частью сделки, и я не воспринимала его в серьёз. Даже не считала своим, собираясь вернуть Михаэлю, как только спасу Тео. Теперь же на нём красовался «шрам» — свидетельство нашей ссоры и моей излишней эмоциональности. Кольцо перестало быть просто украшением, оно приобрело индивидуальность и привязку к воспоминаниям и чувствам. Отдать его будет уже не так просто.

А второе — с брильянтами в форме цветка, которое сейчас красовалось на моём пальце — изначально не имело никакого отношения к договору и обману. Это был подарок Михаэля, сделанный от чистого сердца. И это кольцо я уже не смогу вернуть. По многим причинам. Я смотрела на него и видела призрачную нить, тонкую, но прочную, которая теперь связывала меня с Михаэлем. Оборвётся ли она когда-нибудь? Хочу ли я, чтобы это произошло? Мне было страшно заглядывать в своё сердце в поисках ответов на эти вопросы, потому что правда могла оказаться неожиданной и разрушить все мои планы. Я не должна была забывать про долг перед Тео. Мне нельзя поддаваться чувствам и жить, словно ничего не случилось.

Вдруг я услышала шорох и повернула голову на звук. Под мою дверь только что просунули конверт.

Новое письмо?

Почему-то мне сразу стало тревожно. Хотя чему я удивляюсь? У меня не было родственников, которые писали бы мне, чтобы узнать о самочувствии, успехах в учёбе и обменяться новостями. Раз кто-то решил отправить мне послание, значит, дело не пустяковое.

Я встала, подошла к двери и подняла конверт. Письмо от родителей. Странно. С помолвкой вроде бы все выяснили. А если у мамы или отца остались какие-то вопросы, они должны писать Михаэлю, а не мне.

Что им может быть нужно?

Тревога в душе усилилась. У меня появилось дурное предчувствие, а интуиция редко меня обманывала. Вспотевшими руками я открыла конверт и достала письмо.

"Аврора!

Твоё непозволительное поведение нас шокировало, разочаровало и бросило тень позора на нашу семью. Как ты могла столько времени вести переписку с сэром Томасом Оливером, обещать ему свою руку и сердце, а потом согласиться выйти замуж за другого⁈

Это неслыханная наглость и бесстыдство! Мы не можем поверить, что наша дочь способна на такое! Ты опозорила не только себя, но бросила тень на нас и, главное, на Монику! Твой поступок может сильно испортить её репутацию и помешать удачному замужеству!

Чтобы исправить эту ужасную ситуацию мы должны провести официальное разбирательство. А потом ты отменишь свою помолвку с Его Светлостью Михаэлем фон Ризом, принесёшь извинения и будешь молиться, чтобы сэр Томас Оливер согласился простить твоё бесстыдство и взял тебя в жены.

В ближайшие дни мы вместе с сэром Томасом Оливером прибудем в Академию. Советуем тебе заранее найти оправдание своему поступку!

Мама и папа"

Листок с текстом задрожал у меня в руках.

Что⁈

О каком обещании руки и сердца говорят родители? Я не давала нашему соседу никаких клятв! И никогда с ним не переписывалась!

Что за бред⁈

Официальное разбирательство⁈ Значит, в ближайшие дни об этой истории узнаёт вся Академия. А Михаэль…

Моё сердце испуганно сжалось. Раз родители задумали официальное разбирательство, то должны были написать и ему. Если он прочитает письмо, то решит, что я его обманула. Мне было страшно даже предствить последствия.

Я пулей вылетела из своей комнаты и побежала к спальне Михаэля. Только бы успеть до того, как он прочитает письмо. Тогда у меня будет шанс всё объяснить, иначе Михаэль наверняка придёт в ярость и даже слушать меня не станет.

Я бежала, сталкиваясь с медленно шедшими на завтрак студентами. Они удивлённо смотрели на меня, но сейчас было не до извинений. Мне нужно было как можно скорее встретиться с Михаэлем!

Оказавшись в жилом коридоре башни боевого факультета, я сразу увидела его. Михаэль был уже одет к завтраку. Я притормозила. Внешне он казался спокойным. Значит, я успела и письма Михаэль ещё не видел. Хорошо.

— Доброе утро, — сказал он, — ты так спешишь потому, что в замке пожар?

— Доброе, — ответила я, переводя дыхание, — нет, просто мне срочно нужно с тобой поговорить.

— Мне тоже, — отозвался Михаэль и к моему ужасу достал из кармана конверт с личной печатью моего отца.

У меня подкосились ноги, я еле удержалась, чтобы не упасть. Выходит, мне не удалось перехватить письмо до того, как Михаэль его получит. Только не это! Я надеялась, что успею, поэтому не продумала запасной план действий и сейчас была в полной растерянности, ощущая свою беспомощность.

— Ты его прочитал? — тихо спросила я, всё ещё надеясь на лучшее.

Михаэль кивнул.

Нет!

Я сжала кулаки, чувствуя, как разум охватывает паника и отчаяние. Ну, почему всё складывается против меня⁈ Что мне теперь делать? Надо как-то оправдаться, чтобы избежать ссоры. Только недавно мы поругались из-за подозрений в измене, чудом смогли во всём разобраться и теперь это. Просто проклятие какое-то! Я любым способом должна была избежать очередного конфликта. Но достаточно ли будет, если я расскажу Михаэлю правду? Ведь доказательств моей невиновности нет. Только моё слово против слова моего отца. Поверит ли мне Михаэль?

— Я всё тебе объясню! — воскликнула я срывающимся голосом, — это неправда. Я ничего не обещала нашему соседу и не вела с ним никакой переписки. Я клянусь! Вообще, не понимаю, о каких письмах говорят родители. Я…

— Всё в порядке, — перебил меня Михаэль, — я тебе верю.

Моё сердце пропустило удар. Я не ослышалась? Михаэль сказал, что верит мне? Вот так просто?

— Правда? — переспросила я на всякий случай.

Михаэль усмехнулся.

— Знаю, я оставил плохое впечатление о себе, но я не идиот, — сказал он, — я прекрасно понимаю, что ты не тот, человек, который мог бы так поступить. Кроме того, тебя я знаю давно, а с твоим отцом даже не знаком, поэтому очевидно, что я скорее поверю тебе, а не ему. Так что, не волнуйся, я на твоей стороне.

У меня словно камень с души упал. Михаэль сказал, что он на моей стороне. Столько эмоций нахлынуло на меня в один миг, что я не удержалась и обняла его. Михаэль остолбенел, но затем обнял меня в ответ и ласково погладил по волосам.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. Я ничего особенного не сделал, — сказал Михаэль, — по крайней мере, пока.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, нехотя выбравшись из его объятий.

Михаэль вздохнул, словно готовился к непростому разговору.

— Речь о твоей семье, — начал он, — судя по всему, родители особой любви к тебе не испытывают, а сестра вообще способна на любую подлость.

Я прикусила губу. Мне было неловко признавать правоту Михаэля.

— Ну, да, у нас непростые отношения, — промямлила я.

— А если подробнее? — настойчиво расспрашивал он.

— Родители обожают мою сестру и всегда идут у неё на поводу. Делают все, что она скажет. А я вроде бесплатного приложения. Ничего по-настоящему плохого они мне никогда не делали, но в конфликтах всегда становятся на сторону сёстры, — ответила я, пытаясь немного сгладить реальность.

— А Моника, значит, этим пользуется, — проговорил Михаэль, — знаешь, между сёстрами часто бывает соперничество и конфликты, но то, что делает Моника, выходит за рамки обычной борьбы за внимание родителей. Я не хочу лезть в ваши отношения, но беспокоюсь за тебя. Это уже не шутки. — Михаэль продемонстрировал письмо. — Я хочу, чтобы ты перестала так легкомысленно относиться к выходкам Моники. Она опасна.

— Ну, это немного слишком, — протянула я.

Михаэль взял меня за плечи. Он был предельно серьёзен.

— Аврора, очнись! — призвал он, — речь об официальном разбирательстве. Ты понимаешь, что это значит и какими могут быть последствия? Это уже не просто детская шалость. Я буду на твоей стороне и постараюсь тебя защитить, но прошу, начни серьёзно относиться к проступкам своей сестры. Она тебе не друг и никогда им не будет, как бы ты ни старалась. Мне жаль это говорить, но тебе лучше принять факт, что сестры у тебя нет.

Жёсткие слова Михаэля полоснули по моему сердцу. Мне не хотелось соглашаться с ним. Родители с детства внушали, что сестры — самые близкие люди и должны держаться друг за друга. Я очень старалась подружиться с Моникой, многое ей прощала, уступала, надеясь, что она вырастет и изменит своё отношение ко мне. После слов Михаэля я поняла, что потратила время и силы впустую. Это напугало и расстроило меня. Хотелось поспорить с ним и доказать, что он не прав. Но аргументов у меня не было, поэтому я решила поговорить с Моникой и прямо спросить, имеет ли она отношение к истории с письмами.

С каждым шагом во мне крепла решимость во что бы то ни стало получить ответы на свои вопросы. Михаэль был прав: официальное разбирательство — это не шутки. Ситуация складывалась очень плохо, и я планировала во всём разобраться. Поэтому не теряя времени даром направилась прямиком к комнате Моники. Разумеется, она потребовала, чтобы родители оплатили ей отдельную спальню. Ведь у меня, как у старосты факультета артефакторов, она была. А Моника не могла жить, если я в чём-то её превосходила, пусть даже речь шла о какой-то мелочи. И хотя оплата отдельной спальни была им не по карману и не по статусу, родители в очередной раз не смогли ей отказать.

Я подошла к её комнате и громко постучала в дверь. Изнутри слышалась музыка, периодически прерываемая взрывами смеха. Моника закатила очередную вечеринку. И это притом, что она с большим трудом получала тройки на занятиях и ещё не пересдала заваленные экзамены. Если честно, я слабо представляла, на что она рассчитывала. Да, родители оплатили Монике обучение в Академии, но если она не возьмётся за ум, её просто отчислят за неуспеваемость. И никакие деньги не заставят ректора передумать. Поэтому я спрашивала себя, что Моника собирается делать.

После письма от родителей и откровенного разговора с Михаэлем мне начало казаться, что я разгадала её план. Что, если Моника поступила в Академию с единственной целью — разрушить мою жизнь? И добившись своего, она спокойно уйдёт? Тогда понятно, почему она совсем перестала учиться. Монике почти удалось осуществить задуманное: из-за истории с письмами моя судьба теперь висела на волоске.

Что ж, сейчас я собиралась убедиться, правдивы ли подозрения Михаэля или нет.

После того как я несколько раз ударила в дверь ногой, Моника, наконец, открыла. Увидев меня, она скривилась.

— Чего тебе надо? — бросила она с нескрываемой неприязнью.

— Я пришла поговорить, — ответила я.

За спиной Моники возникли её подружки. Я сразу узнала целительниц из библиотеки, одна из которых недавно сообщила мне о несуществующей измене Михаэля. Ясно, сообщницы.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — фыркнула Моника и хотела закрыть дверь, но я её удержала.

— А как насчёт писем? — прямо спросила я.

— Каких ещё писем? — скривилась Моника, но глаза предательски забегали.

— Ты писала нашему соседу любовные послания от моего имени? — спросила я, — и не отпирайся!

На лице Моники мелькнула досада, видимо, она не рассчитывала, что я сразу её вычислю. Но затем сестра расплылась в наглой ухмылке.

— Писала и что? — ответила она, скрестив руки на груди, — попробуй теперь докажи, что это была я.

Вот же злыдня! Я почувствовала, как в душе разгорается пламя гнева.

— Зачем ты это сделала⁈ — воскликнула я, — ты и так имеешь всё, что хочешь! Родители выполняют любой твой каприз, они оплатили тебе учёбу здесь, готовы выделить огромное приданое и подыскать богатого и знатного жениха. Чего тебе от меня-то надо? Почему ты вечно мне гадишь? Я же никогда не делала тебе ничего плохого! За что ты так со мной?

Как давно я хотела задать эти вопросы! Наконец, они были озвучены. Повисла пауза. Я переводила дыхание после эмоциональной речи. На лице Моники появились гримаса злобы. Она оскалилась и зашипела, как настоящая змея.

— Хочешь знать, за что я так тебя ненавижу⁈ — почти выкрикнула она, брызгая слюной, — само твоё существование портит мне жизнь! Я с детства мечтала, чтобы ты исчезла и не мозолила глаза! Ненавижу тебя! Ты не достойна была родиться в этой семье! Не достойна жить в достатке и быть аристократкой! И я не успокоюсь, пока тебя не уничтожу, поняла⁈

Каждое слово было пропитано такой ненавистью, что буквально сочилось ядом. Я осознала, что Михаэль был прав в своих подозрениях.

— Но мы же родные сёстры, — тихо сказала я, всё ещё шокированная признанием Моники.

— Ха! — воскликнула она, — скоро не будем! Я сделаю так, что родители лишат тебя наследства и отрекутся! Ты будешь опозорена и никому не нужна и тогда я, наконец, стану единственной дочерью! Ты потеряешь всё, чем дорожишь!

Последняя угроза заставила меня вздрогнуть. О том, что стараниями Моники, родители могут лишить меня наследства я подозревала давно и уже успела смириться, но о какой потере самого дорогого говорила Моника?

— Что ты имеешь в виду? — с трудом проговорила я.

Моника явно была довольна тем, что сумела меня задеть.

— Лучше бы Михаэлю и Спенсу с тобой не связываться, а не то они рискуют повторить судьбу этого дурака Тео! — радостно воскликнула она.

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

— Что ты сказала? — переспросила я дрожащим голосом.

— Что слышала! — крикнула Моника и захлопнула передо мной дверь. А я так и осталась стоять в коридоре.

Повторят судьбу Тео?

Что это значит?

Неужели Моника только что призналась в убийстве Тео?

Дальше всё было как в тумане. Я шла по коридорам замка, не разбирая дороги. Перед глазами была пелена, все чувства вдруг исчезли. Казалось, я провалилась в бездонную яму и теперь вечно буду падать. В голове эхом звучали слова Моники: «они рискуют повторить судьбу этого дурака Тео!»

Повторить судьбу Тео…

Повторить…

Нет, я не ослышалась, Моника действительно произнесла эти слова. Она признала, что имеет отношение к смерти Тео. Теперь речь уже не шла о лишь моих догадках.

Как же так? Почему я не заподозрила её раньше?

Я снова вспомнила события того дня. У Моники действительно была возможность тайком выскользнуть из своей комнаты, добраться до берега реки, воткнуть проклятую булавку в рубашку Тео, а затем также незаметно вернуться домой. До утра никто не заходил в её комнату.

Достать проклятую булавку тоже не так уж сложно. Мисс Паркер сказала, что это была устаревшая, деревенская магия. Моника могла найти описание ритуала в старинной книге и провести его сама, а могла воспользоваться помощью жителей одной из окрестных деревень. Конечно, не каждый решится заговаривать предмет на смерть, но большими деньгами можно заткнуть рот своей совести. Так что и здесь всё очевидно. Я удивлялась, почему не додумалась до этого раньше. Ведь все ответы лежали на ладони!

Единственный неясный вопрос — мотив. Почему Моника решилась пойти на убийство? Только для того, чтобы разрушить мою жизнь? Она отлично знала, как сильно я любила Тео и дорожила им. Рассорить нас она не смогла бы — Тео никогда не попадался на её уловки, кажется, он был единственным, кто видел Монику насквозь. И поэтому она его убила? Или всему виной секрет, которым он хотел со мной поделиться в тот вечер? Возможно, Тео удалось узнать что-то, угрожавшее счастливому будущему Моники, и она пошла на убийство, чтобы заставить его замолчать.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, что происходило до гибели Тео. Случалось ли в тогда что-то подозрительное? К сожалению, прошло уже слишком много времени, и те события стали напоминать полузабытые сны. Единственное странный эпизод, про который мне удалось вспомнить — урок естествознания в школе. Учитель рассказывал нам про птиц, а, точнее, про кукушку. Оказалось, что она умела копировать внешний вид яиц тех птиц, в чьи гнёзда подбрасывала своих птенцов. Но и это ещё не всё. Если подкидыш кукушки вылупился раньше родных птенцов, то он выбросывал остальные яйца из гнезда, чтобы остаться одному и получить все родительские ресурсы. Удивительная жестокость. Мне вспомнилось, что Тео очень заинтересовался этой темой, хотя раньше ни естествознание, ни птицы не вызывали у него эмоций. После урока он подошёл к учителю и долго задавал ему вопросы про кукушек. Такое поведение Тео было необычным, но вряд ли птицы имели отношение к его гибели.

От осознания своих ошибок становилось только хуже. Неужели Тео убили из-за какой-то глупости, и преступник всё время жил рядом со мной, а я даже ничего не заподозрила⁈ Почему я была так слепа⁈ Теперь время безнадежно упущено. Даже если я обращусь к королевской полиции, разве смогу что-то доказать? Какая непростительная ошибка!

Не знаю, сколько я слонялась по коридорам, шепча про себя ругательства, когда мне послышалось, как кто-то позвал меня по имени. А затем чьи-то сильные руки осторожно взяли меня за плечи.

— Аврора, что с тобой? — услышала я знакомый голос.

— Тео? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что это не мог быть он, но мне так хотелось еще хоть раз услышать его голос.

— Нет, это Михаэль. Тебе плохо? Отвести тебя к целителю?

Я смотрела на Михаэля, но не могла разглядеть его лицо. Всё вокруг словно тонуло в тумане. Голова кружилась и была очень тяжёлой, а ноги, наоборот, вдруг стали такими лёгкими, словно были сделаны из бумаги. Я почувствовала, что не могу удерживать равновесие, и стала падать. Михаэль тут же меня подхватил и взял на руки.

— Надо показать тебя целителю, — с беспокойством в голосе сказал он.

Целитель? О чём он говорит? Я совершенно потеряла связь с реальностью. Прошлое и настоящие, сны и явь — всё смешалось в голове. Я чувствовала, что плыву на волнах, которые уносят меня всё дальше.

— Она убила Тео, — сказала я перед тем, как провалиться в забытье.