23

Шумно выдохнув, я с грустью посмотрела на кучку пепла, в которое превратилось дерево. Седьмое по счёту. Скверна оказалась права. Сразу появляться рядом с Козлёнушкой было бы огромной ошибкой.

— Прости, пожалуйста, — прошептала я, подходя к следующей осине и прикладывая к ней ладони. — Всё, что ли? — неуверенно спросила, щупая ствол и внимательно следя за состоянием дерева.

Чувствовала я себя отвратительно. Нет, физически я была в полном порядке, но вот морально…

Это оказалось в разы сложнее, чем я могла себе представить. Стоять и наблюдать, как за несколько секунд после моего прикосновения, пышущее здоровьем дерево начинает словно иссыхать изнутри. Сбрасывает листья. А затем превращается в труху, которая немного полежав на земле, становится пеплом.

Теперь я понимала, почему озеро сразу не исчезло. Точнее, озёра… я же уже два погубила.

Просто всё происходило не сразу. Я забирала что-то важное. Что-то наподобие души, если она есть у представителей местной флоры…

И Скверна правильно заметила. Я ничего не чувствовала. Ни голода. Ни насыщения. Ни даже того, что делаю что-то противоестественное! Что-то ужасное. Неправильное!

Но как же так…

Я ведь не была больной, как Марфа! Мне не нужно было поддерживать силы! Так почему это передалось и мне?

Зябко поёжившись и прикрыв глаза, я постаралась представить то место, где мы у костра сидели с Алёной и её братом. Скверна пообещала, что сначала переместит меня в какую-то глушь, где я точно не смогу никому навредить. И только после этого – к Козлёнушке.

Мгновение, и снова вокруг меня только шелест крыльев. Темнота. И…

— Нет, нет, нет и ещё раз нет! — услышала я крик, а после того, как открыла глаза, увидела и кричащую на брата Алёну.

— Да ты послушай, — Иван держал за плечо какого-то пошатывающегося мужчину, с баяном в руках. — Он любит тебя! Любит!

— Люблю! — заплетающимся языком подтвердил баянист, после чего громко икнул и чуть не завалился вперёд под тяжестью своего инструмента.

Хорошо, что Иван был готов к такому повороту событий и ловко придержал товарища.

— Повторяю в последний раз! — грозно наклонила голову Алёна, демонстрируя внушительные рога и готовность их использовать по назначению. — Я! За него! Не пойду! И рожать! Не буду!

— Как у нашей! У Алёнки! — начал горланить мужик, растягивая баян. — Всех наряднее пелёнки…

— Ар-р-р! — совсем не по-козьи взревела Алёна и со всего размаху ударила передними копытами по баяну.

Такого надругательства над собой инструмент не выдержал. Порвался. Мужик, к слову, тоже не выдержал… точнее, Иван не справился, уронив и друга, и себя вместе с ним.

— Алёна! — негодовал он, пытаясь выползти из-под тушки баяниста. — Ты хоть представляешь, как трудно в нашей ситуации найти тебе жениха?!

И столько было возмущения в его голосе, что я чуть не рассмеялась.

— А я просила мне кого-то искать? — выкрикнула Алёна, сплюнув на землю и отвернувшись от продолжающей нелепо барахтаться на траве парочки. — Надоело! Как же мне всё это надоело! Ой… — она заметила меня, на мгновение растерявшись. — Настя? Этот увалень и тебя уговорил прийти…

— Нет, нет, нет! — поспешила я заверить Алёну, пока она меня не записала в список неугодных личностей.

Получать от неё копытом или уворачиваться от рогов мне категорически не хотелось.

— Мне нужна помощь, — пояснила я цель своего нахождения здесь. — А больше мне обратиться просто не к кому, — добавила я чуть тише.

— Пойдём, — девушка понятливо кивнула, после чего снова брезгливо обернулась на почти сумевшего выползти из-под баяниста Ивана. — В доме поговорим. Тут ушей лишних много.

— Алёна! — закричал ей в спину брат.

Козлёнушка лишь зло сощурила глаза. Отвечать ему не стала. Лишь указала мне копытом в сторону избушки.

В дом мы вошли молча. Я устало осмотрела запущенность внутри, подошла к лавке, на которую при первом появлении здесь не обратила внимания. Опустилась.

— С Кощеем поругалась? — тихо поинтересовалась Алёна, вызвав у меня нервный смешок.

— Он меня убить хочет, — честно ответила я ей, поднимая на неё взгляд. — Я скверна. Слышала про такую?

— Убить хочет, — словно лошадь фыркнула девушка, махнув на меня копытом. — Скажешь тоже! Если я что-то и понимаю в этой жизни, то как с тобой вёл себя Бессмертный, говорит только об одном. Ты… ты… — Алёна замолчала, убирая с лица улыбку. — Что ты сказала? — переспросила она. — Скверна? То чудище страшнющее, которого все ищут… ты?

— Я, — подтвердила, шумно сглотнув. — Только я не знала этого. И вредить никому не хочу! — тут же добавила я, смотря в шокированную морду собеседницы. — Я домой хочу. Там я не опасна. А здесь…

Настал мой черёд рвано взмахнуть рукой. И самое обидное, от такого моего простого жеста, Алёна испуганно вздрогнула.

— Ты меня боишься, да? — спросила я, едва слышно.

— Я тебя не так себе представляла, — встряхнув головой и глубоко вздохнув, Алёна медленно приблизилась ко мне и осторожно присела рядом. — Да и… опасна ты, говорят шибко. С другой стороны, мы столько времени вместе были. И ничего. Не съела ты нас. Только пироги. Так чего тебя бояться? Брешут, да? Про тебя…

— Нет, — помотала я головой. — Я действительно опасна. Я, — замолчав, я пыталась подобрать определение тому, кто я есть. Очень сложное занятие, когда сама толком не понимаешь суть происходящего. — Когда-то давно, душу моей прабабки разделили на две части, — начала я, припоминая рассказ Скверны.

— Зачем? — удивилась Алёна.

— Болела она сильно, — вздохнула я в ответ. — Целитель влюблён в неё был. Не хотел её отпускать. Вот и сделал что-то, что душа разделилась. Одна часть осталась с ней, а вторая стала Скверной. Чтобы поддерживать жизнь, она… выпивала жизни других. И никак не могла остановиться. И… кажется, меня ждёт то же самое.

— Я поняла, — протянула Алёна, пренебрежительно покачивая головой. — Все беды из-за любви. Вот все, понимаешь? — она повернула морду в мою сторону. — Вот, взять хоть Ивана. Привёл мне Прошку. Любит он меня, говорит. Жить без меня не может! Свадьбу хочет! Детей! А оно мне надо? Снимать чары поцелуем удумали! Ух, я им! — она грозно потрясла в воздухе копытом. — Слушай, — сбавив свой пыл, она с интересом осмотрела меня. — А тебя от злой части души так не избавить?

— Так – это как? — с опаской уточнила, примерно понимая, что услышу в ответ.

— Поцелуем истинной любви!

Я лишь скептично заломила бровь.

— А, понятно, — не верно расценила девушка мою мимику. — Бессмертный пытался. Не вышло. Может, плохо целовал?

— Неплохо с мечом в мою сторону шёл, — ответила я, скрестив на груди руки. — Ты меня вообще слушала? Он убить меня хочет. Не помогут тут поцелуи…

При мысли о том, сколько этих самых поцелуев у нас могло бы быть, я почувствовала, как щеки опаляет румянец.

Неуместно и совершенно нелогично!

— Тогда, что поможет? — с готовностью спросила Алёна, не замечая моего смятения. — О какой помощи ты говорила?

— Скверна подсказала мне ритуал, с помощью которого я смогу вернуться домой, — ответила я, с надеждой смотря на собеседницу. — Для него нужен сильный маг. Колдун. Не подскажешь, кто здесь самый-самый…

— Я подскажу, — неожиданно раздался голос Кощея рядом со мной. — Только не убегай, пожалуйста. Клянусь, я не причиню тебе вреда.

Он медленно присел передо мной на корточки, положив ладони мне на колени, стараясь удержать на месте. Не сильно. Не больно.

И смотрел так… так, словно…

— Ну вот, — довольно прошептала Алёна. — А то убить хочет, убить… вижу я, чего он хочет.