20

Отлично, я антагонист.

Только эта мысль билась в моей голове, пока я рассматривала потолок, обессиленно рухнув на кровать, когда первый шок от вида собственного говорящего отражения спал.

Ну, как «спал»…

Если честно, то я завизжала и бросилась бежать, буквально врезавшись в кровать и, больно ударившись коленом, рухнула на неё. И лишь грустный голос из зеркала заставил меня приподнять голову и посмотреть на говорившую:

— Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, кто мы.

— И… кто мы? — едва слышно спросила я, рассматривая свою грустно покачивающуюся зеркальную копию.

Она выглядела вполне безобидно. Всё так же крепко прижимала к груди колени. Даже не смотрела на меня больше.

— Скверна, — холодно произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Нас ведь так называют. Глупое прозвище. Глупые люди…

Она много говорила. Честно – больше половины я не понимала. Она называла имена, ругала кого-то за неосмотрительность, возмущалась нарушенными обещаниями...

Слушая всё это, я незаметно успокоилась. Из зеркала она вылезать не собиралась. А может и вовсе не могла. Сидела, вставала, мерила шагами комнату, снова садилась на пол… но ко мне не выходила. Клянусь, если бы она решила выйти из зазеркалья и сделала бы хоть шаг в мою сторону… инфаркт. Который я бы точно не пережила. Это было бы страшнее тех огромных пауков, с которыми миловался Кощей…

Кощей.

Слушая… скверну, как она сама назвала себя… точнее – нас, я окончательно убедилась в своих подозрениях. Вот только я ничего не чувствовала по этому поводу. Не ощущала себя злом или, тем более, угрозой этому миру. Но факты отрицать глупо. Одно дело череда случайностей, когда было на кого свалить вину за произошедшее. И совершенно другое, когда собственное отражение называет тебя скверной.

Одно радовало. Кощею сюда не попасть. Ведь если бы мог – он бы уже был здесь. Значит, не может. А Катя смогла… хотя, я открыла дверь. Может, дело в этом? Чтобы войти, нужно моё согласие?

— Никто сюда не придёт. Не сможет, без твоего согласия, — словно прочитав мои мысли, неожиданно произнесла… Скверна. Наверное, так будет удобнее её называть. — И я не читаю твои мысли. Я и есть ты.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила я, присаживаясь на кровати и смотря в зеркало.

Скверна устало вздохнула и решила повторить за мной. Она подошла к кровати и изящно присела на край.

Удивительно, но страх перед ней пропал. Сейчас я не могла понять, почему так испугалась в начале. Подумаешь, отражение своей жизнью живёт…

Я раньше и пострашнее фильмы смотрела. Там и из телевизоров девушки всякие вылезали. И не только вылезали, они ещё и телефоном отлично пользовались…

— Я твоя душа, — начала мне объяснять Скверна. — Точнее, твоя кровь. Сила, что в ней бурлит. Я… — она взмахнула рукой, пытаясь подобрать более понятное объяснение, но красноречие её явно подводило. — Наверное, нужно рассказать с самого начала. С той, с которой всё началось. Хотя, — Скверна горько улыбнулась. — Когда-то она точно так же сидела передо мной, как и ты, и клялась всем на свете, что подобного никогда не произойдёт. Что на ней всё и закончится. Что весь её род будет хранить своих потомков от ошибок, совершённых ею. Но, — она грустно рассмеялась. — Ты здесь. Ты пробудила меня. И ты понятия не имела обо мне.

— Меня Катя привела, — зачем-то начала я оправдываться. — И я даже сейчас не могу понять, что ей было нужно.

— Власть, — начала перечислять Скверна. — Сила. Золото. Что там ещё людей привлекает? Вечная слава?

— И как я могу это дать? — спросила я, зябко поёжившись, от того, как на мои слова улыбнулась Скверна. — Насколько мне успели объяснить, я тут всех… сожру. Ей проще было бы притащить в этот мир не меня, а… телевизор. Машину. Или ещё что-то более… миролюбивое.

— Твоя Катя точно знала, что делает, — тяжело вздохнула Скверна. — Вернее, думала, что знает. Я уже почти проснулась, когда вы были здесь вдвоём. Она взяла браслет. Наивная. Он пустышка. Вот только Катя этого не знает. Пока не знает.

— Пустышка? — повторила я за ней.

— Марфа создала его, — нехотя пояснила Скверна. — Он…

— Кто такая Марфа? — перебила я, пытаясь понять как можно больше из её объяснений.

— Та, что стала первой скверной, — печально улыбнувшись, она пристально осматривало моё лицо. — Поразительно, как вы не похожи. А ведь одна кровь. Марфа была слабенькой. Родилась такой. Кожа светлая как мел и такая тонкая, что было видно каждую венку. Волосы белее снега, а глаза… они были единственным её достоинством. Красивые, как у тебя. Синие, как осеннее небо… Фигурой природа её тоже обошла. Она была худая как скелет. Хрупкая. Того и гляди, дунешь – а она рассыплется. Поэтому и берегли её, как могли. Оберегали от всего. Отец её из дома не выпускал. Матушка с кровати вставать не разрешала. Что оставалось делать Марфе? Читать. Вот она и читала книги, что от бабки-ведьмы остались.

— И Марфа начала колдовать? — поинтересовалась я.

— Нет, конечно, — откровенно фыркнула Скверна. — Куда ей, моли немощной… Нет. Она просто читала. Запоминала. Училась, от скуки, но не практиковала. И мечтала, что вот, однажды, она вылечится… Не вылечилась. Точнее, лучше то ей стало. На какое-то время. Пока мы не поняли, что я такое. Но было уже поздно.

Она замолчала, и я не спешила расспрашивать. Было видно, что эта тема для Скверны очень болезненна. Ей было неприятно погружаться в эти воспоминания.

— Как и всё самое ужасное в мире, скверна появилась из добрых намерений, — продолжила она рассказывать. — От любви. От нежелания принимать свою судьбу. От жалких и эгоистичных попыток одного влюблённого целителя сохранить жизнь своей зазнобы. И что он только в ней нашёл? — она покачала головой.

Марфу мне было откровенно жаль. Радостей в её жизни действительно было очень мало. А окончательно они закончились, когда тот самый целитель, всем сердцем влюблённый в неё, решился на отчаянный шаг. Он выкрал Марфу.

— Он подарил ей надежду, — Скверна говорила, не скрывая раздражения в голосе. — Веру в то, что сможет вылечить. Дать ей шанс на нормальную жизнь. Рядом с ним, разумеется. Я не могу сказать, что Марфа его любила. Он ей нравился, не более того. Но сама понимаешь, толпы женихов у её порога подошвы сапог не стирали, так что, — она махнула рукой, показывая жестом, что тут и без слов всё понятно. — Я не знаю, к кому он обратился. Что отдал взамен за ворожбу такой силы… одно знаю точно. То, что он сотворил, та магия, которая откликнулась на зов – не принадлежит этому миру. От этого и все дальнейшие беды.

— У него получилось? — спросила я, жадно слушая Скверну. Её история захватила меня. — Марфа исцелилась?

— О, да, — с издёвкой протянуло в ответ моё отражение, поднимаясь с кровати и подходя ближе к зеркалу. — Даже на улицу начала выходить. И гулять. И чем лучше ей становилось, тем хуже было всему, что её окружало. Всё обращалось пеплом. Марфа стала паразитировать. Она восполняла свои жизненные силы, выпивая чужие. Хороший способ исцелиться. Жаль, что временный.

Чем больше питалась Марфа, тем больше жизненных сил ей требовалось. Вот только дело было уже не в здоровье. Она просто не могла иначе.

— Её душа разделилась на две части, — подошла к самой сути своего рассказа Скверна. — Одна осталась при ней, вторая растворилась в крови, даруя ей силу. Как эту силу прозвали люди, ты знаешь. Мне это слово никогда не нравилось. Мы не хотели никому вредить! Мы просто не можем иначе. Это… как дышать.

С каждым прожитым днём Марфе становилось всё хуже. Не физически, конечно, с этим было всё нормально. А вот морально…

Она не могла есть. Еда потеряла вкус и не вызывала никакого аппетита. Да и не нужна ей стала, по сути.

Она перестала чувствовать тепло солнечных лучей.

Перестала радоваться.

Только голод. Мучительный голод и жажда поглощать.

— Она создала это место, — Скверна мотнула головой, имея в виду не только спальню, но и остальные комнаты. — Не зря столько времени читала книги своей бабки. Думала, спрячется здесь. Ну и… заморит себя голодом. Это лучше, чем пепелища вместо городов.

— Какой ужас, — выдохнула я, искренне сочувствуя Марфе.

— Ужас был в том, что это не сработало, — тихо отозвалась Скверна. — Месяц. Месяц и… она выходила. Срывалась. Натыкалась на армии жаждущих мести и её крови людей и… Всё закончилось, когда пришёл Он. Даже имени своего не назвал, опасаясь приближаться к Марфе. Прислал свою проекцию. И предложил нам выход.

— Отправиться в другой мир, — догадалась я.

— Да, — подтвердила Скверна. — Туда, где нет магии. Там я должна была уснуть. Я и уснула, — она улыбнулась. — Это было хорошо. Я так боялась исчезнуть, но… нет. Я осталась жива. Я спала и видела сны… пока ты не пробудила меня, — добавила с укором, но заострять внимание на этом не стала. — Мы с Марфой долго совещались. Обе понимали, что здесь нам нет места. Нет жизни. Но и верить первому встречному было страшно. А это было главным условием. Наше добровольное согласие. Остальной ритуал был довольно простым…

— И ты его помнишь? — я даже на ноги вскочила, почувствовав воодушевление.

— Конечно, — тут же подтвердила Скверна, с непониманием смотря на меня.

— Тогда рассказывай, что нужно сделать, — не сдержала я улыбку, подойдя вплотную к зеркалу и положив ладони на раму. — Мы же с тобой обе хотим вернуться туда. Ты – спать. Я – домой. Что нужно для ритуала?